В конце двадцатых годов прошлого века на берегу горной реки Инзер стоял мальчишка. Позади остались голодное сиротство, Ассы и Серменевский детский дом. Впереди — неизвестность. В кармане у него не было ни гроша, в узелках — лишь скудные пожитки, но в груди билось упрямое сердце. Местные старожилы, провожая парня в неведомую даль, дали ему один-единственный, но верный ориентир: «Иди по течению реки. Когда увидишь в темноте большие электрические огни — знай, это столица. Там твоя судьба». И он пошёл.
Дорога в Уфу в те годы была не просто расстоянием, а настоящим испытанием на прочность. Молодой Арслан пробирался через горные перевалы Белорецкого края, шёл по каменистым берегам, где Инзер впадает в Сим, а Сим отдаёт свои воды величественной Агидели. Река была его компасом и единственным спутником. Он частично шёл пешком, сбивая ноги в кровь, частично напрашивался к плотогонам на попутные бревенчатые плоты.
С каждым днём горы расступались, уступая место бескрайним равнинам. И вот, в один из вечеров, когда силы были уже на исходе, водная гладь вывела его к подножию огромного, крутого Уфимского плато. Юноша поднял глаза вверх и замер.
На вершине тёмной скалы, отражаясь в зеркальной воде реки Белой, рассыпались тысячи ярких, живых искр. Это были те самые большие огни столицы. Город над рекой светился, манил и пугал одновременно. Там, на самом верху этого неприступного плато, возвышалось здание Башкирского техникума искусств — тот самый «институт», который снился парню по ночам.
Одолев крутой подъём от реки к центру города, Арслан предстал перед приёмной комиссией. Представьте себе эту картину: измождённый, полуголодный деревенский юноша в поношенной одежде, почти не говорящий по-русски, пытается заявить о своём желании стать актёром. Он читал стихи сбивчиво, от волнения перехватывало дыхание.
Вердикт строгих уфимских мастеров был суров и краток: «Не принят. Нет подготовки».
Для любого другого это стало бы точкой. Возвращаться назад, в глушь, признав поражение? Но в жилах Арслана текла кровь вольных уральских башкир. Он не повернул назад. Юноша остался в незнакомом городе, без жилья и поддержки. Чтобы выжить и зацепиться за столицу, он брался за любую чёрную и тяжёлую работу: колол дрова, разгружал телеги, ночевал где придётся. Но каждую свободную минуту он тратил на самообразование — учил язык, жадно впитывал городскую культуру и тайком подглядывал за репетициями настоящих артистов.
Прошёл ровно год. Город больше не пугал его своими масштабами, а характер молодого человека окончательно закалился на уфимских улицах.
Когда открылся новый набор, Арслан Мубаряков снова переступил порог техникума на речном плато. Члены комиссии переглянулись: перед ними стоял совершенно другой человек. Избавившись от зажатости, он заговорил так, что стены аудитории задрожали от мощи его природного голоса. В его глазах горел тот самый огонь, который он год назад увидел на вершине уфимского холма.
Педагоги были поражены. Они поняли, что перед ними не просто упорный парень, а настоящий, самородный алмаз. На этот раз его зачислили безоговорочно.
Так начался путь великого мастера. Пройдут годы, и этот мальчишка, пришедший в столицу по руслу горной реки, станет главным лицом башкирского театра, сыграет легендарного Салавата Юлаева и впишет своё имя золотыми буквами в историю искусства.
Наиболее известные актёрские работы, принесшие ему всенародную славу, связаны с ролью Салавата Юлаева в драмах и кинофильмах, в том числе в известном фильме режиссёра Я. А. Протазанова «Салават Юлаев». Образ Салавата Юлаева стал одним из его самых ярких актёрских достижений, сумевшим выразить национальный характер главного героя.
А вы знали, что кинообраз Мубарякова стал главным символом Башкирии?
Актерский образ лег в основу знаменитого памятника в Уфе. Именно экспрессия, внешность и мощный батырский дух Мубарякова вдохновили автора монумента. Выдающийся осетинский скульптор Сосланбек Тавасиев впервые загорелся идеей создать монумент национальному герою в 1941 году, находясь в эвакуации в Башкирии.
Тавасиев не просто вдохновлялся фильмом — он лично встречался и много общался с Мубаряковым, изучая его фактуру, пластику движений, мимику и посадку в седле. Актер фактически стал главным натурщиком и живым прообразом для будущей скульптуры.
БРОНЗОВОЕ БЕССМЕРТИЕ
Изготовление 40-тонного монумента заняло долгие годы, и его торжественно открыли на высоком утесе реки Белой в Уфе в 1967 году. Сам Арслан Котлоахметович застал этот триумф (он ушел из жизни в 1977 году), увидев, как его актерский подвиг навсегда отлили в металле и превратили в главный бренд и герб Республики Башкортостан.
Арслан Мубаряков прославился не только в кино как Салават Юлаев, но и на театральной сцене как один из лучших исполнителей роли Отелло в СССР.
В музее в Ассах в одном из залов воссоздана эта атмосфера: центральное место занимает восковая фигура Арслана Мубарякова в его подлинном, роскошном сценическом костюме Отелло, в котором он блистал на сцене.
Женская фигура рядом — это его супруга, Рагида Саитгалеевна Янбулатова. Она была не просто женой, а выдающейся башкирской актрисой, поэтессой, драматургом и Народной артисткой БАССР. Она часто делила с ним сцену и была его главной опорой в жизни. В музее они воссоединены: он — в величественном образе венецианского мавра, а она — рядом, как верная спутница его жизни и искусства.
Интересный факт: их дочь, Гюлли Мубарякова, тоже стала великой актрисой, Народной артисткой СССР и лично помогала собирать уникальные вещи родителей для этого музея в Ассах.
Роль Отелло в исполнении Арслана Мубарякова лично отметил и высоко оценил глава Советского Союза Никита Сергеевич Хрущев.
С этим визитом связана одна из самых известных, забавных и одновременно триумфальных театральных историй (баек) советской эпохи.
В 1950-х годах (в рамках поездок по стране или во время триумфальных гастролей башкирского театра) Никита Хрущев посетил спектакль «Отелло», где главную роль блистательно играл Арслан Мубаряков. Спектакль шел на башкирском языке. Особенность произношения некоторых башкирских слов в кульминационный, трагический момент породила неожиданный комический эффект для русскоязычного слушателя.
В финальной сцене, когда Отелло (Мубаряков) яростно замахивается кинжалом на Дездемону, он выкрикивает фразу, которая в переводе означает «Я тебя зарежу!» (звучит близко к «Мин хине хуямын!»). Дездемона в ужасе отвечает ему согласием принять смерть: «Режь, режь!» (что фонетически звучит как повторяющееся «Хуй, хуй!»).
Для Хрущева и русскоязычной части комиссии эти эмоциональные крики со сцены прозвучали как отборный, сочный русский мат. Глава государства сначала растерялся, а затем начал безудержно хохотать. Однако, когда занавес опустился, Никита Сергеевич признал, что за этим случайным созвучием скрывается колоссальный, магнетический актерский талант, равного которому в стране мало.
Вытирая слезы после финала, советский лидер восторженно заявил: «Ну, видывал я всяких Отелло, но такого мощного еще не видал!»
Этот показ и личное восхищение руководства страны закрепили за Арсланом Мубаряковым статус одного из главных трагиков СССР, и в 1955 году он получил высшее творческое звание — Народный артист СССР.
Московские газеты вышли с хвалебными статьями, где Мубарякова называли «Шаляпиным башкирской сцены», а республика получила своего первого официального театрального гения всесоюзного масштаба.
Мальчик, у которого в раннем детстве отобрали родительское тепло, который мерз на бревнах самодельного плота посреди ночного Инзера, нашел свой вечный, самый теплый дом здесь, на родине. Печь топится, труба уносит дым к облакам, а тепло этого очага согревает саму память о великом сыне башкирского народа, не давая ей остыть в веках.
Там, в Ассах, круг замыкается. Ты стоишь у горячей печи, смотришь на воскового мавра и понимаешь: настоящему таланту не нужны идеальные дороги. Ему нужна только великая мечта и смелость, чтобы однажды просто оттолкнуться от берега навстречу своим огням.