В зале Генеральной Ассамблеи ООН сто девяносто три государства имеют равный голос.
Науру с населением в десять тысяч душ - один голос.
США с тремястами тридцатью миллионами - тоже один. Это называется "равенство суверенных наций". Это называется красиво.
Но этажом ниже - Совет Безопасности, где пять держав обладают правом вето. И именно там решается всё, что реально имеет значение.
Архитектура лжи выстроена в одном здании: равенство - наверху, иерархия - снизу. Лифт между этажами работает исправно. И такое никого не смущает.
Природа, в отличие от протокола, не знает такого слова, как "равенство". Она живёт по другим законам: отбор, выживание, борьба за место под солнцем.Секвойя вырастает до ста метров и спокойно лишает света всё вокруг - не из злобы, а просто по конструкции вида.
Прайдом львов управляет не голосование, а клыки и когти.
Два оленя бьются до крови не потому, что один плохой, а потому что побеждает сильнейший - и вид продолжается.
Природа всегда вкладывается в лучшее. Делить поровну - не её метод.
Человек - часть этой системы. Можно надеть костюм, написать конституцию, торжественно зачитать права. Но наш мозг всё равно работает по тому старому коду, который заложила в нас природа.
Нашему виду нужно ощущение движения вверх - в статусе, в ресурсах, в признании. Пожизненное "всё поровну" переживается не как справедливость, а как угроза. Это не порок. Это архитектура природы.
История аккуратно записала, как мысль о равенстве врезалась в эту архитектуру - раз за разом, столетие за столетием.
Франция, 1789-й. «Liberté, Égalité, Fraternité» ("Свобода, Равенство и Братство") - лозунг до сих пор выбит на некоторых зданиях в Париже. А через четыре года гильотина работает как конвейер: сначала аристократы, потом умеренные, потом сами же вожди революции. Ещё через несколько лет на этой же площадке марширует император Наполеон. А равенство граждан Франции почему-то не распространяется на жителей Египта, Испании и половины Европы.
Карл Маркс. Он был искренен. И наивен. Он всерьёз считал: если изменить экономические отношения и сделать станки общими - измениться и человек. Природа не читала Маркса. Она вежливо его выслушала и продолжила жить по своим правилам.
Среди первых советских рабочих мгновенно выросли новые хозяева: сначала чуть больше паёк, потом отдельная комната, потом машина с шофёром, потом дача в Барвихе. Сталину пришлось стрелять в природу, объявив её "врагом народа". Можно расстрелять человека. Нельзя расстрелять его нутро.
Механизм распада всегда одинаков.
Сначала общество вдохновенно строит новый мир: лозунги свежи, вера искренна.
Потом появляются ушлые - те, кто кричит «равенство» громче остальных, но тихо гребёт под себя.
Дальше из каждого экрана объясняют, что всё идёт правильно, а полки пустеют, нужное «достают» по блату. После этого приходят апатия, цинизм, агрессия.
Потом - обвал. Не потому что идея была плохой. А потому что она шла против устройства человека.
СССР прошёл этот путь от Манифеста до Беловежской пущи как по учебнику.На выходе - не царство социальной гармонии, а усталость и привычка не доверять никому: ни тем, кто обещает равенство, ни тем, кто его отрицает.
Равенство - химера, красивая, но несбыточная мечта. В природе нет и не бывает равенства.
Уравниловка - это не справедливость. Это - кастрация.
Когда сильного обрезают ради слабого, а талантливого придавливают до среднего, общество не становится честнее и лучше. Оно становится удобнее для управления.
Равенство сверху - это не про счастливых людей. Это про послушных.
Справедливость не в том, чтобы выровнять всех по одной линейке. А в том, чтобы договориться о границах: что можно, а что нельзя - никогда и ни при каких обстоятельствах. И это для всех без исключения.
Не потолок для сильных - а пол для слабых.
Не запрет на успех - а запрет на мародёрство.
Равенство как лозунг - красиво.
Как проект по перепрошивке человеческой природы - это кровь, горе, руины и новая пирамида с другими фамилиями на вершине.
Природа не знает равенства. Она знает баланс. Разница тонкая, но решающая: баланс не отрицает неравенство сил. Он удерживает их от взаимного уничтожения.
Цивилизация - это попытка договориться о таком балансе. Чтобы разные по силе, статусу и возможностям люди - не убивали друг друга каждое утро.
Пока получается хуже, чем хотелось бы. Но всё равно лучше, чем в тех местах, где по-прежнему верят, что если ещё раз громко крикнуть "все равны" - секвойя добровольно наклонится дабы не обидеть куст сирени.