Иногда, чтобы создать рай на земле, его нужно... перевезти. С корнями, исполинскими стволами и спящими в ветвях столетиями. Именно так, вопреки тихому течению природы, родился дендрологический парк Шекветили — место, где время не текло, а совершило головокружительный прыжок.
Это не просто точка на карте. Это материализовавшаяся мечта одного человека — Бидзины Иванишвили, фигуры, чье имя в Грузии произносят с разными интонациями, но чье видение превратило прибрежный пустырь в ботаническую симфонию. В отличие от сочинского «Дендрария» (о котором, кстати, на моем канале есть отдельная статья), заложенного Худековым с саженцев и семян, Шекветили строился как обратный отсчет. Его творец не ждал, пока вырастут малютки-деревца. Он решил подарить вечность прямо сейчас, собрав живые сокровища со всех уголков не только Грузии, но и мира.
Мой путь сюда, к поселку Шекветили, что затерялся на черноморском побережье севернее Кобулети, лежал из Батуми. Мой железный конь бодро глотал километры, а в голове уже роились мысли о предстоящей встрече с прекрасным.
Я — коллекционер таких мест, охотник за тишиной ботанических садов, где можно утонуть в зелени и забыть о суете. Парковка встретила приветливо, и я ступил на землю, готовясь к привычному ритуалу поиска кассы. Но касс не было. Представьте мое удивление — вход оказался абсолютно бесплатным. Я шел, ожидая границы: вот сейчас, за этим поворотом, появится забор и турникет. Но ландшафт менялся, растительность становилась гуще, а билетер так и не появлялся. Ты просто идешь и вдруг понимаешь — ты уже внутри. Вначале пути висели лишь информационные стенды, а дальше звала аллея, словно прелюдия к чему-то неизведанному.
Первыми, кто официально поприветствовал меня в этом царстве, стали они — птицы. Слева, в вольерах, на фоне искусно вписанных в ландшафт прудов, застыла черношейная цапля, балансируя на одной ноге, словно медитирующий монах.
Рядом отдыхал белый аист, а чуть дальше прогуливались журавли, чьи грациозные силуэты казались пришельцами с восточных свитков.
А потом мое сердце пропустило удар. Справа раскинулся пруд, и сетка вольера там почти растворялась для глаз. На острове, в центре этой водной глади, жили они — фламинго.
Нежно-коралловые, будто сошедшие с картин эпохи ар-деко, они лениво переступали по воде. «Ничего себе!» — только и смог выдохнуть я. На их фоне местные лебеди и утки казались обыденностью. Это был словно портал в тропический Эдем, где ты — нежданный, но желанный гость.
Дорожка вела дальше, и вскоре я очутился в месте, которое обожали все фотографы мира — бамбуковой роще.
Стебли, толщиной с руку взрослого мужчины, взмывали в небо, создавая живой, шелестящий коридор. Идёшь, а весь остальной мир исчезает: есть только ты и этот изумрудный плен.
Под ногами стелился ковер из растений, и взгляд зацепился за россыпь ягод, так похожих на землянику. Но что-то настораживало в этих плодах, смотревших не вниз, а вверх. Позже я узнал — это лапчатка индийская, ложная земляника, дюшенея. Красивая иллюзия природы, съедобная, но безвкусная. Что ж, не всё золото, что блестит, и не каждая красная ягода будет сладкой.
На своеобразном перекрестке дорожек нас остановил охранник. «Туда нельзя, частные владения», — указал он на скрытую за деревьями территорию. Позже мне рассказали, что создатель всего этого великолепия живет где-то там, по соседству со своим творением. И в этот момент вспоминаешь о противоречивой истории парка.
60 гектаров бывшего болота, превращенные в райский сад. Чтобы наполнить его душой, с 2016 по 2020 год сюда, преодолевая немыслимые расстояния, ехали вековые исполины. Этапы этой «спецоперации» шокировали воображение: многокилометровые пробки из-за медленно ползущих платформ с деревьями, отключенные линии электропередач и даже демонтированные мосты. Деревья-великаны извлекали из родной почвы, словно зубы, и везли к морю, надеясь на чудо приживаемости. Экологи хватались за голову, крича о невосполнимом ущербе, а общественность разделилась на два лагеря. Что это — вандализм или грандиозное созидание? Создатель лишь разводил руками, словно повторяя старую истину: «Красота требует жертв».
И сейчас, глядя на могучие стволы, подпертые стальными тросами-распорками, понимаешь — это не старческие костыли. Это корсеты для атлантов, дающие корням шанс укрепиться на новой земле.
Они стоят, пришельцы из разных эпох и регионов, образуя немыслимую в дикой природе концентрацию форм и текстур.
Вот эвкалипт-великан, чей ствол раскололся на три самостоятельных древа, а вот живая арка — ствол со сквозным отверстием, созданным, кажется, специально для того, чтобы в него проходили сказочные герои.
А на одном из деревьев, словно татуировка на коже исполина, распустилась камелия японская — это эпифитное чудо приютило ее прямо на своей коре.
Я двинулся дальше, туда, где небольшой овраг украшал изящный мостик — идеальное место, чтобы замедлиться.
Рядом, чуть покачиваясь на ветру, висели качели. Я присел на них на мгновение, позволив себе это простое детское удовольствие.
Но истинное погружение ждало меня чуть поодаль. Там, где у воды, словно зеленый шатер, склонила свои ветви плакучая ива. Я опустился на скамейку в её тени и закрыл глаза.
И вот тут магия заработала в полную силу. Влажные ноты утренней свежести смешались с ароматом прелой листвы и едва уловимым цветочным нектаром. Воздух звенел от пения птичьего многоголосья. Этот запах, этот звук... он обволакивал, окутывал, словно теплое одеяло. Ты чувствуешь себя крошечной песчинкой, затерянной в пульсирующей зелени планеты.
И в этом уединении, пусть даже ты в компании близких, все мирские заботы, словно по щелчку, отдаляются на галактическое расстояние. Твой разум, как птица, выпущенная из клетки быта, уносится вдаль, и ты ловишь это драгоценное, крошечное, как та же песчинка, мгновение абсолютного покоя. Именно ради этой тишины внутри я и колешу по миру.
Выход из этого медитативного состояния случился плавно, и тропа привела меня к новому повороту — еще одному зооуголку.
Здесь, за металлической сеткой, царило буйство красок: попугаи всевозможных расцветок перекрикивались друг с другом, тукан красовался своим гипертрофированным клювом, а где-то в листве мелькали яркие перья турако.
Но абсолютными магнитами, приковавшими взгляды всех посетителей, были они — кошачьи лемуры. Целая семья этих невероятных созданий жила своей жизнью. Трогательные пальчики на лапках, полные достоинства и любопытства глаза, и крохотный детеныш, почти незаметный, прижавшийся к материнскому брюшку. Было в их неторопливости что-то гипнотическое; от этого зрелища невозможно было оторваться, щемило где-то в груди от умиления.
Завершался мой круг снова у воды. Можно было бесконечно сидеть на берегу рукотворного озера, наблюдая за игрой света на глади.
Утки, словно маленькие суденышки, заходили в свои домики, а фламинго, расправив крылья, совершали короткие, шумные перелеты. Вода здесь кипела жизнью — там, в глубине, резвилась рыба, предназначенная для пернатых обитателей.
Я уезжал, увозя с собой чувство прикосновения к чему-то грандиозному и противоречивому.
Дендропарк Шекветили — это рискованный эксперимент человеческой воли, который обернулся бесспорной красотой. И когда вы будете планировать свое путешествие в Батуми или Кобулети, обязательно включите в маршрут это место.
Спланируйте день так, чтобы увидеть здесь всё: наполнитесь эстетикой в парке, а после, если позволит время, съездите к таинственным магнитным пескам. Только приезжайте с запасом времени — на то, чтобы неспеша обойти все 60 гектаров и впитать эту атмосферу, нужно часа два-три, а уходить отсюда, поверьте, вам не захочется.
Ведь здесь, среди собранных со всей страны великанов и заморских птиц, учишься ценить каждое невозможное мгновение.