Часть V. Финал
Я думала, что пишу о нём. Одиноком. Мечтательном. Том, кто разговаривает с домами и влюбляется в голос.
А потом я закрыла книгу и поняла: я пишу о себе.
Где я была Мечтателем?
Там, где разговаривала с домами. Где населяла тишину голосами, которых нет. Где придумывала диалоги, которых никогда не случится. Где верила, что если я буду достаточно доброй — меня заметят.
Там, где не умела говорить «нет». Где принимала «мгновение бесконечного счастья» как плату за годы тишины. Где благодарила за то, что меня не выбрали.
Я тоже выбирала тех, кто уйдёт. И оставалась стоять на набережной.
А ещё я была Настенькой.
Там, где ждала. Где надеялась. Где смотрела на часы и вздрагивала от каждого шага. Где впускала Мечтателя на четыре ночи — и уходила, даже не оглянувшись.
Герои повести смотрели в разные стороны. Он — внутрь себя. Она — на того, кто далеко. Ему нужна была тишина. Ей — качели. Поэтому они и не могли быть вместе. Поэтому они искали не тех, кто будет рядом, а тех, кто будет уходить и возвращаться.
У каждого была своя защита. И она работала лучше, чем они сами. Два человека, способных на глубокое чувство, не смогли быть вместе. Потому что не разобрались со своими демонами.
Я узнаю себя в этом. В диалогах с фонарями. В способности превращать несколько ночей во всю жизнь. Я тоже придумываю смысл там, где его нет. Верю в сказку, которую сама сочинила.
А потом приходит реальность. И я остаюсь одна.
Однажды я поняла, что больше не жду шагов в темноте. И тогда всё изменилось.
Не потому, что кто-то пришёл. А потому, что я перестала ждать.
Я — та, кто была Мечтателем. И Настенькой. И перестала быть обеими.
Я перестала ждать, что кто-то придёт и наполнит тишину. Я начала говорить с собой. Не с домами. Не с фонарями. С собой.
Мечтатель остался в книге. Настенька — в прошлом. Я осталась у себя.
Без фонарей и каналов. Без платка в кармане. Без надежды, что на этот раз всё будет иначе.
И, может быть, каждый, кто когда-то был Мечтателем — или Настенькой, — однажды стоит на этой набережной в последний раз.
Это цикл психологических эссе, а не литературоведческий анализ. Я не претендую на «объективное прочтение» Достоевского. Я смотрю на повесть через одну оптику — одиночество, которое не лечат, а принимают, — и искажаю реальную сложность текста ради честности своего высказывания. Это мой разговор с Достоевским. Не его ответ мне.
Конец цикла
•••
Весь цикл эссе можно прочитать тут 👇
Я, Ася Ярцева - кризисный психолог.
Помогаю выйти из тени и собрать себя заново.
Мой Телеграмм-канал 👇