Все части повести будут здесь
Он подошёл к ней, обнял, погладил по волосам, а потом, глядя в глаза, попросил:
– Богдана, я прекрасно тебя понимаю. Ты желаешь, чтобы все жили в мире и дружили по возможности. Но я прошу тебя – не требуй от меня невозможного, пожалуйста. Хочу сразу поставить тебя перед фактом – может быть, этот самый Лёва вовсе и не плохой человек, но дружбы у нас с ним не получится. Ты не можешь требовать этого от меня, так как прости – пересилить себя в этом я не смогу.
Часть 84
Он ушёл тогда – сердитый и злой, ничего не сказав ей... Да и что он мог сказать, зная, что Богдана слишком независима для того, чтобы кто-то, пусть даже он, будущий муж, мог диктовать ей условия! Это сердило его больше всего. Он вдруг осознал, что немного не разглядел в ней каких-то черт характера, не понял до конца её душу – она никогда не предаст дружбу, это было первое, второе – она, даже прожив столько времени одна и не зная мужской ласки и участия, не станет прогибаться под мужчину. Сильная, независимая личность... Он считал, что любовью, заботой, участием в её и Санькиной жизни он сделал её почти ручной, но оказывается, ошибался он достаточно сильно. А поскольку Павел очень боялся её потерять и в то же время сильно ревновал к Лёве, он уже пожалел о том, что вот так рассердился и ушёл. В мыслях его было только одно – она может в любой момент уйти к нему, а значит, это нужно каким-то образом предотвратить. И конечно, вся надежда на свадьбу и их брак, ведь Богдана такой человек – она не сможет изменять мужу, это сейчас, пока она свободна, этот Лёва – тёмная лошадка – может воспользоваться этим.
Будучи дома, он вызвал к себе одного из своих «ребяток», как он называл «крышующих» завод и отца людей, и дал ему соответствующие распоряжения, сказав, что ему сейчас нужна только информация, и предостерёг его – на всякий случай, близко не приближайтесь! Мордоворот с квадратным лицом и такой же квадратной фигурой, небрежно кивнув, ушёл, а Павел снова крепко задумался. Скорее бы свадьба... И тогда... тогда Богдана будет его женой, и встречаться с Лёвой станет реже.
– Мам, вы что – поссорились? – спросил у неё Санька, когда Павел сбежал в гневе.
– Это просто размолвка, сынок – ответила Богдана, лицо её было бледноватым – подобная ссора произошла впервые, и Богдана думала о том, что это крайне неприятно. Понятно, что вечной идиллии тоже быть не может, но настораживало отношение Павла к Лёве. Ведь тот ничего плохого ему не сделал, и даже пытался с ним подружиться...
– Мам, он тебя любит – совсем по-взрослому сказал сын – лучшего мужа ты себе точно не найдёшь...
– Я знаю, сынок... И я тоже очень его люблю. Ладно, думаю, всё образуется. Давай собираться к Толику и Марине.
Когда они пришли к друзьям, все были уже в сборе – и Алёна с Димой, и Олеся с Сергеем были тут. Посмотрели на неё с удивлением. Сергей спросил:
– Богдана, а где Павел?
– Мы... немного повздорили. Он отказался идти.
Неловкое молчание было совсем недолгим. Готовили шашлык, вместе смеялись, девушки резали овощи на салаты и оформляли на тарелочки мясную и овощную нарезки. Олеся, ловко орудуя ножом, говорила:
– Вот же какой, а! Я ведь разговаривала с ним! Сказала, чтобы он не мучил ни тебя, ни себя, что ты наичестнейший человек и не станешь обманывать, если говоришь, что любишь! Больше чем уверена – это после истории с мамой, оттуда всё тянется! Она изменила отцу, а теперь этот дурик боится, что ты изменишь ему... Со своим другом... Нет, всё-таки, что не говорите, я считаю, что все проблемы идут из детства!
После они сидели за столом, Санька играл с маленьким сынишкой Марины и Толика, а позже, когда наступила темнота, они устроились вокруг большого костра в огороде, который разожгли ребята, предварительно выкопав ямку в земле. Играли на гитаре, хором пели песни.
Богдана сидела прямо напротив Лёвы, и иногда она ловила на себе его взгляд – непонятный, странный. Глаза его влажно блестели в отсветах пламени костра, и Богдана вдруг вспомнила единственную их ночь, его руки... Его губы, так самозабвенно ласкающие её тело... Зачем она это вспоминает? Она невеста, будущая жена, а думает о другом мужчине.
Санька уже давно ушёл спать, когда они наконец решили расходиться. Лёва вызвался проводить её, они шли рядом и молчали, пока он первым не нарушил молчание.
– Ну что, Богдана, ты счастлива?
– Да – она пожала плечом – меня и Саньку любит замечательный человек, и мы его тоже очень любим... Почему же я должна быть несчастной?
– Ну да... Что же... я рад, если так. Ведь ты – мой самый лучший друг, и я хочу знать, что ничего не омрачает твою чудесную головку.
– Кое-что омрачает... – они остановились возле калитки и теперь стояли друг напротив друга, вглядываясь в темноте в лица – Павел... ревнив, у него это травма с детства. Боюсь, это может сыграть с ним плохую шутку.
– И ревнует он... ко мне?
– Иногда кажется, что он... догадывается о том, что мы... были вместе. Я рада тому, что это произошло вне наших отношений, то есть изменой не является. Иначе... я бы не смогла врать.
– Да... что же... ревнивцы часто не уверены в себе и да – это их иногда губит. Надеюсь, что в вашем случае этого не произойдёт.
Где-то совсем близко хрустнула ветка – в тишине это показалось достаточно громким звуком.
– Птица вспорхнула – сказал Лёва, показывая на взлетевшую птаху – ладно... Я пойду...
Но он некоторое время ещё не мог отойти от неё – взял за руки и не смотрел в глаза. Потом наконец осмелился поднять взгляд.
– Мне... очень жаль, что всё так получилось.
– Ты о чём?
– Да – он махнул рукой – не бери в голову. Спокойной ночи!
Склонившись, ткнулся губами в её щёку, потом круто развернулся и отправился в сторону дома Маринки и Толика. Некоторое время Богдана ещё стояла на улице, провожая его взглядом, потом поёжилась и поспешила домой.
На работу она всегда шла с удовольствием, буквально бежала, чтобы скорее попасть в свою лабораторию и окунуться в неповторимый, непознанный, бесподобный мир металлов. Ей нравилось всё – и их небольшой коллектив, и отношения с сотрудниками, и то, как удовлетворённо кивал Александр Фёдорович, всякий раз посещая лабораторию. Ему нравилось, что Богдана не пользуется их особыми отношениями и работает добросовестно. Тем более, мало кто знал, что скоро они породнятся – Богдана лично просила всех своих друзей и его, а также Павла, не трезвонить об этом по всему комбинату. И на работе в отношениях с Павлом старалась соблюдать субординацию.
Они встретились с Олесей на проходной и шли к зданию, в котором располагалась лаборатория и рядом администрация.
– Я так рада, что мы скоро породнимся – стрекотала Олеся – всегда мечтала о старшей сестре.
– А я о младшей – улыбалась Богдана.
– О, а вон и жених приехал, лёгок на помине!
Богдана увидела Павла, за машиной которого во двор въехала ещё одна – чёрная, большая, с тонированными стёклами, пугающая своими размерами. Из этой машины вышли четверо в чёрных куртках - «косухах» и чёрных очках, хотя было довольно пасмурно. Этих людей она видела впервые, и почему-то при виде их бритых голов Богдане стало неспокойно. Вроде бы времена блатных с бритыми затылками потихоньку уходили в закат, но видимо... ещё не совсем. Что-то вертелось в её голове, какая-то мысль не давала покоя, но вот что – она никак не могла понять. А потому спросила у Олеси:
– Олеся, а это... кто? Вон те четверо?!
– Это? – она кинула на мужчин равнодушный взгляд – слушай, Богдана, ну... это что-то вроде охраны. «Крыша»... Она сейчас у всех есть. А что?
– Да ничего... Странно это как-то...
– Ой, да брось! Они тебя пугают, что ли? Не бойся! Тут они почти не появляются.
– А разве... Павлу грозит опасность, что он их нанял?
– Ну... всякое же бывает. Людям, которые занимаются разного рода бизнесом в наше время без таких ребят нельзя.
– Вид у них... бандитский.
– Так они и есть бандиты! Без них в наше время никак! Хоть мы и проводили девяностые, а отголоски-то остались.
Вечером, когда она вышла с работы, Павел ждал её у выхода.
– Богдана! – он подошёл к ней, неуверенный в себе, виноватый – прости меня! Я... не должен был.
– Паш, да я не сержусь! Но и ты должен меня понять – мы с Лёвой очень давно дружим, и я не готова отказаться от этой дружбы – он очень многим помог мне!
– Я понимаю... Мне нужно свыкнуться с этой мыслью.
Она погладила его по щеке.
– Паша, я знаю, что у тебя был отрицательный опыт перед глазами, и ты боишься его повторения. Но ты должен знать... Я люблю тебя, и я не из тех, кто бросает слова на ветер, я не изменяю любимому человеку. И своим недоверием и ревностью ты меня обижаешь.
– Да, ты права... Я должен отпустить ту ситуацию и не думать об этом. Не знаю, получится ли, но я буду очень стараться. И Олеська говорит, что я дурак...
– Ты не дурак... Ты просто этим ранен. Но получается, ты не только мне не веришь – ты ещё и в себе сомневаешься.
– Можно, я довезу тебя до дома?
– Конечно – она первая пошла в сторону его машины.
В машине он подарил ей букет цветов, а когда приехали к дому, поцеловал и попрощался, сказав, что нужно ехать – есть дела.
– Я рад, что вы помирились! – встретил её Санька – видел вас в окно.
– Я сама рада. Красивые цветы, правда?!
– Да. Я летом хочу работать, и тоже куплю тебе цветы!
– Спасибо, дорогой, я горжусь тем, что ты у меня такой внимательный, но лучше купи что-то себе.
В последнее время к Саньке часто приходили одноклассники, в том числе и девушки. Устраивались в том самом пристрое – Богдана после получения денег от Натальи успела сделать там очень хороший ремонт, и теперь молодёжь располагалась именно там. Вместе делали уроки, иногда что-то шумно обсуждали, перебивая друг друга, пели песни, – Лёва научил Саньку играть на гитаре - и Богдана, с замиранием сердца, иногда слышала знакомые до боли строки, которые сопровождали и её полную событий жизнь: «Сигареты в руках, чай на столе, Так замыкается круг, И вдруг нам становится страшно что-то менять. Перемен – требуют наши сердца, Перемен – требуют наши глаза». Иногда она заходила к ним – приносила домашний лимонад, за который они благодарили хором, иногда присаживалась где-нибудь в уголке, и видела, что они совсем её не стесняются. Это были те ребята, которые общались на серьёзные, а порой и даже философские темы, обсуждая будущее, выбранные профессии, а иногда и какую-то прочитанную книгу. Порой и Павел заходил к ним под каким-либо предлогом, а возвращаясь, говорил Богдане:
– Странно, что эти дети девяностых выросли вот такими... Похоже, это не совсем потерянное поколение.
Всё у них шло так, как и должно было идти – весна вовсю куролесила в городе, Богдана была счастлива от того, что наконец они с Павлом вроде бы поняли друг друга, и с тех пор, как он попросил у неё прощения, она больше не видела у него признаков ревности.
Да и Лёва теперь старался приходить к ним только тогда, когда не видел у ворот дома Богданы машину Павла.
Богдана дала понять своему будущему мужу, что не пригласить Лёву на свадьбу она не сможет, на что получила смиренный ответ: «Хорошо, дорогая».
– Я всё-таки надеюсь на то, что когда-нибудь вы найдёте общий язык и даже подружитесь – сказала она Павлу.
Он подошёл к ней, обнял, погладил по волосам, а потом, глядя в глаза, попросил:
– Богдана, я прекрасно тебя понимаю. Ты желаешь, чтобы все жили в мире и дружили по возможности. Но я прошу тебя – не требуй от меня невозможного, пожалуйста. Хочу сразу поставить тебя перед фактом – может быть, этот самый Лёва вовсе и не плохой человек, но дружбы у нас с ним не получится. Ты не можешь требовать этого от меня, так как прости – пересилить себя в этом я не смогу.
– Хорошо – ответила она – Паша, я тебя поняла, только очень прошу – Лёва уходит от ссор и ведёт себя мирно по отношению к тебе. Потому я прошу тебя – если ты меня любишь и хочешь моего спокойствия – не проявляй по отношению к нему агрессию.
Они вроде бы поняли тогда друг друга, и Богдана успокоилась, убедившись, что Павел при встречах никак не реагирует на её друга. Но как-то раз, когда Лёва пришёл к ним вечером, Богдана вспомнила, что сегодня она обещала зайти ненадолго к Алёне, и вскоре после его ухода отправилась следом. Она вышла за ворота и в темноте пошла к дому Алёны, с удивлением обнаружив, что возле ворот стоит машина Павла. Недалеко от её дома было несколько деревьев, подходя туда, она услышала угрожающий голос жениха:
– Объясни мне, какого чёрта ты ходишь к почти замужней женщине?! Да ещё и в сумерках! Что тебе от неё надо?!
Она остановилась в неуверенности, не зная, что предпринять.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Ссылка на мой канал в Телеграм:
Присоединяйтесь к моему каналу в МАХ по ссылке:
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.