Часть I
Он живёт в Петербурге восемь лет. Не завёл ни одного знакомства. Не потому, что люди его отвергали. Он просто не искал. «Мне и без того знаком весь Петербург», — говорит он. Дома, набережные, фонари. Они встречают его. Они здороваются. Они — единственные, кто его помнит.
Он не страдает. Или почти не страдает. Есть минуты, когда тоска наваливается, когда он чувствует, что никогда не сможет начать жить по-настоящему. Когда отрезвление приходит — и оно ужасно. Но это только минуты.
А в остальное время — мечты. Он создаёт в воображении целые романы. С лицами, событиями, любовью. Он проживает их ярче, чем реальную жизнь.
Почему он не пытается выйти из этого круга? Потому что мечтать безопасно. В мечтах он не рискует. Его не отвергнут, не предадут, не скажут «нет». Мечты не требуют усилий, не требуют смелости, не требуют даже выхода из дома. А реальность — требует. Реальность страшна своей непредсказуемостью. И он выбирает то, что знает.
Он — типичный «петербургский мечтатель», явление, которое Достоевский подметил в городе белых ночей и туманных улиц. Время, когда молодые люди, оторванные от корней, от провинциальных гнёзд, от семейных традиций, оставались один на один с огромным, холодным городом. Они не знали, как вписаться в его ритм, как завести друзей, как начать «настоящую жизнь». И они уходили в себя. В мечты. В мир, который они контролируют.
Это не лень. Это растерянность. Страх перед тем, что реальность потребует от тебя того, чего ты не умеешь.
У него нет врагов. Нет друзей. Есть только он, его воображение и город, который смотрит на него тысячами окон. Он не жертва обстоятельств. Он добровольный затворник. Одиночество для него не проклятие, а привычная, почти уютная форма жизни.
Но иногда происходит странное. В минуты особенной тоски он выходит на улицу, идёт без цели, смотрит на каналы, на решётки мостов, на белую ночь, которая не даёт уснуть. Ему кажется, что где-то там, за этим нереальным светом, есть настоящая жизнь. Что он мог бы войти в неё. Что кто-то мог бы его узнать.
Но он не знает, как. Он умеет только мечтать. И разговаривать с домами.
«Я мечтатель, — говорит он. — У меня так мало действительной жизни».
Он не жалуется. Не просит помощи. Не ищет спасения. Он просто констатирует факт. И в этом его главная тишина. Не горечь. Не отчаяние. Просто тишина.
Потому что он привык быть один. И уже не помнит, как это — когда ты не один.
В следующем эссе: Петербург — город, который не слышит
•••
Весь цикл эссе можно прочитать тут 👇
Я, Ася Ярцева - кризисный психолог.
Помогаю выйти из тени и собрать себя заново.
Мой Телеграмм-канал 👇