Пять лет назад мы, типичные горожане, переехали в домик в поселке под Нижним Тагилом. Здесь, среди невысоких, но суровых гор, жизнь течет иначе.
Дом стоит почти сотню лет. Местный лесник выстроил его из лиственницы, и стены до сих пор пахнут смолой. Сердцем стала старая печь — мы заменили тяжелую чугунную дверцу на стеклянную, и теперь можем наблюдать за языками пламени.
Сегодня вечером небо вдруг потяжелело, и тяжелые капли забарабанили по крыше. Я натянула бабушкино вязаное покрывало, села в кресло и подставила руки теплому свету.
«Наконец-то!» — прошептала я. Дождь пришел вовремя. Два дня назад мы высадили вишню, сливу и голубику на солнечном склоне за домом. Земля успела высохнуть, и эти капли стали спасением для молодых растений.
Капли падали на листья, словно невидимая рука гладила землю. Деревья благодарно тянулись вверх, впитывая влагу.
В комнате стало темно, и я добавила в печь сухие ветки черемухи. Огонь вспыхнул ярко-желтым, заполнив пространство ароматом — терпким, с легкой горчинкой миндаля.
Собаки услышали первый раскат грома. Молодой Арчи метнулся с крыльца в сенки, постоял минуту, тряхнул головой и улегся у моих ног. Старая Чапа подошла следом, положила морду мне на ботинок и прикрыла глаза.
Рядом растянулась наша трехцветная Маруся. Она смотрела на огонь, словно гипнотизируя его. В углу, на сундуке, сидел Изюм — величественный и невозмутимый. Он знал, что в мире есть только три важных события: ужин, сон и наблюдение за нами.
Кузя, мой шотландский вислоухий, прыгнул ко мне на колени. Он внимательно изучил огонь и одобряюще замурчал: «Неплохо, но могло быть и жарче».
Я взяла кружку теплого чая с мятой и смородиной. Тепло струилось по венам, смешиваясь с запахом дыма.
В такие минуты мир кажется простым. Нет спешки, тревог, планов. Ты просто сидишь в теплом кругу света, слушаешь музыку дождя и смотишь, как искры взлетают к трубе.
«Пусть идет хоть всю ночь», — думала я. Ведь нам тепло. Нас охраняет гора Белая, а в сердце растет тихое счастье — теплое, как котенок у огня.