The American Conservative | США
Провал США в Иране показал, что эпоха военного господства Америки подошла к концу, пишет The American Conservative. Единственный выход для Штатов сейчас – это сокращение расходов и обязательств перед регионами мира, считает автор статьи.
Дженнифер Кавана (Jennifer Kavanagh)
Либо организованное сокращение расходов и обязательств сейчас, либо вынужденное отступление позднее.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Войны часто идут не так, как надо, причем случается это весьма неожиданно. Даже хорошо спланированную операцию могут расстроить внезапные события, поломки боевой техники, плохая погода и просто невезение. Но та катастрофа, которая последовала за решением президента Дональда Трампа напасть на Иран 28 февраля, не была неожиданностью. Опасности такой кампании были хорошо известны и очевидны, поскольку ее проигрывали десятки раз на протяжении многих лет в ходе командно-штабных учений и военных игр.
И все же исход этой войны оказался хуже самых пессимистических прогнозов. Спустя три месяца после начала военных действий, которые администрация Трампа называла "экскурсией", первоначальная оценка, состоящая в том, что операция "Эпическая ярость" стала "тактическим успехом, но стратегическим провалом",кажется слишком щедрой. В конце концов, Америка не добилась ни тактических, ни стратегических целей. Соединенные Штаты не сумели заменить правящий иранский режим новыми, умеренными руководителями. Им не удалось захватить иранский высокообогащенный уран и ликвидировать иранскую ядерную программу. Что еще хуже, согласно большинству поступающих сообщений, Тегеран сумел сохранить большую часть своего военного потенциала, включая большие запасы ракет и беспилотных летательных аппаратов. И наконец, эта война породила новую мучительную проблему.Ормузский пролив, по которому раньше проходило 20% от общемирового объема нефти и сжиженного природного газа, остается по сути дела закрытым.
Как бы ни закончилась война, затраты на очередную американскую военную авантюру на Ближнем Востоке будут огромными, а геополитические последствия необратимыми. Следующее поколение американских руководителей столкнется с суровой реальностью. Соединенные Штаты, которые на протяжении десятилетий принимали решения, исходя из мнения политических лидеров о том, что Америка должна делать, будут вынуждены задуматься, что Вашингтон может сделать. Такая перемена будет иметь серьезные последствия для США, для союзников Америки, которые полагаются на американские гарантии безопасности, и для международного сообщества, которое рассчитывает, что Соединенные Штаты обеспечат ему блага глобальной безопасности, такие как свобода судоходства.
Потребуется время для того, чтобы американский имперский проект исчез навсегда, но с этого момента сокращение расходов и обязательств США становится неизбежностью. Через 20 лет мир будет смотреть на этот момент как на переломный: как на начало конца американской империи.
***
Президент Трамп провозгласил победу на Ближнем Востоке. Но любой, у кого есть глаза, понимает: его радужный прогноз не соответствует действительности. Самым очевидным свидетельством американского провала является продолжающаяся блокада Ормузского пролива (который был открыт до войны), несмотря на несколько попыток ВМС США возобновить судоходство через эту морскую узость. В последние недели небольшое количество танкеров и грузовых судов успешно прошло через этот пролив, однако большая часть кораблей по-прежнему стоит, поскольку судовладельцы, капитаны и их команды опасаются за безопасность перевозок.
После блокады Ормузского пролива неспособность США и Израиля подавить атаки иранских ракет и дронов вызывает, пожалуй, самое большое разочарование. Амбициозные цели США, такие как смена режима и ликвидация ядерной программы Ирана, изначально были недостижимы с помощью одной только военной силы. Но лишить Иран возможности производить и запускать ракеты и дроны по соседним странам — это казалось выполнимой задачей. Однако последние сообщения указывают на то, что даже эта цель ускользнула от американских военных. Иран, похоже, сохранил целых 70% своих довоенных ракет и пусковых установок, а также имеет доступ к 30 из 33 своих ракетных площадок. Судя по всему, Тегеран также сохранил возможность уверенно и массово производить дроны. То, что Иран поддерживал постоянную интенсивность огня после первых дней войны, является еще одним доказательством, что ущерб, нанесенный американскими военными, был не таким сокрушительным, как об этом говорили Пентагон и Белый дом.
Таким образом, результаты войны оказались удручающими. С другой стороны, издержки от военного провала значительны, и не только в денежном выражении.
Пентагон доложил конгрессу, что первые 40 дней войны вплоть до апрельского прекращения огня обошлись в 29 миллиардов долларов, но это наверняка огромная недооценка. Министерство обороны весьма уклончиво говорит о том, что включено в эту оценку. Как минимум, оно не учло огромный ущерб, нанесенный военной инфраструктуре США, а также все расходы на замену американских военных самолетов и другой техники, уничтоженной за время конфликта. Окончательная сумма издержек, скорее всего, будет вдвое больше, чем первая оценка военного ведомства.
По самым последним оценкам, в ходе конфликта серьезный ущерб был нанесен как минимум 16 военным объектам США в восьми странах. То есть, пострадало большинство американских военных позиций в регионе. На многих объектах ущерб был настолько значителен, что они стали практически непригодны для проведения военных операций. Стоимость восстановления этих баз и укрепления инфраструктуры во всем регионе в случае возобновления конфликта будет высокой. Но общую сумму затрат трудно оценить, поскольку правительство США по-прежнему ограничивает доступ к открытым спутниковым данным об этом регионе. Иран своими ракетами и дронами также успешно атаковал десятки американских приборов обнаружения и РЛС на Ближнем Востоке, в том числе те, которые обеспечивают работу региональной ПВО и систем раннего предупреждения. Также были повреждены или уничтожены 42 военных самолета, включая E-3 AWACS, четыре F-15 и семь самолетов-заправщиков. Для замены этой техники потребуются десятки миллиардов дополнительных расходов.
Затраты на долгосрочную военную готовность трудно измерить и, конечно, они не учитываются в оценке Пентагона. Но их все равно следует рассмотреть. Помимо износа боевой техники и усталости личного состава по причине войны, потеря самолетов и средств ПВО, а также истощение запасов ракет и перехватчиков ПВО повлияют на готовность США к будущим военным операциям. По некоторым оценкам, США израсходовали одну тысячу ракет "Томагавк", почти 50% своих "Пэтриотов" и THAAD, а также значительную часть современного оружия дальнего действия, такого как ракеты PrSM и JASSM.
Ослабление американской военной мощи по причине такой нехватки будет иметь серьезные и длительные последствия. Выступая в конгрессе, министр обороны Пит Хегсет признался, что на пополнение запасов ракет, израсходованных в Иране, уйдут годы. В это время американская стратегическая гибкость будет ограничена. Например, ведущие эксперты сейчас считают, что американского боевого арсенала недостаточно для обеспечения обороны Тайваня, хотя это долгое время считалось высшим приоритетом в органах военного планирования США. Скажем прямо: если завтра Китай нападет на Тайвань, США, скорее всего, будут вынуждены наблюдать за этим со стороны. То же самое, видимо, можно сказать и о крупном конфликте в Европе.
Не менее серьезно и то, что проблемы, стоящие перед ослабленной армией США, контагиозны. Они отражаются на усилиях по перевооружению, которые предпринимают самые разные союзники США во многих регионах. Для восстановления запасов Соединенным Штатам придется перенаправить большую часть оборонного производства на нужды своих военных, сократив объемы продаж союзникам и партнерам, которые строили свои планы перевооружения, исходя из таких закупок оружия. Европейские члены НАТО уже слышат, что поставки крайне необходимых ракет и другого оружия откладываются на неопределенный срок. Союзники в Азии тоже были аналогичным образом предупреждены. Например, в Японию ракеты "Томагавк", скорее всего, поступят с задержкой, как и большинство партий вооружений, предназначенных для Тайваня.
Для многих союзников такие задержки неприемлемы. В Европе, например, заговорили о налаживании собственного производства или о передаче заказов другим поставщикам, таким как Израиль, Турция и Южная Корея. В некотором смысле мнение союзников о том, что Соединенные Штаты являются ненадежным партнером, — это хорошо. Дело в том, что страны, которые долгое время зависели от Соединенных Штатов, твердо и бесповоротно двинулись в сторону самостоятельности и самодостаточности. Но для Соединенных Штатов это будет поразительная перемена, которая постепенно ослабит их позиции глобального военного доминирования.
Помимо военных издержек, существует экономический ущерб, причиненный войной. Это вне компетенции Пентагона, и тем не менее, ущерб этот вполне реален и серьезен. Экономические потери, вызванные перебоями в торговле, наверняка будут огромными. Результатом станет замедление экономического роста, снижение прибылей корпораций и национального дохода. У США наибольшую озабоченность вызывают последствия повышения цен на нефть и инфляции для американских потребителей. И, конечно, есть также вмененные издержки, то есть, упущенная выгода от инвестиций правительства США на внутренние программы, которые теперь будут отложены ради увеличения военных бюджетов.
Вывод таков: война не обеспечила американцам большую безопасность, и они в любом случае будут расплачиваться за нее десятилетиями.
***
Провал США в Иране беспрецедентен по своему влиянию на геополитическое положение Америки. Но военные ошибки, допущенные в Иране, сами по себе не являются уникальными для Соединенных Штатов. Как и предыдущие неудачные военные кампании США, конфликт с Ираном начался с неясных и очень общих целей, которые не могли быть достигнуты с помощью одной только военной силы. Как и в предыдущих войнах, ставки для США были значительно ниже, чем для противника, и этот факт с самого начала обрек Соединенные Штаты на неудачу. Для Ирана ставки в этом конфликте исключительно высоки, поскольку он является для них борьбой за выживание, а готовность Ирана терпеть боль кажется бесконечной. В то же время, интересы США, которые поставлены на карту, в лучшем случае ограничены. Иран никогда не был близок к созданию ядерного оружия, и несмотря на свою агрессивную риторику, Тегеран не представлял никакой реальной угрозы для национальной безопасности США. Наконец, американские политические и военные руководители в очередной раз допустили ошибку, полагая, что смогут быстро добиться своих целей в Иране, и не разработали стратегию или теорию победы на случай продолжительной военной кампании.
В прошлом огромные военные и экономические преимущества Америки давали Вашингтону щедрые возможности для совершения ошибок, и он легко выдерживал повторяющиеся военные провалы. Сегодня эта подушка безопасности сдулась. В сочетании с кумулятивным эффектом от многолетнего перенапряжения сил США, с быстрым развитием и укреплением китайской армии и усилением военной мощи слабых государств и негосударственных группировок, война в Иране уничтожила большую часть остатков военных преимуществ США. Сорок дней боевых действий и шесть недель блокады не только истощили запасы, но и выявили системные слабости в американских методах ведения войны, а также показали пределы американской военной мощи. Впервые за десятилетия американская армия создает впечатление, что ее вполне можно побить. И это не только впечатление.
Во-первых, уязвимость баз США, наземных систем ПВО и военных самолетов во время войны имеет значительные последствия для американских военных обязательств. Боевые действия США в Индо-Тихоокеанском регионе в случае возникновения чрезвычайной ситуации будут сильно зависеть от передовых баз, с которых может действовать авиация, осуществлять свою поддержку разведка, с которых можно вести наблюдение, а также управлять боевым и тыловым обеспечением. Планы Пентагона также основаны на вере в способность наземной ПВО защитить американскую военную инфраструктуру, личный состав и авиацию. Если американские базы на Ближнем Востоке не в состоянии противостоять атакам со стороны Ирана, смогут ли базы в Азии сохранить боеспособность в конфликте с гораздо более мощными китайскими вооруженными силами? Сохранят ли жизнеспособность американские системы ПВО, которые так быстро были ослаблены в результате ударов иранских дронов, если возникнет чрезвычайная ситуация в Азии? Ответ на оба вопроса, скорее всего, отрицательный.
В то же время, война показала, как мало можно добиться ударами с большого расстояния. Американские авиационные и корабельные удары обеспечили лишь незначительный успех в борьбе с иранскими военными целями, несмотря на ограниченные возможности ПВО Ирана. Иран сумел защитить большую часть своей военной инфраструктуры и боевого потенциала, а также внедрял новинки в таких областях, как ПВО, на всем протяжении конфликта. Аналогичные удары по китайской инфраструктуре, скорее всего, будут еще менее эффективны, особенно если американские военно-воздушные и военно-морские силы будут вынуждены действовать за пределами второй островной цепи, чтобы не попасть под удары китайских ракет.
Провалы США в других областях также весьма показательны. Соединенные Штаты не сумели открыть Ормузский пролив с помощью военной силы, хотя кое-кто утверждает, что они могли бы это сделать, если бы согласились на высокие риски эскалации и на издержки от такого маневра. Похожая на решето американская ответная блокада должна была насторожить тех, кто утверждает, что Соединенные Штаты могут перекрыть доступ в Малаккский пролив или наложить эмбарго на китайские порты в случае войны в Азии. Наконец, наземные силы США в значительной степени не смогли противостоять угрозе беспилотных летательных аппаратов со стороны Ирана и не могут противопоставить этой угрозе собственные достойные силы БПЛА. Наблюдая за конфликтом на Украине, американские военачальники уже признали, что им придется радикально изменить свое отношение к маневренной войне при подготовке к будущим операциям, в том числе, к тем, которые будут связаны с поддержкой союзников по НАТО в ходе наземной войны в Европе.
Ключевой вывод заключается в том, что военная мощь США просто не распространяется столь же далеко и не обладает такой же стойкостью, как раньше. Не менее серьезны и выводы из войны в Иране. Они говорят о том, что несостоятельность военного положения США в настоящее время носит системный и стратегический характер. Это не просто вопрос нехватки средств или отсутствия мест на складах. Оборонный бюджет в размере 1,5 триллиона долларов и инвестиции в военно-промышленную базу не могут решить эти проблемы. США будут вынуждены пересматривать и сокращать свои международные обязательства самым серьезным образом.
***
В этом году Аарон Митчелл, работавший в первой администрации Трампа, написал статью в журнале Foreign Affairs, в которой признал, что Соединенные Штаты перенапрягли свои силы. Он предлагает стратегию консолидации, согласно которой Соединенные Штаты должны снять с себя бремя поддержки периферийных театров, к которым относятся Ближний Восток и Европа, и реанимировать двигатели американской военной и экономической мощи, вкладывая инвестиции в оборонно-промышленную базу и перестраивая торговые отношения с крупными партнерами, такими как Китай. Он считает, что такая консолидация является альтернативой сокращению обязательств, исходя из того, что основы американской военной мощи остаются прочными, и нуждаются лишь в перезагрузке.
К сожалению, после войны с Ираном такой вариант уже не кажется реалистичным. Разрыв между американскими средствами и текущими целями слишком велик, и его не устранить с помощью промышленных инвестиций и новых торговых сделок, тем более что он носит структурный характер. Фундаментальная посылка консолидации, предположение о том, что двигатели американской военной мощи все еще жизнеспособны, теперь поставлена под сомнение. Производственные мощности США не смогли восстановиться, несмотря на значительные инвестиции, цены на энергоносители растут, а национальный долг сегодня превышает 100% ВВП. В этих условиях прочность и выносливость американской экономики ослабевает. Мало шансов на то, что США смогут достаточно быстро делать ракеты или восстановить мощности кораблестроения, чтобы хотя бы частично выполнять свои международные обязательства. Более того, потратив огромные силы и средства на войну на Ближнем Востоке, Америка уже не может ничего консолидировать и перенаправлять на те театры военных действий, которые Митчелл считает более приоритетными, включая Азию и Западное полушарие.
Сегодня сокращение расходов и обязательств является единственным выбором для США. Но не все новости плохие. Американское военное господство ослабевает, но страна сохраняет заметные преимущества над любым вероятным противником на большинстве театров. Даже в Азии, где Вашингтону противостоит равный по силам соперник, китайская армия не в состоянии полностью вытеснить США из региона. Таким образом, у лиц, принимающих решения, есть определенный запас гибкости, когда они думают, какие обязательства соблюдать, а от каких отказаться. Другими словами, сокращение расходов и обязательств может быть управляемым.
При принятии трудных решений американские политики должны давать узкое определение национальным интересам. На самом деле, их всего два: защита страны и обеспечение доступа к ключевым экономическим рынкам. Такое определение позволило бы существенно сократить численность вооруженных сил США, дислоцирующихся за рубежом. Соединенным Штатам не нужны военные базы и войска в Европе или на Ближнем Востоке для защиты этих интересов. На этих театрах нет никаких соперников-гегемонов, а угрозы, которые существуют для США, можно устранить с помощью периодической переброски авиации и кораблей, за счет совершенствования противоракетной обороны страны и более надежной глобальной экономической стратегии. Управляемое сокращение расходов и обязательств также потребует уменьшения гарантий безопасности, которые дают США. Даже если Соединенные Штаты останутся в НАТО, они должны, как и прежде, буквально толковать содержание статьи 5, которое уменьшает обязательства США, и им следует отказаться от всех своих обязательств в сфере безопасности на Ближнем Востоке, которые приносят только головную боль.
В Азии управляемая стратегия сокращения расходов и обязательств точно так же приведет к снижению американского присутствия и уменьшению гарантий безопасности, хотя и в меньшей степени на начальном этапе. Надо отказаться от невыполнимых обещаний, таких как политика стратегической двусмысленности США в отношении Тайваня. Вашингтон должен четко заявить, что не будет защищать Тайвань. Это уменьшит риск войны с Китаем, к которой США в данный момент не готовы. Америке следует отказаться и от других необходимых союзнических обязательств, в том числе, перед Таиландом, Филиппинами и Южной Кореей, одновременно сократив свои обязательства перед Японией. Это позволило бы перебросить американские войска в Азии дальше от побережья Китая на север Японии и ко второй островной цепи. Этого достаточно, чтобы защитить доступ США на рынки и торговые маршруты.
Такие изменения в конфигурации сил и обязательствах альянса будут расценены как масштабная перестройка американской внешней политики, но результатом станет устойчивость военных позиций, соответствующих возможностям и ресурсам США, и вполне пригодных для защиты американских интересов.
Те, кто намерен и дальше цепляться за американское господство — а многие из них считают, что война с Ираном идет вполне успешно, и надо просто побомбить его еще несколько недель — возненавидят эти рекомендации и будут настаивать на сохранении статус-кво. Но подобная задержка лишит США возможности осуществить управляемое сокращение расходов и обязательств. В этом случае Америка окажется в другой действительности, где такое сокращение будет навязано Соединенным Штатам, став обязательным и необходимым.
Такое навязанное сокращение расходов и обязательств может произойти по-разному, но оно будет выглядеть как отступление. Нехватка ресурсов потребует от США сокращения обязательств, закрытия баз и уменьшения численности войск. Поражение в военном конфликте, вызванное невозможностью финансировать войска за рубежом, незащищенностью баз и хроническим перенапряжением сил, также может заставить США отступить. В любом из этих сценариев вынужденное ослабление военных позиций США поставит под угрозу интересы Америки. Испытывая давление, руководители лишатся возможности управлять темпами сокращения и менять места дислокации американских войск. Такие решения вместо США будут принимать их противники, оказывая финансовое давление или вводя внешние ограничения, из-за которых в долгосрочной перспективе ослабнет безопасность американцев и пойдет на убыль их благосостояние.
Сегодня внешнеполитические дебаты в США приводятся в действие последствиями войны с Ираном. Соглашение, направленное на устранение первопричин конфликта, еще не подписано, но политические руководители уже сейчас должны говорить о том, что будет дальше. Война показала хрупкость военной мощи США и четкие пределы того, чего может добиться Америка в современную эпоху. Вместо того чтобы поддерживать выдумку о том, будто после войны внешняя политика США вернется в нормальное русло, политики должны признать реальность: эпоха военного господства США и американской империи подошла к концу. Это приведет к менее комфортному будущему для США, но изменения в этой стране давно назрели, а ее проблемы вполне решаемы. Если правильно поступать сегодня, то сокращение американских расходов и обязательств сделает США и весь мир лучше и богаче.
Еще больше новостей в телеграм-канале ИноСМИ >>