Когда всё закончилось — все войны, все колдовства, все великие миссии и даже великая любовь — Кот Баюн снял с себя последний плащ, закопал последний амулет и ушёл. Ушел без грома и молнии, тихо, как он умеет. Так, что все подумали: а был ли?
Он ушёл в лес. Обычный. Где деревья скрипят от ветра, а не от заговоров. Где в реке нет проклятых душ, только щука и холодная вода.
Он построил дом. Ну, как построил... Скорее, привёл в порядок старую избушку, ободрал с неё готическую шелуху, снял цепи с окон, посадил плющ. Теперь в его доме пахнет старой древесиной, мятой бумагой и чуть-чуть дымом от печки.
Иногда он всё ещё поёт. Не для магии. Для звука. Голос у него остался тёплый, чуть хриплый, с повадкой делать паузу в нужном месте. Птицы замирают. Рыбы подплывают. А он просто варит суп.
Он завёл пруд. Там живут золотые караси и один карп, у которого шрам на боку. Говорят, этот карп когда-то был то ли колдуном то ли влюблённым, то ли и тем, и другим. Но Кот никому не рассказывает. Он вообще теперь мало говорит. Слишком много слышал.
Иногда приходят путники.
Говорят, что заблудились и ищут совета. Он все так же молча их кормит, укладывает спать. Иногда рассказывает сказку, такую, что потом месяц снятся сны на разноцветных языках. Но утром никто не может вспомнить, что он сказал. Только остаётся что-то внутри — как будто стало тише и яснее.
Говорят, он больше не убивает.
Но всё ещё умеет остановить сердце, ну, если очень надо.
Просто теперь почти никто не доводит до «очень надо».
Иногда он сам себя спрашивает: кем он теперь стал? Без армии, без жертв, без ритуалов?
А потом идёт заваривать чай.
Потому что сказка закончилась, а он нет.
Он просто стал тишиной, обмануть которую невозможно.