*НАЧАЛО ЗДЕСЬ*
Глава 63.
- Давай сюда, что принёс! – прошипела Клара, сердито глядя на ухмыляющегося Маркова, который то протягивал ей увесистый свёрток, то снова прятал его за спину.
- Ага, а ты мне чего? – гыгыкал Марков, - И вообще, откудова мне знать, что ты дело сделала? Может выкинула свёрток в реку, да и все дела, а теперь с меня плату требуешь!
-Ты! Ты, дрянь! – Клара позеленела от злости и встала, угрожающе двинувшись на Генку, - Я тебе сейчас все твои волосёнки повыдеру, только слово ещё скажи!
- Да ладно тебе, уж и пошутить нельзя! – Генка отскочил в сторону, насколько это позволяла тесная каморка, которую Клара именовала кабинетом.
Комнатка с единственным окном была заставлена деревянными полками, заставленными коробками и всяким барахлом, который заведующая клубом называла «реквизитом». Дверь была плотно закрыта, Клара заперла её на замок, как только Генка вошёл внутрь.
Руки у Клары тряслись от волнения и предвкушения денег, она уже представляла, как станет пересчитывать каждую пачку – Генке нельзя доверять, тот ещё прощелыга! И вот теперь эти Генкины игрища, когда он прятал сумку с деньгами за спину, неимоверно бесили Клару… так, что она была готова убить этого Маркова!
- Или ты сейчас же отдашь мне мои деньги, или не выйдешь отсюда, - тихим и страшным голосом сказала Клара, нашарив рукой стоявший в углу черенок от метлы.
- Да ты чего! – Генка испугался, лицо его побелело, - Я же пошутил! Забирай!
Он кинул в Клару сумкой, она была увесистой, и девушка ощутила рукой пачки денег внутри. Сердце налилось тяжёлой злобой, ей так хотелось всё же огреть Маркова как следует, размозжить его глупую голову! Но… он был ей нужен.
- Сядь, - приказала Клара, убирая палку обратно в угол, - И больше не шути со мной по поводу денег, я тебе не какая-то деревенская дурочка!
- Зачем садиться? Я тебе всё отдал, мне надо идти, - Генка хоть и хорохорился, но подрагивающий голос выдавал страх, - Некогда мне тут с тобой рассиживаться!
- Я сказала, сядь! Я буду пересчитывать то, что ты принёс! И вот ещё что… меня там на тропе чуть не убили! Твоих рук дело?
- Чего это?! Мне какой резон! И это… как это – чуть не убили? – в Генкиных глазах загорелись беспокойные огоньки, - Кто?
- Откуда мне знать? Мужик какой-то за мной бежал и сумку отобрал! Там, кстати, был твой шоколад, который тебе этот твой «рыбак» передал!
- Так может просто шёл прохожий какой? Там ведь сплавщики иногда шастают, кто себя охотником мнит. А тут ты идёшь, с сумкой, одна, чего бы и не поживиться! Ну ты как, хоть сама цела осталась?
- А ты бы и рад был бы, если бы со мной что-то случилось! Все деньги тебе бы достались! Так, вот что тебе скажу – я хочу ещё сверх этого, за мои переживания! И не гляди так, сам знаешь, что мне пришлось пережить! Так что либо отдашь, что прошу, либо я пойду к участковому. И уж поверь мне, найду, что рассказать. Скажу, что помочь тебе хотела, по-дружески, про деньги и не упомяну, а потом такого наплету! И как думаешь, кому он поверит? Мне, невинной хрупкой девушке, или тебе, с которым он намучился?
Клара сложила руки на коленях, приняв несчастный вид и захлопала ресницами, от такой картины Генка побагровел, даже на месте подскочил. Но он прекрасно понимал – эта ушлая девка права, и если она наврёт с три короба участковому, тот только рад будет доставить Генке много неприятностей, а то и чего похуже устроит…
- Ладно, денег я тебе дам, заслужила, - Генка принял на себя невозмутимый вид, - Только сама понимаешь, я такие суммы в карманах не держу, да их у меня и нет. Это чужие деньги, мне их дали за то…что я всё это дело им помогу справить. Обождать придётся, вот и жди. А пока – никому ни слова! Если хочешь жить, лучше помалкивай, и вообще, лучше скажись больной и сиди дома. Скоро всё утрясётся, тогда и…
- Не твоего ума дело, чем я буду заниматься, - перебила его Клара, поморщившись.
Она указала гостю на стул, и тот послушно сел, сама она стала выкладывать из сумки пачки денег, готовясь все их пересчитать. И почему-то сейчас полученного ей казалось так мало, хотя раньше она думала – это же уйма денег, на многое хватит.
- Куда тебе столько, - хмыкнул Генка, - Всё равно нельзя тратить много сразу, я же тебя предупреждал. Если загребут, я скажу, знать не знаю тебя, и к деньгам этим отношения не имею. А участковый… так он не такой простачок, чтоб каждой верить, которая перед ним ресницами помашет! Скажу, что ты на меня всё спереть хочешь, а на кого ещё, как не на меня? Все шишки мне и достаются, чуть что – Генка!
- Не бурчи, сбиваешь меня, - пробормотала Клара, продолжая пересчитывать купюры.
Когда пересчёт был закончен, Клара достала из кармана платья ключ и отперла дверь, выпустив Генку. Тот похохатывал над тем, что давно мечтал запереться с девушкой в каморке, но потом помрачнел и тихо сказал Кларе:
- Учти, откроешь рот – нам обоим не жить. Я сказал – ты услышала, потом мне не пеняй!
- Хватит пугать, не испугаешь! – Клара вздёрнула подбородок, - Если через неделю не принесёшь остальное, на себя пеняй! А меня уже здесь не будет!
Генка ничего не ответил, резко развернулся и пошёл к выходу из клуба. Клара сделала вид, что тоже уходит, прихватив Генкину сумку с её деньгами. Убедилась, что Генка видел это, и стояла на крыльце, пока он не скрылся в переулке. Пусть этот Марков думает, что она деньги домой понесла! Потом девушка вернулась в клуб, только в свой кабинет не пошла, она оглядела пустой коридор, в клубе никого сейчас не было, только старый дед Кострецов, местный сторож, закрывал все окна перед своей ночной сменой.
Клара прошла по коридору и оказалась за сценой, там была маленькая комнатка, больше похожая на шкаф. В ней запирали рояль, заведующая берегла инструмент, который ей с таким трудом удалось выбить в районе взамен старого.
Ключи от каморки были только у Клары и у самой заведующей, так что теперь девушка без труда открыла дверь и скрылась в полумраке. Тусклая лампочка зажглась под потолком, Клара заперла дверь изнутри и разложила пачки денег на покрытой тканью крышке рояля. Она хотела посмотреть, почувствовать этот вкус близкой свободы…наконец-то! Деньги у неё есть, и теперь осталось совсем недолго подождать! Даже если Генка не принесёт то, что она ещё запросила, всё равно у неё на руках огромная сумма, ей хватит на жизнь. На такую, о которой она давно мечтает – свободную! Она уедет, и заберёт с собой Дарью, чтобы никогда не прикасаться к сковородкам, никогда не терзать свои руки в тазу со стиркой! А Дарья это любит, ведь она такими делами всю свою жизнь занимается!
Стояла Клара долго, пока в коридоре не послышались шаги сторожа. Тогда она выглянула наружу, сказала Кострецову, что проверяет рояль и скоро закончит, тот кивнул:
- Ладно, дочка, ты не спеши. Я двери все запер, а как окончишь, меня кликни, я тебе отопру и закрою за тобой. Да долго не сиди, темнает ужо!
Клара собрала деньги с крышки и оглядела каморку. В углу стояли коробки с мишурой и дождиком, реквизит для новогоднего вечера, на полках – её партитуры, пыльные и такие постылые. Вот туда Клара и спрятала деньги, сложила в коробку, вытряхнув блестящий дождик, коробку убрала вглубь самой верхней полки, и заложила нотными тетрадями. Никому и в ум не придёт там шарить!
Постояв немного, Клара собралась с силами и вышла из каморки. Оказывается, очень тяжело оставлять свой тайник, тяжело и боязно, но Клара сцепила зубы и пошла звать сторожа, чтобы выпустил её из клуба. На улице уже стемнело, зажглись фонари, и нужно было идти домой.
- Ты где шатаешься так долго! – отец встретил Клару на крыльце, - Мать уже извелась вся, и я тоже! Чего там торчать, в клубе этом, если всё равно тебе сверх зарплаты ничего не платят! Да и за что там платить, трень-брень, кому это надо! Не думал я, что дочь у меня слабоумной вырастет!
- Боря! Что ты говоришь! – на крыльцо вышла Софья Антоновна в своём цветастом халате и с неизменным бокалом в руке, она трагически воздела вторую руку в воздух и закатила глаза, - Это же твоя дочь, наша девочка! И то, что она тянется к музыке, к прекрасному, это чудесно! А ты хотел, чтобы она стала дояркой в местном совхозе?!
- Помолчи, - брезгливо поморщился Борис Давидович, сердито глянув на жену, - Дарья! Забери ты у неё стакан, Бога ради! И сколько я просил, следи за ней, чтобы не пила!
- Боря, что ты говоришь! – повторила свой артистичный жест Софья Антоновна, - Как ты можешь!
Борис Давидович не стал дальше беседы вести, он просто затолкал жену обратно в дом, захлопнул дверь и подпёр её своей увесистой фигурой. Потом посмотрел на дочь, от этого взгляда Кларе почему-то стало нехорошо.
- Клара, слушай. Ты видишь, мать у нас не в себе, потому – на тебя вся надежда. Я сейчас ухожу по делам, но возможно мне нужно будет уехать на некоторое время. Ты шумихи не поднимай, всем говори – уехал к родне, на похороны и уладить дела. В Правлении я сказался, там не хватятся. Деньги вам на жизнь я оставил, они в кабинете, в моём столе, вот ключ. Только смотри – матери не давай, ключ держи при себе, иначе останешься без копейки. Поняла?
- Да. А ты надолго? Ты в Москву? – спросила Клара, пряча ключ от отцовского стола в карман, - Возьми меня с собой!
- Ты вовсе дура?! – зашипел Борис Давидович, - В какую Москву! Сиди дома, с матерью и Дарьей. Ждите меня! Как только смогу – приеду!
Клара с удивлением и страхом смотрела, как торопливо идёт к калитке отец. Багажа он не взял, при нём только небольшой саквояж… что же происходит? Может быть, и у него какие-то свои планы, ведь не зря же он так часто в последнее время запирался в кабинете… и очень часто при этом к нему приходил Марков.
Клара не стала дальше рассуждать, какое ей дело до отца и того, что там у него приключилось! Она скоро уедет отсюда и постарается забыть про всё, может быть, даже сменит фамилию! Надо бы узнать, как это делается!
Девушка вошла в дом, накрепко заперла за собой дверь и стала снимать перчатки и плащ. Мать рыдала у себя в спальне, или – в будуаре, как называла его сама Софья Антоновна. Клара к ней не пошла – зачем? Девушка умыла разгорячённое лицо и села к столу, ждать Дарью. Очень хотелось чаю, но возиться в кухне Клара не любила. Вскоре из материной спальни вышла Дарья, качая головой:
- Заснула Софьюшка. Клара, надо бы доктора… она ведь не в себе, заговариваться начала… почему же Боря ничего не делает?
- Дарья, приготовь чай! – Клара недовольно поморщилась, - И побыстрее! Я буду у отца в кабинете, он в отъезде, и оставил всё на меня! И вот что… собирай потихоньку вещи, через пару недель мы уедем.
Дарья побледнела, но ничего не стала говорить. Клара ушла в отцовский кабинет и села за стол. За окном было уже темно, осенний заморозок лёг на траву и кустарник, рябина тихонько стучала в стекло замёрзшей веткой. На сердце у Клары почему-то было тоскливо… она думала – вот получит деньги, и всё, будет радоваться и ждать отъезда, но теперь…
Деньги лежат в надёжном месте, нужно просто немного подождать, и она сможет уехать. Но… уезжать не хотелось, вернее, не хотелось одной… И Клара решила дождаться, когда Дарья уляжется, и всё в доме стихнет. Тогда она снова, как когда-то давно, выберется в окно и пойдёт узкой тропкой до моста, а там на Калинов хутор. И поговорит с Егором, только теперь скажет всё, что лежит на сердце. Пусть он уедет с ней, и тогда… вот тогда, наверное, Кларино счастье будет настоящим.
А тем временем, пока засыпало усталое после трудового дня Архангельское, в селе творились такие дела, о которых сельчане даже не подозревали.
Борис Давидович Старцев торопливо шёл туда, куда обычно он и не заглядывал – в механический цех лесхоза. Сейчас там уже никого не осталось, он это знал, как и то, что кое-кто его всё же там дожидается. Старцев запыхался, то и дело приподнимая шляпу и вытирая пот со лба, он озирался по сторонам и что-то бормотал. В мехцехе Старцев прошмыгнул в небольшую подсобку, там горел свет, дверь была приоткрыта.
- Что, обязательно сегодня нужно было назначать встречу? – такими словами встретил Старцева сидевший в подсобке Эдуард Морозов, - Да ещё так поздно! Я же хотел завтра утром, или в понедельник! Что, Марков тебе не сказал?
- Сказал! – раздражённо бросил Старцев и плюхнулся на старый табурет, - Но мне срочно нужно уехать, мой… коллега передал мне кое-что. Так что это последняя партия, на этом всё. И вот что… будь осторожен, лучше придержи её у себя на время.
- Сам знаю, что мне делать! – бросил Морозов, - Как это последняя? Мы так не договаривались! Мне нужно ещё, и ты обещал! Если сам выходишь из игры, дай мне контакт того, с кем я смогу дальше работать! Ну? Чего глядишь? Сомневаешься во мне? так уж ты меня не раз и не два проверил, Борис!
Старцев долго и пристально смотрел на Морозова, но тот взгляд не отвел и упрямо сжал кулаки. Тогда Борис Давидович решился – он взял валявшийся на столе огрызок карандаша и листок, стал писать. Это был номер телефона в Москве.
После этого он поднялся и открыл саквояж, намереваясь выложить то, что принёс, чтобы отдать Морозову. Но в этот момент что-то произошло, да так стремительно, что Старцев не понял, как он оказался на полу, больно ткнувшись носом в обшарпанные доски.
Вынутые им из саквояжа денежные купюры разлетелись тут же, по полу, и все они были фальшивые, хотя по виду ни за что не скажешь – выглядели купюры точь-в-точь, как настоящие! Это знал сам Борис Давидович, это знал Морозов, сурово глядевший на распластавшегося перед ним человека, это знали и те двое, кто прижимал Бориса к полу. Старцев вдруг затрясся и заплакал, он знал, что его теперь ждёт. А уехать, как планировал, он и не успел…
Продолжение здесь.
От Автора:
Друзья! Рассказ будет выходить ежедневно, КРОМЕ ВОСКРЕСЕНЬЯ.
Итак, рассказ выходит шесть раз в неделю, в семь часов утра по времени города Екатеринбурга. Ссылки на продолжение, как вы знаете, я делаю вечером, поэтому новую главу вы можете всегда найти утром на Канале.
Навигатор по каналу обновлён и находится на странице канала ЗДЕСЬ, там ссылки на подборку всех глав каждого рассказа.
Все текстовые материалы канала "Счастливый Амулет" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2026