Знаете эти картинки из журналов 50-х: аккуратные газоны, белые заборчики, мамы в платьях с воротничками, папы в галстуках, которые каждый вечер поливают лужайку из шланга? Так вот, Бербанк, Калифорния — это был именно такой рай. И для одного мальчика этот рай оказался самым настоящим адом.
Тим Уолтер Бёртон родился 25 августа 1958 года. Его мать, Джин, была женщиной творческой — она держала магазин, где продавали... да, товары с кошками. Серьезно, сувениры, подушки, кружки — все с котами. Отец, Билл, работал в парковой службе, человек спокойный, земной. Внешне — семья без изъяна. Но внутренне — колодец одиночества.
Маленький Тим не был «трудным ребенком». Он не дрался, не хулиганил, не поджигал школьные туалеты. Он просто... уходил в себя. Запирался в спальне и рисовал. Часами, днями. Он рисовал скелетов, монстров, искаженные лица. Позже в интервью он признавался, что его любимыми развлечениями были старые фильмы ужасов с Борисом Карлоффым и Винсентом Прайсом.
Но вот деталь, которую редко вспоминают, а зря. Их дом находился буквально в двух шагах от кладбища «Вальгалла». Мальчик каждое утро смотрел в окно и видел надгробия. Его детская площадка — это чьи-то могилы. Для него смерть не была чем-то далеким или пугающим. Она была пейзажем, фоновым шумом, частью реальности. Психологи называют это «десенсибилизацией» — привыканием к ужасному через постоянный контакт. Бёртон не просто не боялся мертвецов. Он начал их рисовать.
Интересно, что родители, заметив странности сына, не повели его к психологу. Они... сделали хуже. Они заколотили гвоздями его окно. Буквально. Чтобы он не отвлекался и делал уроки? Или чтобы ему было не видно кладбище? История умалчивает. Но представьте себе этот образ: комната подростка, залитая искусственным светом, заколоченное окно, парень рисует монстров. Это готовый кадр из фильма самого Бёртона. Только камера сейчас направлена на его собственную жизнь.
В школе он был изгоем. Не били, не травили — просто не замечали. Он был «тем странным тихим парнем, который всегда рисует». Чтобы хоть как-то вписаться, Тим записался в школьную команду по водному поло.
Ирония судьбы в том, что его первый публичный успех был связан с мусором. Буквально. В старших классах он нарисовал плакат против мусора для городского конкурса. Его работа победила, и целый год этот плакат красовался на мусоровозах Бербанка.
Часть вторая. Disney: как фабрика грез сломала и создала чудовище
После школы Бёртон поступил в Калифорнийский институт искусств — место, которое тогда считалось главной кузницей диснеевских аниматоров. И он был хорош. Настолько хорош, что в 1979 году, в возрасте 21 года, его взяли на студию Disney. Работа мечты для любого американского художника. Волшебная страна, Микки Маус, песни, счастье... Ага, сейчас.
Позже Бёртон сказал фразу, которая стала легендарной: «Работа на Disney была похожа на тюрьму, только без права на свидания». Для контраста: в то время как его коллеги рисовали пушистых зайчиков и улыбающихся принцесс, Тим хотел рисовать... мертвецов. Он был ассистентом аниматора на мультфильме «Лис и пёс» (1981). Это добрая история о дружбе, где в конце все плачут от умиления. Бёртон сидел и вкруговую обводил кадры, где лис Тод и пёс Коппер бегают по полям. Его душа умирала.
Самое страшное для творческого человека — это рутина. Представьте: вы должны рисовать одно и то же тысячу раз, пока ваша рука не онемеет. И вы не можете ничего изменить, потому что есть «стандарт Disney». Бёртон его ненавидел. Он рисовал в стол. В перерывах создавал эскизы существ с большими глазами и тонкими шеями — тех самых, что позже назовут «бёртоновскими». Дирекция смотрела на это и качала головой: «Тим, это не продается. Люди хотят добрые лица».
Но Disney давал своим аниматорам странную привилегию: один раз в год можно было снять короткометражку на собственное усмотрение. Бёртон сделал «Винсента» (1982). Шесть минут черно-белого безумия. Главный герой — семилетний мальчик Винсент, который хочет быть как Винсент Прайс, читает Эдгара По, мучает свою собаку (в фантазиях) и мечтает воскресить тетю. Звучит как сценарий для сеанса у психиатра, да? Прайс лично озвучил роль. Фильм номинировался на награды, критики писали восторженные рецензии.
И что сделал Disney? Ничего. Они просто положили мультфильм в стол. «Слишком страшно для детей», — сказали они.
Следующий удар — «Франкенвини» (1984). История о мальчике Викторе, который оживляет свою сбитую машиной собаку с помощью молнии. Парафраз «Франкенштейна», только с псом и в добром ключе. Disney посмотрел и сказал: «Нет. Это не наш формат». Фильм заморозили. Бёртон уже собирал вещи.
Знаете, что случилось потом? В 2007 году Disney решил все же выпустить «Франкенвини» и даже сделал полный метр в 3D. А в 80-х говорили «нет». Вот вам и «чутье великой студии».
Как сказал Альбер Камю: «Творчество — это способ выжить, не задыхаясь в этом мире». Бёртон выжил именно тогда, когда его заставили задыхаться. Он ушел. И этот уход стал лучшим, что с ним случилось.
Часть третья. Спаситель в смешном костюме: неожиданный поворот
Уволенный аниматор. Безработный, странный, рисующий покойников. Вы думаете, это конец карьеры? А вот и нет. Судьба — вообще странная штука. Она подсовывает вам спасательный круг тогда, когда вы меньше всего его ждете, и чаще всего этот круг пахнет бензином или смешными штанами.
В 1985 году комик Пол Рубенс — тот самый парень, который одевался в серый костюм, красный галстук-бабочку и разговаривал писклявым детским голосом — искал режиссера для полнометражного фильма про своего персонажа Пи-Ви Германа. Рубенс случайно увидел «Франкенвини» и понял: «Этот парень понимает абсурд так же, как и я». Он позвонил Бёртону и спросил: «Хочешь снять кино про взрослого мужчину в детском теле, который живет в замке с роботом-дворецким?» Бёртон сказал да.
«Большое приключение Пи-Ви» вышло в 1985 году. Бюджет — 7 миллионов, кассовые сборы — 40 миллионов. Критики удивились: «Этот темный аниматор снял смешное кино?» Да. Потому что Бёртон понял главное: грусть и смех — это две стороны одной монеты. Он спрятал свои монстров в углы, но они все равно выглядывали.
Дальше — три года молчания. Для Голливуда это вечность. Тиму предлагали проекты, он отказывался. Хотел снять собственный сценарий про рождественского кошмара — никто не давал денег. Хотел сделать анимацию про мальчика-вампира — смеялись в лицо. Он снова сидел дома и рисовал.
В 1988 году Warner Bros. дала добро на «Битлджуса». Бюджет всего 15 миллионов, сроки сжатые, сценарий — полная каша. Девять разных сценаристов переписывали историю про пару-призраков, которая нанимает демона-экстерминатора, чтобы выгнать новых жильцов из своего дома. Полный треш. Но Бёртон увидел в этом треше нечто важное. Хаос. Он разрешил актерам импровизировать. Майклу Китону (которого пригласили в последний момент) сказал: «Делай что хочешь, лишь бы было страшно и смешно одновременно».
Китон создал Битлджуса — зеленоволосого, гниющего, непристойного клоуна-демона. Бюджет окупился мгновенно. Сборы — 74 миллиона только в США. А главное — Голливуд наконец увидел, что темное может быть кассовым. Это открытие изменило все.
Часть четвертая. Бэтмен, который всех напугал: риск или гениальность?
1989 год. Бёртону звонят из Warner Bros. снова. Говорят: «Мы хотим снимать Бэтмена. Возьмешься?» Любой нормальный режиссер в тот момент сказал бы да, подписал бумаги и делал блокбастер по шаблону. Но Бёртон не нормальный.
Он пошел и сделал три вещи, которые должны были его уничтожить. Во-первых, он отказался от яркого, солнечного Готэма из комиксов. Он сделал город вечно дымящим, мрачным, залитым водой и тьмой. Готэм у Бёртона — это смесь Лондона эпохи Диккенса, фильмов нуара и кошмарного сна. Он залил экран чернотой и сказал: «Вот что такое настоящий супергеройский фильм».
Во-вторых, он выбрал на роль Брюса Уэйна... Майкла Китона. Комика. Мужчину неатлетичного телосложения, с острыми чертами лица, которое никогда не видело улыбки Голливуда. Фанаты комиксов взвыли. Они писали письма, звонили в студию, требовали увольнения. Петиции, угрозы, демонстрации. 50 тысяч гневных писем. «Китон не сможет играть Бэтмена! Он смешной!» — орали они.
В-третьих, он сделал Джокера... психопатом с трагической судьбой. Джек Николсон в гриме, который убивает, но при этом цитирует Принца. Жуткое, странное, диссонирующее кино. Критики перед премьерой уже точили ножи. «Худшее кастинговое решение в истории», «Бёртон убил супергероя» — писали обзоры.
И что вы думаете? Фильм вышел в июне 1989 года. В первый уик-энд он собрал 42 миллиона долларов — абсолютный рекорд того времени. Общие сборы — 411 миллионов по всему миру. Китон стал иконой. Николсон получил 60 миллионов (плюс процент от сборов) и не работал следующие два года просто потому, что мог себе это позволить. А студия поняла: зритель не хочет мускулистого героя с улыбкой. Зритель хочет травму. Хочет тьму. Хочет, чтобы герой страдал так же, как страдаете вы.
Потому что, давайте по-честному, кто вы больше: уверенный в себе Крис Эванс или сломленный, потерявший родителей, запирающийся в пещере Майкл Китон? Бёртон просто это знал. Он не придумал ничего нового. Он просто отразил нас самих.
Часть пятая. «Эдвард Руки-ножницы»: самый честный автопортрет
Сейчас мы подошли к главному. К фильму, который нельзя анализировать холодно, потому что сам Бёртон вложил в него столько боли, сколько хватило бы на десять сеансов психотерапии.
«Эдвард Руки-ножницы», 1990 год. История: старый изобретатель (аллюзия на отца, Бога, создателя) умирает, не успев заменить ножницы на руки своему творению. Эдвард остается с лезвиями вместо пальцев. Он не может прикоснуться, не поранив. Он умеет только стричь кусты, делать прически и... ранить. Соседка-косметичка привозит его в пастельный, розовый пригород, где все красят волосы в блонд и говорят о погоде. Эдвард пытается быть человеком. У него не получается.
Джонни Депп сыграл роль молча (всего 150 слов за весь фильм). И это гениально. Потому что Бёртон говорит: одиночество не в словах. Оно в неспособности дотянуться до другого человека, не поранив его.
Вспомните деталь: в доме изобретателя есть печенье в форме сердца. Эдвард дарит его девушке. Сердце разламывается. Это метафора настолько прозрачная, что даже школьник поймет: Бёртон говорит о себе. О мальчике из Бербанка с заколоченным окном. О художнике, которого считали странным. О человеке, чьи руки (искусство) создают красоту, но причиняют боль.
Зигмунд Фрейд писал: «Противоположность творчеству — это не норма, а невроз». Бёртон построил карьеру на этом неврозе. Он не лечился от своей отчужденности — он превратил ее в товар. И это заставляет задуматься: а лечимся ли мы, когда смотрим его фильмы? Или мы просто находим компанию в своей боли?
Часть шестая. Тим Бёртон сегодня: миллиардер, затворник или уставший человек?
Тиму Бёртону 67 лет. За плечами — более 20 полнометражных фильмов, десятки короткометражек, выставки его рисунков по всему миру, видеоигры, клипы и, конечно, знаменитая выставка «The World of Tim Burton», которую посмотрели миллионы в десятках стран.
Общие сборы его фильмов — более 4,4 миллиарда долларов. Но есть нюанс, о котором не принято говорить. Последние годы Бёртона критикуют. «Алиса в Стране чудес» (2010) — компьютерная графика вместо живой души. Многие сказали: это уже не Бёртон, это карикатура на Бёртона. «Дом странных детей мисс Перегрин» (2016) — история, где злодеи настолько плоские, что ими можно ковырять в зубах. «Дамбо» (2019) — ремейк диснеевской классики, на которую студия заставила согласиться, и фильм провалился.
Инсайдеры говорят, что Бёртон устал. Устал от Голливуда, от продюсеров, от необходимости каждый раз доказывать, что он «достаточно странный». Он переехал в Лондон, живет тихо, почти не общается с прессой. Его последний проект — сериал «Уэнсдей» для Netflix (2022) — собрал рекордные просмотры, но там Бёртон был скорее продюсером-консультантом, чем режиссером.
Он остается загадкой. Мы так и не знаем, кто он. Гений? Ремесленник? Человек, которому просто очень повезло с эстетикой? Его брат Дэниел (обычный бухгалтер) дал интервью, где сказал: «Тим просто любит рисовать монстров. Не надо искать глубины там, где ее нет». И это, возможно, самая честная характеристика.
Вместо заключения: монстры внутри нас
Что в итоге? Тим Бёртон — это человек, который использовал свою травму, свое отторжение обществом, свои страхи и превратил их в деньги и славу.
Оскар у него только один номинационный («Труп невесты» — за лучший анимационный фильм, но награду не дали). Золотой глобус, БАФТА, Венеция — награды есть, но без почестей.
Как сказал Антуан де Сент-Экзюпери (и эта цитата здесь идеальна), «любовь — это не значит смотреть друг на друга, это значит смотреть в одном направлении». Бёртон научил нас смотреть в сторону тьмы и не отворачиваться. Это ли не самый ценный урок от человека, который вырос на кладбище?