Надежда вошла в отцовскую квартиру впервые за полгода после похорон. Воздух здесь стал другим — тяжёлым, застоявшимся. На диване сидели трое: Николай, его жена и её мать. Они ждали.
— Хорошо, что приехала, — Николай поднялся навстречу. — Я думал, ты ещё у тётки задержишься.
— Она умерла три дня назад. Я похоронила её.
— Печально. Садись, нам есть что обсудить.
Надежда опустилась на стул напротив. Зина окинула её цепким взглядом, а её мать — Тамара — демонстративно отвернулась к окну.
— Коля, я рада, что ты готов поговорить, — мягко начала Надежда. — Полгода прошло. Пора решить вопрос с наследством отца. Вместе. Как брат и сестра.
— Вот именно. Я уже всё решил.
— Решил?
— Да. Квартира остаётся мне. Тебе — машина и мебель. По-моему, справедливо.
Надежда медленно выдохнула. Она знала, что разговор будет непростым. Но надеялась на другое.
— Машине пятнадцать лет, Коля. Она едва заводится. А мебели этой — столько же.
— Зато она добротная. Отец её берёг.
— Ты серьёзно предлагаешь мне шкаф и ржавую «Волгу» вместо равной доли?
— Квартира неделима. А деньги на выкуп твоей части у меня нет.
Зина заёрзала на диване, и Надежда заметила, как та несколько раз открывала рот, силясь вставить слово.
— Подожди, — Надежда подняла руку. — Коля, давай спокойно. Я не прошу многого. Я прошу честно поступит. Квартиру можно продать, деньги разделить. Или ты выкупаешь мою долю. Варианты есть.
— Варианты есть у тех, у кого есть время торговаться. У меня его нет.
— Что это значит?
— Это значит, что я старший сын. Квартира должна остаться в семье. В нашей семье.
— Я тоже часть этой семьи, Коля.
— Ты — да. Но у тебя своя жизнь. А у меня — обязательства.
Зина наконец не выдержала и подалась вперёд.
— Надя, ты же понимаешь, что Коле нужнее! У нас планы, у нас...
— Зина, помолчи.
— Что? — Зина вспыхнула. — Я не имею права голоса?
— В этом разговоре — нет. Это между мной и моим братом.
— Но я его жена!
— И это даёт тебе право решать, как делить наследство моего отца? Нет, не даёт.
Николай поморщился.
— Надя, не надо так с Зиной. Она переживает.
— Я тоже переживаю, Коля. Только я почему-то молчала, когда ты не приехал к тётке. Когда она умирала. Когда просила тебя. А ты сказал, что не можешь бросить жену.
— Ну это другая история.
— Нет. Это та же история. История о том, кто для тебя важен.
Зина снова открыла рот, но Надежда резко повернулась к ней.
— Я сказала — молчи. Ты уже десятый раз пытаешься влезть. Хватит.
— Ты мне не приказывай!
— Приказываю. Закрой рот и сиди тихо. Это не твоё наследство и не твой разговор.
Тамара, молчавшая до этого, шумно втянула воздух.
— Николай, это неприлично вот так разговаривать с твоей женой?
— Слышу, — он потёр шею. — Надя, сбавь тон.
— Я сбавлю тон, когда ты начнёшь вести себя как брат. А не как... — она осеклась, подбирая слова. — Не как человек, который думает только о себе.
— Я думаю о семье!
— О какой семье? О своей? А я уже не семья?
Николай молчал. Зина победно улыбнулась, и это было ошибкой.
— Вот видишь, — протянула она. — Коля всё правильно решил. Квартира нужна нам. А ты обойдёшься.
Надежда медленно повернулась к ней.
— Ты ещё здесь?
— Конечно, здесь! Это будет наша квартира!
— Заткнись.
— Что?!
— Я сказала — заткнись. Одно слово. Всего одно. Запомни его или запиши если память короткая.
*
Тамара вскочила с дивана, и её лицо исказилось от возмущения.
— Как ты смеешь так разговаривать с моей дочерью?! Николай, скажи ей!
— А вас я вообще не спрашивала, — Надежда даже не повернулась. — Сядьте и молчите в трубочку. Это наследство моего отца. Не вашего.
— Я мать его жены!
— И что? Это даёт вам право открывать рот, и давать глупые советы? Закройте его. Сейчас.
— Николай!
— Николай слышит, — Надежда наконец посмотрела на тёщу брата. — И Николай понимает, что вы пиявки. Но молчит. Потому что ему удобно за вашими спинами.
Тамара задохнулась от возмущения.
— Да как ты...
— Сядьте. Или выйдите. Третьего не дано.
Тамара плюхнулась обратно на диван, но её руки тряслись. Зина придвинулась к ней, обе уставились на Надежду с одинаковым выражением обиженной злобы.
— Надя, — Николай повысил голос. — Хватит. Ты унижаешь мою семью.
— Твою семью? А кто унижает меня? Ты предлагаешь мне металлолом и старую мебель вместо равной доли. Это не унижение?
— Это справедливость.
— Нет, Коля. Это воровство. Только красиво названное.
— Ты... — он осёкся. — Ты не понимаешь. У меня ситуация. Мне нужна эта квартира.
— Ситуация? Какая?
Николай замялся. Зина что-то быстро шепнула ему на ухо. Он кивнул.
— Зина беременна.
Надежда замерла. Потом медленно перевела взгляд на Зину.
— Беременна? Когда успела?
— Да, — Зина гордо вздёрнула подбородок. — Поэтому нам нужна квартира. Для ребёнка.
Надежда смотрела на её плоский живот. На её нервные пальцы. На её бегающие глаза.
— Ты врёшь.
— Что?!
— Ты. Врёшь. Я вижу. Коля, ты тоже врёшь. Вы оба врёте, чтобы найти повод забрать квартиру.
— Это неправда! — Зина вскочила.
— Тогда покажи справку. Результаты анализов. Что угодно.
— Я не обязана тебе ничего показывать!
— Значит, врёшь.
*
Николай встал. Его лицо потемнело.
— Надя, хватит. Я устал от твоих обвинений. Квартира моя. Машина твоя. Это моё последнее слово.
— Твоё последнее слово?
— Да.
— Хорошо, — она кивнула. — Тогда я скажу своё.
Она встала, и её голос стал другим — холодным, ровным.
— Я дала тебе шанс, Коля. Один шанс — остаться моим братом. Ты его не использовал.
— О чём ты?
— Тётка умерла. Ты знаешь. Ты не приехал. Я была рядом с ней до конца. Я держала её за руку. Я слушала, что она говорила.
— И что она говорила? — Зина презрительно фыркнула. — Про свою однушку в развалюхе?
Надежда улыбнулась. И от этой улыбки Зина отшатнулась.
— Нет. Не про однушку. У тётки была трёхкомнатная квартира. Досталась ей от деда по материнской линии. В центре города. Знаете, сколько она стоит?
Николай побледнел.
— Что?
— Тётка со мной оформила дарственную. Ещё год назад. Когда узнала диагноз. Она хотела, чтобы квартира осталась в семье. В нашей семье.
— Но... — Тамара открыла рот.
— Молчите. Я не закончила.
Надежда достала из сумки документы и положила на стол.
— Вот дарственная. Вот выписка из реестра. Квартира моя. И это ещё не всё.
Николай уставился на бумаги как на гадюку.
— Тётка просила меня поделиться с братом, — продолжила Надежда. — С тем братом, которого она помнила. Добрым. Честным. Который приезжал к ней на дни рождения. Который помогал ей с ремонтом.
— Надя...
— Она просила. А я обещала. И вот я подумала.
Надежда собрала документы и убрала обратно в сумку.
— У меня больше нет брата. Ты сам отвернулся от сестры. Есть незнакомый человек, который хотел обокрасть меня. Который врал про беременность. Который привёл с собой чужих людей, чтобы они давили на меня.
— Мы не чужие! — взвизгнула Зина.
— Ты опять открыла рот. Я ничего вам не должна.
Рекомендую к чтению: Дача и золотая свекровь, всё так просто.
Николай стоял неподвижно. Его руки висели вдоль тела. Он смотрел на Надежду, но не видел её — он считал.
Зина и Тамара переглядывались. Они быстро сообразили, что произошло. Трёхкомнатная в центре стоила в пять раз больше отцовской однушки.
— Надя, — голос Николая дрогнул. — Давай поговорим спокойно. Я неправильно понял.
— Нет.
— Но мы же... мы же можем договориться. Я готов разделить квартиру отца.
— Теперь готов?
— Да! Пополам. Или продадим, деньги разделим. Как ты хотела.
Надежда смотрела на него долго. Потом покачала головой.
— Знаешь, Коля, я готова отказаться от наследства отца. Полностью. В твою пользу.
— Что?
— Забирай всё. Квартиру, машину, мебель. Будешь богатым. Мне не нужно.
Зина вскочила с радостным возгласом, но тут же осеклась. Она увидела лицо Надежды.
— Но, — продолжила та, — больше ты от меня ничего не получишь. Никогда. Ни рубля из тёткиных накоплений. Ни метра из её квартиры. Ни звонка. Ни встречи. Ничего.
— Надя, пожалуйста...
— Ты сделал выбор, Коля. Я — тоже.
Она направилась к двери.
— Подожди! — Николай бросился за ней. — Тётка хотела, чтобы ты поделилась!
Надежда обернулась на пороге.
— Во как заговорил, а в завещании отца тоже сказано пополам. Тётка хотела, чтобы я поделилась с братом. А у меня нет брата. Есть жадный трус, которого ведёт за нос капризная баба и её мамаша.
— Это ты про меня?! — взвилась Зина.
— Про вас обеих. Поздравляю. Вы получили квартиру. Однокомнатную. Старую. С мебелью и машиной, которая не заводится.
Надежда вышла и закрыла за собой дверь.
Николай остался стоять посреди комнаты. Он смотрел на стены отцовской квартиры — на обои, которые отец клеил сам, на люстру, которую они покупали вместе, на фотографии в рамках.
И теперь стены казались ему склепом.
Зина что-то говорила — зло, визгливо. Тамара вторила ей. Но он не слышал.
Он думал о трёхкомнатной квартире в центре. О накоплениях тётки. О том, что могло быть его — если бы он просто остался человеком.
— Коля! — Зина тряхнула его за плечо. — Ты слышишь меня?! Надо догнать её! Поговорить! Она тебя обокрала!
— Нет.
— Что значит «нет»?!
— Это значит — поздно.
Он сел на стул, на котором только что сидела сестра. И понял: это последний раз, когда он её видел.
Тамара продолжала что-то говорить про наглость, про несправедливость, про то, как нужно было действовать. Зина металась по комнате.
А Николай смотрел на документы на столе — бумаги об отцовском наследстве. Квартира стоимостью в гроши. Машина, которую разве что на металлолом примут. Мебель, которую выбросят на помойку.
Это было всё, что у него осталось.
Всё, что он выбрал.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©
Наша подборка самых увлекательных рассказов.
Рекомендую к чтению: — А ты наглая. Ни кожи, ни рожи, — заявила свекровь, но когда заговорила Вера, та побледнела.
Рекомендую к чтению: — С чего бы мне это делать? Разве это дети мои? — спросил Филипп у тёщи и посмотрел на свояченицу.