Дождавшись глубокой ночи, тихонько выхожу в сад и присаживаюсь на большой камень у берега прозрачного озерца с водопадом. Прохладная дымка от биения звонких капель немного освежает. А зрелище искристого потока – успокаивает мысли. До тех пор, пока рядом не садится Константин.
Мне не надо смотреть на соседа, чтобы узнать. Я уже давно его чувствую. По тёплому запаху и гибким, кошачьим повадкам. По странной реакции своего организма. Не могу не волноваться, когда он рядом. Знаю, что этот мужчина враг, а всё равно хочу доверять. И хочу надеяться, что в нём есть что-то большее, чем слуга Коула Креста.
– Как настроение? Выглядишь не очень. – тихо спрашивает Константин.
– А как ещё выглядеть? Завтра меня официально и окончательно сотрут с лица земли. – отвечаю ему, не отрываясь от водопада.
– Афина пессимистка. – будто с иронией подмечает Константин, – Завтра ты выходишь за богатого и влиятельного человека.
Не выдерживаю и одариваю его взглядом, полным ненависти.
– Олух, ты думаешь, выйти замуж за мешок с деньгами – это предел желаний каждой девушки? Выйти за того, кого не знаешь – это мечта, по твоему? Целовать незнакомца? Спать с незнакомцем? Это имеешь в виду?!
Константин молчит, наблюдая, как в моих глазах начинает набираться влага. Не хочу, чтобы он видел слёзы. Часто моргаю и отворачиваюсь на водопад.
– Мужлан ты неотёсанный, понял? Такой же, как и все. – сквозь зубы произношу в пустоту.
– А если будет не так, как ты представляешь? – тихо спрашивает.
– Мне достаточно наблюдать за тем, как происходит «до», чтобы понять, что будет «после». Обо мне договорились с отцом, как о товаре. Спёрли, будто мешок с навозом. Держат в заложниках. Этот хрен даже не удосужился ни встретить, ни выйти на связь, что навевает о высоте заинтересованности и уважения ко мне. Сложи в уме два плюс два и получишь правильный ответ, если умеешь считать.
Долгое молчание. Тяжёлое, как моя судьба. Смотрю на водопад и вздрагиваю от тепла на своих пальцах – Константин накрывает мою ладонь своей. Ласково, осторожно, будто боится спугнуть.
– Афина, пойдём, я покажу тебе кое-что. Оно поднимет настроение.
Не успеваю отказаться, как он уже поднимается и тянет за собой к берегу озера, заставляя встать на камни, обрамляющие кромку воды.
– Иди за мной. – сжимает крепче ладонь и осторожно шагает вдоль, к тому месту, где поток воды вырывается из скал.
Мы приближаемся к искристой стене так близко, что прохладные брызги падают на лицо и волосы. Константин снова тянет меня за руку и указывает в пространство между водным потоком и скалой.
– Смотри, Афина! Там есть небольшая пещера. Приготовься.
Не успеваю и звука издать, как он подхватывает меня за талию и протягивает в это пространство, помогая попасть в маленький закуток. Наспех оглядываюсь, и сердце замирает от восторга. Маленькая серая пещерка освещена только светом луны, который льётся из окна, полностью закрытого кипящей шторой воды. Она разбивает и преломляет свет, пуская по шершавым стенам серебристые световые блики. То, что называется солнечные зайчики, но тут они лунные. Мистические, пульсирующие на влажных серых камнях, словно живые. Изнаночная сторона водопада светится ярче всего, будто портал в волшебные миры. Кажется, стоит шагнуть в неё, и ты окажешься бок о бок с Ван Хельсингом в замке Дракулы. Или в Хогвартсе, на соревнованиях по Квиддичу. В Шире рядом с Фродо и Бильбо. Где угодно, но только не там, куда он ведёт на самом деле – двор поместья Креста.
Константин тоже протискивается в каменный тайник и рассматривает водопад изнутри вместе со мной.
– Спасибо. – вдохновенно шепчу, – Даже не представляла, что у этого места есть такой красивый секрет. Это настоящее волшебство.
– Вот видишь. – его голос звучит в маленьком влажном пространстве удивительно красиво. – Порой нечто уникальное скрывается в простом. Надо лишь заглянуть поглубже в очевидное.
– А ты умеешь быть мудрым, заноза. – усмехаюсь и оборачиваюсь на спутника.
Прикусываю губу, понимая, что всё это время он смотрел не на водопад. А на меня. В прорези балаклавы сияют, гипнотизируя, две серебристо-голубых луны. Проваливаюсь в этот взгляд, как в самый цепкий и глубокий омут. Ночь. Тишина. Волшебное пространство, скрывающее двоих от целого мира. Тихая музыка воды для танца лунных зайчиков. И мы.
– Константин… – судорожно облизываю губы, – Поцелуй меня, пожалуйста… – мой хриплый шёпот жадно впитывается влажными стенами, будто здесь только и ждали этой фразы.
– Афина… Я не ослышался? – брови под балаклавой лезут на лоб, парень взволнованно делает шаг навстречу и убирает мои волосы за ухо дрожащими пальцами.
Предательские слёзы наворачиваются в глазах, обжигают щёки. Всхлипываю и запрокидываю лицо вверх, когда Константин обхватывает его ладонями, озабоченно стирая каждую капельку. Лисьи глаза путешествуют по мне с лихорадочным беспокойством и странным огнём, от которого ноги становятся ватными. Снова вижу серебряные искорки, пляшущие в сиянии голубых лун. В такт зайчикам на стенах. В такт моему оглушительному сердцебиению.
– Я никогда не целовалась, Константин. – пытаюсь проглотить всхлипы и объясниться, – И мне больно думать о том, что завтра мой первый поцелуй заберёт тот, которого я не выбирала. А мне так хочется… Так хочется что-то в своей жизни выбрать самостоятельно. Хотя бы раз.
– Афина! – выдыхает Константин, будто я ударила его, и прижимает к прохладной влажной стене, – Повтори, что ты сказала? Ты не целовалась?
До боли кусаю губу и отрицательно качаю головой. Константин обеспокоенно гладит меня по щекам, по волосам, всматриваясь в глаза. Будто ища в них подтверждение или опровержение признанию. Затем немного отстраняется и закатывает вверх нижнюю часть балаклавы. Ровно настолько, чтобы обнажить свою челюсть и губы, но не больше. Заворожённо рассматриваю то немногое, что он приоткрыл. Острая, хищная линия подбородка. Чисто выбрит, но если прикоснусь, почувствую шероховатый намёк на щетину. И губы со слегка вздёрнутыми вверх уголками – будто он вечно улыбается. Идеальный тандем с лисьими глазами. Идеальны для первого поцелуя.
Запрокидываю лицо ещё выше, пока он забирается пальцами в мои волосы. Осторожно склоняется, будто боясь тронуть и разрушить, будто я хрустальная. Не отрываюсь от светящихся лун, пока они неумолимо приближаются. И прикрываю глаза, чувствуя на губах его взволнованное дыхание. Тёплое, с горьковатым ароматом кофе. Мягкое прикосновение тёплой кожи и все внутренности стягиваются в плотный узел. Аккуратное скольжение кончика его языка по моей нижней губе, и узел разрывается с оглушительным треском. Несдержанный всхлип в поцелуй, приоткрываю рот и впускаю в себя Константина. Наши языки сталкиваются, чувствую его кофейный вкус и теряю рассудок, разлетаясь на осколки по всему пространству пещеры. Руки сами тянутся вверх, обхватывают плечи, обтянутые влажной синтетикой. Вцепляюсь в них, как в спасительный круг, но тону ещё глубже.
Я не умею целоваться. Но чем дольше его язык ласкает меня, тем больше становится понятно, как отвечать. И я хочу отвечать. Делаю это. Мне напрочь сносит крышу и Константину, судя по всему, тоже. Он становится глубже и напористее. Сминает в объятиях так, что воздух не помещается в лёгких. Смыкает зубы на нижней губе и я не контролирую глухой стон, рвущийся из горла. Не контролирую себя, набрасываюсь на его губы с дикой жаждой. Прижимаюсь всем телом и слышу, как громко стучат наши сердца. Сбивчиво, спотыкаясь, но всё равно в унисон.
Воздух в пещере становится ещё влажнее. Горячее. Гуще. Забываю себя, когда Константин отрывается и путешествует по моей шее, лаская, прикусывая и запечатывая сверху короткими поцелуями. Грудная клетка буквально взрывается изнутри, кожа стоит дыбом, а низ живота сосёт болезненный голод. Он требует, чтобы это никогда не заканчивалось. Требует его. Ещё больше его.
– Константин… – зову, как умирающий зовёт ангела забвения, и возвращаю к поцелую, вцепившись в шершавый подбородок.
– Афина… – вторит и поглаживает мои губы своими, – Помнишь мальчика, с которым в детстве строила замок из камней на пляже? Это ведь был я. Ты помнишь? Умоляю, скажи, что ты помнишь… – прерывисто шепчет, осыпая поцелуями всё лицо.
Это признание, как огромный молот, который с размаху опускается на затылок и крошит череп в пыль. Застываю под губами, которые не перестают целовать. Не думала, что имею ресурс сломаться ещё раз. Но именно в эту секунду частая паутина трещин расползается по оболочке души. И в оконцовке я взрываюсь, лопаюсь с хрустом и звоном, как сосуд из тонкого стекла.
– Зачем ты это сказал? Господи, зачем именно сейчас?! – всхлипываю и отталкиваю от себя Константина, вырываюсь из объятий и бегу из волшебного места, будто от кары небесной.
Со всех ног, спотыкаясь и сбиваясь, не в силах унять ни слёзы, ни грохот собственного сердца, ни ядовитое очарование вкуса на своих губах.
Мальчик, о котором помнила всю жизнь, оказался Константином. А завтра я выйду замуж за другого. И осознание этих фактов разрывает мне сердце в клочья. Всю оставшуюся ночь я рыдаю в подушки Коула Креста, думая о его секьюрити.
Это отрывок из романа, который ещё в работе. А предыстория уже доступна на Литрес.
Импера Трайс: «Квест. Страх или страсть»