Друзья. Кто они?
Глава первая. Возвращение блудного курсанта
Самолёт плавно коснулся бетонки Благовещенского аэродрома, и Лёнька понял, что его путешествие приближается к концу. Он с удовольствием потянулся и приготовился к выходу. Вокруг него суетились пассажиры, только что спокойно дремавшие, а он сидел и думал: «А чего торопиться? Всё равно, пока багаж не получат, из аэропорта не выйдут». Но пассажиры его мыслей, конечно же не слышали и по-прежнему занимались срочной эвакуацией из самолёта. А потом выстроились в проходе и ждали, когда же откроются двери и они смогут выйти, чтобы сделать глоточек воздуха столь благодатной родной земли.
Но и с этим получилась задержка. На выходе из самолёта у трапа стояли пограничники и проверяли паспорта. Ведь Благовещенск закрытый город и не дай, и не приведи, в такой запретный город проникнет нежелательный элемент. Хотя именно этот, самый вылавливаемый шпионский элемент, приготовил себе такие документы, которые бдительные пограничники примут за настоящие.
Лёньке папа ещё в Мурманск прислал специальный вызов, который он и приготовил для показа пограничникам.
Те, когда он предъявил им эту самую бумаженцию, на него даже внимания не обратили.
На улице стояла жара, совсем не похожая на прохладу Мурманска. Хотя за время пребывания в Лазаревском он к такой жаре привык, и она его уже не донимала. Лёнька вдохнул знакомый воздух — чуть горьковатый, пахнущий полынью и нагретым асфальтом — и почувствовал, как что-то ёкнуло в груди. Да, он целый год не был дома, а здесь всё по-прежнему.
На выдаче багажа он забрал свой чемодан и вышел на площадь.
— В город поедешь? — прервал его размышления таксист, материализовавшийся рядом с ним, как джинн из бутылки. — Недорого возьму, командир!
— Не, — Лёнька покачал головой. — На автобусе поеду. Он как раз у моего дома останавливается, - покривив душой перед таким рьяным дяденькой.
Таксист посмотрел на него, как на умалишённого, пожал плечами и растворился в поисках более адекватной добычи.
Вообще-то Лёнька смог бы добраться до Свободного и самолётом. Денег у него после отдыха в Лазаревском оставалось ещё достаточно. Но, пока он летел из Москвы, то вспомнил школьных друзей, живших в Благовещенске и ему очень захотелось их навестить.
Он понимал, что дома его ждёт мама и она по нему соскучилась, но что случиться, если он задержится всего-то на денёк? Ничего же не изменится… А о том, когда он прилетает в Свободный, Лёнька никому телеграммой не сообщил. Посчитал, что папа об этом знает. Да и ладно.
Поэтому решил поехать на автобусе из аэропорта на железнодорожный вокзал и купить там билет на поезд, чтобы день пробыть с друзьями.
Подошедший вскоре автобус неспеша отъехал от аэровокзала и направился в город. Конечная его остановка – железнодорожный вокзал. Туда Лёнька как раз и направлялся. Он уже твёрдо решил, что сегодня в Свободный не поедет, и собирался купить билет на завтрашний вечерний поезд, поэтому особо не торопился. Лёнька смотрел в окно, узнавая знакомые места. Город изменился. Или это он изменился? Раньше всё казалось таким большим, значительным. А теперь — это обычный провинциальный городок на берегу Амура, напротив китайского Хэйхэ.
Когда в прошлом году они с Игорем гуляли по его улицам и по набережной, то скептично смотрели на этот китайский городишко и сравнивали его с чистотой и красотой советских городов. Они тогда с пренебрежением смотрели на ту сторону реки, где вместо города громоздились какие-то жалкие домишки, над которыми высится одна единственная безбожно дымящая труба.
Железнодорожный вокзал встретил его привычным запахом: смеси креозота, жареных пирожков и чего-то неуловимо советского. Лёнька сдал чемодан в камеру хранения, получив взамен жетон на засаленной верёвочке, и вышел на привокзальную площадь.
— Ну, — сказал он сам себе, — пора навестить старых друзей.
Глава вторая. Явление Игоря народу
Игорь Завьялов жил в центре, в одном из новых девятиэтажных домов, примыкавших к центральной площади. Лёнька хорошо помнил этот дом, где перед отъездом в Ленинград он ночевал у Игоря.
Тогда Игорь готовился к экзаменам, но, увидев Лёньку, бросил всё, и они вместе провели замечательный вечер. Они ходили по улицам вечернего Благовещенска и мечтали о будущем.
Правда, представляли его по-разному. Игорь хотел стать юристом и защищать невиновных, а Лёнька поступить в мореходное училище и бороздить океаны. Теперь Игорь поступил на юрфак в Москву, а Лёнька даже ещё не пробороздил Кольский залив, но в перспективе ему светила работа на рыболовных траулерах и бесконечная ловля рыбы.
Дверь открыла мама Игоря — Нина Павловна, женщина интеллигентная, всегда аккуратно одетая, с высокой причёской и подозрительным взглядом. Увидев Лёньку, она застыла на пороге, будто увидела привидение.
— Лёня?! — её брови поползли вверх, и она засыпала Лёньку вопросами. — Ты что ли? Откуда ты здесь? Ты же в Мурманске учишься?
— Здравствуйте, Нина Павловна, — Лёнька расплылся в улыбке. — Вот, сегодня из Москвы прилетел, дай, думаю, загляну к своему другу, проведаю его.
— И когда же ты прилетел? — Нина Павловна окинула взглядом стройную Лёнькину фигуру и его загоревшее лицо. — Не поверю, что прямо из Мурманска к нам приезжают такие загорелые мальчики.
— Ну, технически, конечно, не из Мурманска, а из Лазаревского. Через Москву. Потом самолётом сюда. А теперь смотрите на меня — вот он я тут.
Нина Павловна хмыкнула, но посторонилась.
— Заходи, морячок, ты наш. Игорь! — громко крикнула она в глубину квартиры. — К тебе пришли!
Лёнька шагнул в прихожую и осмотрелся, вспоминая свой прошлогодний визит сюда. Здесь ничего не изменилось. Всё выглядело по-прежнему солидным, подчёркивая, что отец Игоря работает не на заводе, а в большом сером доме, стоящем тут же рядом на площади.
Из дальней комнаты вышел Игорь, и Лёнька чуть ли не присвистнул.
За этот год его друг изменился разительно. Вытянулся, раздался в плечах, отрастил какие-то несерьёзные усики и — главное — приобрёл тот снисходительный вид, который бывает у людей, поживших в столице.
— Лёнька?! — Игорь расплылся в улыбке. — Вот это да! Какими судьбами?
Они обнялись, похлопывая друг друга по спинам.
— Домой еду, — и пояснил Лёнька. — На поезде. Билет хочу взять на завтра. Решил заскочить, проведать тебя, а, если получится, то и наших пацанов.
— Молодец, что заскочил! – в голосе Игоря звучала действительная радость.
Он ещё помял Лёньку за плечи и повернулся к матери.
- Мам, сделай нам чай, пожалуйста, – вежливо попросил он.
Нина Павловна в знак понимания приклонила голову и пошла на кухню, а Игорь потащил Лёньку в свою комнату. Среднего размера юношеское обиталище, заставленное книжными полками и увешанную плакатами. Раньше тут висели «Битлы» и Высоцкий. Теперь — какие-то непонятные типы в пиджаках.
— Это кто? — Лёнька ткнул пальцем в плакат.
— Великие юристы, — важно ответил Игорь. — Кони, Плевако...
— А Высоцкий где? – от такого вопроса Игорь замялся.
— Снял я его. Несолидно как-то, - поморщился он и пояснил: - В нашей среде он не котируется.
Лёнька хотел сказать, что Высоцкий всяко солиднее каких-то замшелых юристов, но сдержался. В конце концов, каждый взрослеет по-своему.
— Ну, рассказывай, — Игорь плюхнулся на диван и похлопал по нему, чтобы Лёнька устроился рядом. — Как там Мурманск? Как мореходка?
— Нормально, — Лёнька сел рядом с Игорем. — Холодно, темно, сыро. Полгода полярная ночь, а потом полярный день. Когда спать никто не знает, - пошутил он. - Но вообще — нравится.
— А почему Мурманск-то? Ты же в Ленинград хотел!
— Хотел, — Лёнька тяжело вздохнул. — Балла не хватило при поступлении.
— Всего одного балла? – удивился Игорь
— Одного. По математике срезался. Задача была одна. А я-то её решил, но в конце получилось дробное количество мешков и не придал этому значения и сдал листок с решениями, а когда до меня дошло, что не могут мешки быть дробными, то было уже поздно.
— Да, - весомо протянул Игорь, - и по-деловому добавил: - Торопиться никогда не надо.
— Вот тебе и «да». Но я не жалею, — тут Лёнька приосанился. — В Мурманске, знаешь, спортрота есть и я в неё попал.
— Спортрота? — Игорь выглядел озадаченным. — Это что за зверь такой? – Игорь скептично посмотрел на Лёньку.
— Ну, это когда ты, как бы курсант, но занимаешься спортом профессионально. Я в боксе преуспеваю. У меня первый взрослый разряд уже, а если на первенство области выйду, то могут на сборы отправить, а там и кандидата в мастера смогу получить.
— Так ты и боксом занимаешься и продолжаешь учиться? — Игорь посмотрел на Лёньку с уважением.
— И то, и другое, — Лёнька улыбнулся. — Днём — обычная учёба, а вечером — тренировки. Спать только некогда, - и со смехом пояснил: - Где только место потеплее нашёл, там и пристроился.
Тут их разговор прервала Нина Павловна, принесшая чай с баранками. Она смерила примолкших парней строгим взглядом и удалилась, бормоча что-то о несерьёзности молодого поколения.
— Слушай, — Игорь отхлебнул чаю, — а поехали к Черпаку?
— К Сашке Клещёву что ли? – удивился Лёнька, потому что в прошлом году, когда он предложил съездить к Черпаку, Игорь сослался на повышенное давление и отказался. А тут сам предлагает. Действительно, что-то в Игоре изменилось, но для проформы поинтересовался: - А он здесь?
— Здесь. Он же в меде учится. Сейчас экзамены за первый курс сдал и теперь в стройотряд собирается, - как об хорошо известном факте, сообщил Игорь.
— О, это дело! Давай, поехали, - согласился на такое предложение Лёнька.
Глава третья. Черпак и его мечты о БАМе
Черпак — он же Саша Клещёв — жил у тётки на окраине города, в частном секторе. Лёнька с Игорем добирались до его места жительства на двух автобусах и потом ещё шли пешком через какие-то дворы, заросшие лопухами по пояс.
— Он что, в тайге живёт? — ворчал Лёнька, продираясь сквозь заросли.
— Почти, — хмыкнул Игорь. — Тётка у него своеобразная. Живёт, как партизан.
Дом тётки действительно выглядел по-партизански: покосившийся забор, заколоченные окна сарая, огород, похожий на джунгли и, неожиданно ухоженная клумба у крыльца.
— Гости! — заорал Черпак, появляясь на крыльце. — Ё-моё, Лёнька! Ты откуда?!
Черпак совсем не изменился. Такой же лохматый, длинный, нескладный, с вечно смеющимся выражением лица. В школе он числился главным шутником и организатором всех безобразий. Похоже, и в меде он не растерял своих талантов.
Они обнялись, и Лёнька почувствовал, как внутри теплеет. Всё-таки хорошо иметь друзей.
— Заходите, заходите! – гостеприимно приглашал друзей Черпак. - Тётка уехала на дачу, так что мы тут одни. Свобода! – Радостно провозгласил он.
Дом внутри оказался на удивление уютным: низкие потолки, пузатый комод, вязаные салфетки и часы с кукушкой. На стене висел портрет какого-то бородатого мужика в мундире — видимо, предок.
— Ну, рассказывай! — Черпак усадил друзей за стол на кухне. — Как мореходка? Штормы, киты, русалки?
— Русалок пока не видел, — рассмеялся Лёнька. — Практики на пароходах ещё не было, поэтому ни штормов, ни китов не видал. Одной только тюлькой баловался и то той, которую в училище в суп кладут.
— Романтика! — Черпак мечтательно закатил глаза. — А у нас тут — анатомия, трупы, формалин. Никакой романтики.
— Как экзамены? – между делом поинтересовался Лёнька.
— Да сдал я их, - и Черпак махнул рукой, будто отгоняя надоедливую муху. - Не блестяще, но сдал. Теперь вот в стройотряд собираюсь.
— Куда? – Лёнька с интересом посмотрел на Черпака, а тот замялся и посмотрел в окно, за которым буйствовал тёткин огород и почему-то замолчал.
— На БАМ хочу, — сообщил он наконец. — Там, говорят, платят хорошо. И вообще — романтика, комсомол, палатки, гитара у костра...
— И комары размером с воробья, — с усмешкой добавил Игорь.
— И комары, естественно, — согласился Черпак. — Но это же — история! БАМ! Стройка века! Представляешь, потом внукам буду рассказывать: а я, мол, БАМ строил.
— А возьмут тебя на такую ответственную стройку? — с сомнением поинтересовался Лёнька.
Черпак от его вопроса помрачнел.
— Не знаю, - скривил он губы. - Желающих много. Говорят, отбор строгий. Могут и на какую-нибудь свиноферму загнать вместо БАМа.
— Тоже мне романтика, — хмыкнул Игорь. — Свиньям потом будешь рассказывать, как мечтал о БАМе.
— Да пошёл ты! – тут же взвился Черпак.
Они над этой реакцией Черпака посмеялись, и тот вдруг оживился:
— Слушайте, парни, а давайте отметим встречу? У меня деньги есть, тётка оставила на хозяйство. Сгоняем в магазин? – и испытующе посмотрел на примолкших друзей.
— А не влетит? — усомнился Лёнька.
— От кого? – с хитрецой удивился на него Черпак. - Тётка до субботы не вернётся. А к субботе я весь дом помою и даже огород прополю.
— Ну, вообще-то, — Игорь переглянулся с Лёнькой, — идея хорошая...
Глава четвёртая. Собрание старых друзей
В магазин пошли втроём. По дороге встретили ещё двух бывших одноклассников — Витьку Савельева и Колю Дёмина. Они тоже учились в меде, но, в отличие от Черпака, о БАМе не мечтали. Витька хотел стать хирургом и резать людей «на законных основаниях», а Коля — уехать куда-нибудь в тёплые края, подальше от родителей.
— О, Лёнька! — обрадовался Витька и выдал, как всегда, одну из «чёрных» шуток, которыми славился в школе. — Живой? А мы думали, ты утонул где-нибудь!
— Не дождёшься, - недовольно ответил он на его чёрный юмор. Он и со школы недолюбливал циничного Витьку, а тут тот встретил его опять в прежнем духе и про себя подумал: «Даже мед такого говнюка не перевоспитал».
— А чё ты тут делаешь? – не заметил холодного ответа твердолобый Витька.
— По тебе соскучился, - съязвил Лёнька.
— Логично, тогда это событие надо достойно отметить, - сделал он заявление, уже обращённое ко всей компании.
- Без тебя знаем, что делать, - за всех ответил Черпак, знающий, как правильно говорить с Витькой. – Если хочешь – присоединяйся, а нет, так чеши, куда чесал.
В магазине парни набрали водки — три бутылки, на всякий случай — и закуски: колбасу, хлеб, консервы «Килька в томатном соусе», плавленый сыр и, по настоянию Черпака, какой-то жуткий торт с розочками из крема.
— Это тёткин любимый, — пояснил он, когда увидел удивление на Лёнькином лице. — Куплю, а потом скажу, что сама забыла купить. Она обрадуется.
— Ты прямо стратег, — покачал головой Лёнька.
Вернулись к Черпаку в дом и расположились на кухне. Кукушка в часах сообщила, что уже шесть вечера, хотя за окном всё ещё вовсю светило солнце.
— Ну, за встречу! — провозгласил Черпак, разливая водку по разномастным стаканам.
Они чокнулись и выпили.
Водка оказалась тёплой и противной. Лёнька закусил колбасой и подумал, что в училище они пили её совсем по-другому — холодную, да под селёдочку. Но говорить об этом не стал. Ещё подумают, что зазнался.
— Ну, рассказывай, морячок, — Витька облокотился на стол и нагло уставился на Лёньку. — Как там учёба идёт в твоём училище?
— Нормально идёт учёба, — по-прежнему недовольно ответил Лёнька. Ему и в школе не хотелось откровенничать с Витькой, а сейчас - тем более. — Как надо, так и идёт. Ты о себе сначала подумай, а то не дай бог скальпель от кухонного не отличишь.
— Да ладно тебе выделываться, - уже мирно попросил Витька и сделал упрашивающую гримасу на лице. - Расскажи!
И Лёнька, неожиданно для самого себя, начал рассказывать. О Мурманске с его полярными ночами и северным сиянием. Об училище, где всё по расписанию и шаг влево, шаг вправо — расстрел. О Кольском заливе, вечно забитом рыболовными траулерами и парящем в двадцатиградусные морозы, но незамерзающем. О спортроте, которая стимулирует его продолжать учёбу.
Парни внимательно, не перебивая слушали его рассказы. Наверное, так показалось Лёньке, для них, живущих в Благовещенске, он рассказывал совсем про какой-то другой, незнакомый им мир.
— А бабы там есть? — ни с того, ни с сего поинтересовался Коля.
— Где, в училище? – не понял его Лёнька, но Колян гнул своё:
— Ну, в Мурманске вообще, - идиотским взглядом Колян смотрел на Лёньку.
Такой тупизм ошарашил Лёньку. Ведь он рассказывал о красотах, жизни и её сложностях, а этот балбес Колян, все о банальном, но сдержался и не нахамил в ответ, а ответил по-простому:
— Ты чё, вообще, дурак что ли, — усмехнулся Лёнька. — Конечно есть. И девчонки там классные. К нам на танцы в училище постоянно приходят. Но с ними сложно. Цену они себе знают. Да и нам командиры особо разгуляться не дают. Ведь нас почти не выпускают из училища. У нас казарменный режим. Но увольнительные раз в пару недель дают. А кто нормально учится, то каждую неделю в них ходит. А нам в спортроте даже специальные пропуска выдали. Так я могу по нему выйти из училища и бегать за городом.
— Да, тяжеловато вам там приходится, — с сожаление покачал головой Витька.
— Но я успешно выдержал первый курс! – гордо заявил Лёнька и пошутил: - Он у нас называется – «Приказано выжить», зато второй – «Они не пройдут». Так что впереди на дорожке к финишу ещё достаточно кочек, - пошутил он, но тут Игорь, который и без Лёнькиных рассказов знал все трудности обучения на первом курсе, перебил его.
— А Лазаревское как? Ты же оттуда прилетел.
Тут Лёнька оживился. Все воспоминания о Лазаревском — это была для него отдельная песня. Море, солнце, шашлыки, девчонки в купальниках. Он провёл там почти две недели и чувствовал себя отлично. Особенно когда познакомился с Таней из Воронежа, а потом с местной Галей.
— Ну? И чего? — Черпак аж подался вперёд, когда разговор зашёл о противоположном поле. — Зацепил кого? – такое выражение слегка покоробило Лёньку, и он поправил Черпака:
— Да, познакомился, — и при этом загадочно улыбнулся. — Но это история уже для другого раза.
— Это, так нечестно! – возразил Черпак, не удовлетворивший своего любопытства, на что Лёнька только рассмеялся.
— А жизнь она вообще нечестная штука, - и, чтобы как-то замять неприятный для себя разговор, предложил: - А давайте лучше выпьем, а то вы тут всё о бабах, да о бабах.
Они выпили ещё. И ещё. Водка кончилась быстрее, чем ожидалось. Кто-то сбегал за добавкой. Потом Черпак достал гитару и начал терзать её, пытаясь изобразить что-то из «Машины времени».
— Поворот! — орал он. — Вот новый поворот!
— Черпак, ты гитару мучаешь, — морщился Витька от какофонии звуков, идущих от Сашкиного исполнения, на что тот только орал в ответ:
— Не нравится — не слушай!
Тогда, чтобы прекратить истязания гитары, включили магнитофон.
А когда полилась песня Антонова: «Море, море, мир бездонный...». Лёнька почувствовал укол ностальгии. Это была его песня. Он слушал её ещё в школе, когда только мечтал о море. А теперь — вот оно, сбывается.
— За море! — провозгласил он, поднимая стакан.
— За море! – поддержали его изрядно поддатые друзья.
Глава пятая. Ночь, которая не хотела кончаться
Время за полночь — это понятие растяжимое. Особенно когда ты пьян, молод и окружён старыми друзьями. Часы с кукушкой давно охрипли и замолчали (или их просто остановили, потому что Коля начал кидать в кукушку огрызками яблок). За окном стояла кромешная тьма. В этом районе почему-то на фонарных столбах даже не горели лампочки.
— А помните, — Черпак лежал на полу, обняв гитару, — как мы на выпускном напились?
— Ты с Лёнькой надрался, — уточнил Игорь. — А мы только так, пригубили немного.
— Врёшь! – махнул на него Сашка. - Вы тоже были в зюзю! А Лёньку Светка отхаживала и на коленках у себя убаюкивала.
От этих неприятных воспоминаний Лёнька даже застонал, а парни при этом заржали.
Засмеялся и Лёнька, хотя воспоминание было болезненным.
Но, как и во всякой пьяной компании, разговор сразу переключился на другую тему, про Лёньку и его казус со Светкой все разом забыли, и парни предались воспоминаниям о школьной жизни. Иногда грустной, но, в основном, весёлой.
За окном начало светать. Небо из чёрного стало серым, потом порозовело. Где-то запели петухи — настоящие петухи, это же частный сектор.
— Парни, — Лёнька посмотрел на часы (на них закончился завод, но он всё равно на них посмотрел), — мне бы поспать.
— Валяйся, — Черпак вальяжно махнул рукой. — Диван свободен.
Лёнька с трудом поднялся и добрёл до старого, продавленного дивана, с торчащими пружинами. Но после училища, это показалось ему королевской периной.
Он едва прикоснулся головой подушки, как вокруг всё померкло и он провалился в тяжёлый и чёрный сон.
Конец первой части