Мы живем в эпоху «тирании счастья» (термин описала Эмми Ван Дорцен): будто если не счастлив то ты не жил, оно самоцель и «закономерный результат». О счастье нам говорят все: от британских ученых до духовных гуру и блогеров из социальных сетей (открывающие нам дивный мир успешного успеха). Правда, дать счастью определение никто не может. Но все знают что оно любит тишину.
И тут хочется дать какой-то контекст счастью, и не поверите, его можно поискать в экзистенциализме: он не только про смерть, тлен и бессмысленность. Это концепция которая исследует (или точнее задается вопросами) о противоречиях в жизни: жизнь смерть, бессмысленность - смысл, свобода — данность, одиночество — близость и т.д. Говорить об одной стороне противоречий… однобоко (масло масленое, но наиболее честно). И раз уж у любого отрезка есть начальная и конечная точки, то в случае со счастьем это будет неудовлетворенность и отчаяние (к которым может привести бесконечная гонка полная тревог и разочарований).
Исходя от древних греков, можно сказать что счастье начинается с
проживание удовольствия: (не просто чувственного, а осмысленного!) от
хорошего общения, от интереса к миру и себе, а также мужественной
встречи с о всеми сложностями что нам привносит жизнь.
Давайте посмотрим, что философия предлагает нам еще:
С. Кьеркегор подметил: «дверь в счастье открывается наружу». Это значит что для счастья нужно усилие. Усилие которое не притягивает счастье к себе, а наоборот привносит что-то в этот парадоксальный мир. Для этого привнесения человеку важно быть готовым совершать неожиданные дела. Требующие решимости. Как говорится: «глаза боятся, а руки делают».
Его коллега Ф. Ницше мало писал о счастье, однако, его рефлексия была вокруг воли к власти.
Воля к власти — это процесс постоянного становления,то есть некое
усилие для существования. Это не призыв к доминированию, а к активному
самоутверждению: не подчиняться чужим ценностям, создавать свои,
преодолевать себя и превращать хаос в творчество. Другая его идея
намекающая на счастье — вечное возвращение. Это своеобразное принятие
нашего прошлого и даже не только готовность повторить прошлое, но
пожелание этого повторения (своего рода, полное признание себя, какими
мы являемся в настоящем). То есть мы сегодняшние — продукт и результат
всех тех переживаний и ситуаций, которые мы пережили. Если есть события
нашего прошлого, которые мы отвергаем и/или отрицаем, мы отвергаем
важные части того, кем являемся сегодня.
Для известного писателя, публициста и философа А. Камю один из ключей к счастью — Страсть.
Страсть — это решение жить как можно интенсивнее, не избегая
бессмысленности, но справляться с ним с абсолютной ясностью. Реальность
смерти, превращает это мгновение в драгоценное, ведь возможно, всё, что
мы проживаем, всегда будет уникальным и это нельзя будет увидеть снова.
Страсть может жить только в здесь-и-сейчас.
Габриэль Марсель предлагает нам смотреть на жизнь не как на существительное, а как на глагол (т.е. деяние ) происходящее через:
· Верность в дружбе и любви.
· Творчество, когда процесс важнее результата.
· Вовлеченность в жизнь другого человека без желания им обладать.
· Веру и надежду.
Виктор Франкл считал, что «счастье – это когда худшее обошло стороной».
Этой фразой кратко можно описать его концепцию трагического оптимизма.
Трагический оптимизм (с лат. наилучшее) — сохранение оптимизма перед
лицом страдания, вины и смерти. В. Франкл видит в этих переменных
возможность роста:
- Вина — возможность изменить себя к лучшему и стать более ответственным.
- Страдание — неприятности могут выступить в роли наставника, быть
испытанием на прочность и стать предпосылкой для счастливых мгновений,
которые, без контраста, не переживались бы так глубоко. Это основа
переоценки жизни.
- Наиболее тягостна смерть. Увядание и боль вездесущи. Смерть
поджидает везде. То, что она нас какое-то время минует, – это чистый
подарок говорящий о ценностях.