В 1649 году молодому царю Алексею Михайловичу впервые пришлось разбирать неурядицы в церковных делах. Возмутителем спокойствия выступил царский духовник Стефан Вонифатьев, протопоп Благовещенского собора в Московском кремле.
На Освящённом соборе 1649 года он потребовал упразднить «многогласие» в церковной службе (когда несколько священнослужителей одновременно пели и читали разные молитвы) – де прихожанам трудно разобрать слова.
Вдобавок царский духовник словесно оскорбил патриарха и епископов.
Старый патриарх Иосиф назвал Стефана еретиком. Но царь взял сторону своего духовного наставника.
О степени влияния Вонифатьева можно судить хотя бы потому, что по его внушению царская свадьба сыграна была без музыки (неслыханное дело!) и потех.
Мало того, Государь, наученный своим духовным отцом, возжелал и из жизни подданных изгнать неподобающее веселье, дабы ничто не отвлекало их от мыслей о спасении души.
Один за другим пошли царские указы, предписывавшие мирским людям хороводы не играть, на свадьбах песен не петь и смехотворцев и гусельников не слушать, личины и платья скоморошьи на себя не накладывать, в карты и шахматы не играть, на качелях не качаться, с бубнами и гудками не ходить, медведей не водить, с собаками не плясать, кулачных боёв не делать, не ворожить и не гадать.
Требуя от подданных отказаться от всякого рода соблазнов, Алексей Михайлович и сам являл им пример истинного благочестия. Скоморохи и сказочники были изгнаны и из царского дворца тоже. Их заменили странники, юродивые и блаженные. И если царь призывал людей усердно посещать храмы, то и сам никогда не пропускал церковную службу. Когда же хворал, служба совершалась в его покоях.
Не свет не заря – в четыре утра - он же бодрствовал. Тотчас же после пробуждения начиналось моление, чтение утренних молитв, поклонение иконе того святого, чья память праздновалась в тот день. Затем следовали назидательное душеполезное чтение из какого-нибудь рукописного сборника, потом свидание с царицей, любезной Марьюшкой и шествие к заутрене. После заутрени следовал совет с боярами, которые потом, вместе с Государем следовали к обедне. Далее в будние дни царь опять занимался делами: бояре, начальствовавшие приказами, представляли доклады; дьяки читали челобитные. В известные дни заседала Боярская дума. Затем следовали обед и сон после него – до вечерни. В посты Государь посещал ещё и всенощную (службу с вечера до окончания ночи) на которой стоял пять – шесть часов подряд.
Нечего и говорить, что он тщательно соблюдал все посты. В Великий и Успенский питался только по вторникам, четвергам и субботам. Вкушал же лишь капусту, грузди, рыжики и ягоды. Притом без масла. В понедельник, среду и пятницу не ел вообще ничего.
В неделю мясопустную он приглашал нищих в столовую палату, угощал их, и сам с ними трапезничал. К нищим он был всегда щедр и не жалел средств на раздачу милостыни. Помогал он и нуждающимся, а также больным. В Страстную Пятницу царь всю ночь ходил по тюрьмам и разговаривал с заключёнными. Некоторых из них он прощал и приказывал освободить, а также выкупал неоплатных должников.
По большим церковным праздникам Алексей Михайлович всегда общался со своими подданными. В ночь перед Рождеством царский терем оглашался пением славильщиков. На Крещение Государь возглавлял шествие москвичей к проруби на реке, которая должна была символизировать библейский Иордан, в воды которого когда-то погружался Спаситель. В Пасху царь раздавал крашеные яйца и целовал встречающихся в губы с возгласом «Христос воскресе!».
Часто Государь вёл беседы на духовные темы – то с Вонифатьевым, то со своим постельничим Фёдором Михайловичем Ртищевым, также известным своим благочестием. Вонифатьев, родом нижегородец, привлёк к этим беседам двух земляков-священников, своих единомышленников, которые прославились неистовой борьбой за искоренение игрищ скоморохов. Это были Аввакум Петров и Иван Неронов.
Так в конце 1640-х гг. сложился знаменитый «кружок ревнителей благочестия». Самыми известными его участниками стали Вонифатьев, Ртищев, Аввакум, Неронов и ещё один бывший нижегородец – Никон.