Всё началось с того, что Чуня нашла в чулане старый телевизор.
Ну, как телевизор — допотопный ящик с выпуклым экраном, ножками-спицами и ручкой переключения каналов, которая заедала на третьем положении. Чуня обнаружила его под слоем пыли, старых половиков и забытой Пантелеймоновой шапки-ушанки и немедленно прибежала с докладом.
— Ядвига Карповна! Там это… чудо техники! — тараторила Чуня, дёргая хозяйку за подол. — Оно зелёное, квадратное и с глазами!
— Это не с глазами, Чуня, — поправила Ядвига, вытирая руки о фартук — Это кинескоп. Телевизор. Раньше по нему мультики показывали.
— Мультики? — Чуня замерла. — А что такое мультики?
Ядвига Карповна сняла очки, протёрла их краем платья, надела обратно и посмотрела на Чуню долгим, тёплым взглядом. Потом перевела взгляд на Баюна, который дремал на печи, свернувшись калачиком, на Филимона, нахохлившегося на балке, и на Пантелеймона, который как раз протирал пыль с посудного шкафа.
— Знаете что? — сказала она — А давайте-ка я вам расскажу. Про Союзмультфильм.
— Про кого? — уточнил Пантелеймон, настороженно косясь на телевизор.
— Про студию, которая мультики делает. Ей уже девяносто лет исполнилось. Садитесь, кто где стоит. Это будет долгая история.
Чуня мигом взлетела на лавку и устроилась поудобнее, поджав под себя лапки. Баюн приоткрыл один глаз, подумал и спрыгнул с печи — если речь шла о чём-то важном, пропускать было нельзя. Филимон перелетел на спинку стула. Даже Пантелеймон, который к телевизорам относился с глубоким подозрением, присел на краешек табуретки.
Ядвига откашлялась и начала.
— Было это давно. В 1936 году, 10 июня, в Москве решили: а почему бы не сделать студию, которая будет рисовать сказки? Не писать — а именно рисовать. Кадр за кадром. Чтобы персонажи оживали прямо на экране. И назвали её «Союзмультфильм».
— Это что ж, наши сказки рисовали? — спросил Пантелеймон.
— Наши, Пантелеймон. Самые настоящие. Первый мультфильм назывался «В Африке жарко». Чёрно-белый. Про зверей, которые мёрзли в Африке. Смешной.
— В Африке не может быть холодно, — авторитетно заявил Баюн.
— В Африке, Баюн, бывает всякое. Особенно в мультфильмах. Там даже ёлки могут расти, если режиссёр так решил.
Баюн хмыкнул, но спорить не стал.
— А потом, — продолжала Ядвига, — начали появляться настоящие шедевры. «Мойдодыр» — про мальчика-грязнулю, от которого сбежали все вещи. «Муха-Цокотуха» — про муху, которую комар спас от паука. Там, между прочим, все насекомые пели. Как в опере.
— Насекомые не поют, — сказал Филимон.
— В мультфильмах — поют. И танцуют. И даже вальс танцевали, представьте себе.
Чуня слушала, раскрыв рот. Она пыталась представить муху, которая танцует вальс, но у неё получалась только Ядвига Карповна, которая напевала что-то себе под нос, пока месила тесто.
— Самые знаменитые мультфильмы появились позже. В шестидесятых-семидесятых. «Винни-Пух» — про медведя, который любил мёд и сочинял сопелки. «Малыш и Карлсон» — про мужчину с пропеллером на спине, который жил на крыше и обожал плюшки. «Бременские музыканты» — про бродячих артистов, которые спели так, что вся страна запомнила песни наизусть.
— С пропеллером? — переспросил Пантелеймон — Это ж как он к нам-то на крышу не залетел?
— А вот представь себе, — загадочно сказала Ядвига, — залетал. Однажды. Лет сорок назад. Я тогда ещё молодой была. Сижу вечером, пью чай, вдруг — стук в окно. Открываю — а там мужик, плотный такой, с пропеллером за спиной. «Здравствуйте, — говорит, — я Карлсон. У вас плюшки есть? А то я что-то приземлиться не рассчитал, горючее кончилось».
Чуня пискнула и зажала рот лапками.
— Накормила я его плюшками, — продолжила Ядвига — Он наелся, пропеллер завёлся, и улетел. Только и сказал: «Спокойствие, только спокойствие». С тех пор не виделись.
— А Винни-Пух? — спросила Чуня. — Он тоже прилетал?
— Винни-Пух не прилетал. Но он однажды чуть не поселился у нас в чулане. Дело было после того, как нарисовали мультфильм про него. Вини-Пух обиделся, что в книжке он был поэтом, а в мультике — только сопелки пел. И решил уйти куда глаза глядят. Шёл-шёл и забрёл к нам в лес. Увидел наш чулан, обрадовался — говорит, здесь мёдом пахнет! Пришлось объяснять, что мёдом у нас не пахнет, пахнет солёными огурцами. Он расстроился, но остался на ужин. Съел банку малинового варенья, спел «Кто ходит в гости по утрам — тот поступает мудро» и ушёл обратно в мультфильм.
Баюн, который слушал с невозмутимым видом, вдруг сказал:
— А я, между прочим, с Волком из «Ну, погоди!» знаком.
Все обернулись.
— Серьёзно? — ахнула Чуня.
— Абсолютно, — Баюн потянулся и сел прямее — Он заходил ко мне годах в восьмидесятых. Жаловался, что Заяц его достал. Что он уже стар для таких гонок, а сценаристы всё никак не остановятся. Мы сидели на печи, пили чай с мятой, и он рассказывал: «Понимаешь, Баюн, у меня имидж. Я — Волк. Я должен быть злым, должен гоняться за Зайцем, должен попадать в дурацкие ситуации. А я, может, хочу романсы петь! Или цветы выращивать!» Я ему сказал: так изменись. Начни с малого. Купи кактус, например. Он подумал, почесал затылок и говорит: «А что, кактусы не колются?» — «Колются, — говорю, — но это дисциплинирует».
— И что, купил он кактус? — спросила Чуня.
— Не знаю, — вздохнул Баюн. — Ушёл, и больше я его не видел. Но с тех пор, когда я смотрю «Ну, погоди!», мне всё время кажется, что Волк стал чуть-чуть добрее. Или я просто хочу так думать.
Ядвига Карповна усмехнулась и продолжила:
— А ещё был мультфильм «Ёжик в тумане». Там Ёжик пошёл к Медвежонку через туман и увидел такие чудеса, что до сих пор никто не может объяснить, что это было. Лошадь в тумане, река, звёзды… Этот мультфильм — про то, как страшно и красиво жить на свете. Я его очень люблю.
— Я тоже, — тихо сказал Филимон — Я однажды летел через туман и думал: а ведь меня могли нарисовать. Если бы какой-нибудь художник взял кисточку и сказал: «А давай-ка сделаем мудрого филина, который летит через туман».
— Тебя не нарисовали, — строго сказала Ядвига — Ты сам по себе. Ты из другого теста. Из настоящего.
Филимон довольно прикрыл глаза.
— А «Бременские музыканты»! — встрепенулась Чуня. — Я слышала, там песни пели, что все до сих пор поют!
— Пели, Чуня, и до сих пор поют. Знаешь, какая самая главная песня? «Ничего на свете лучше нету, чем бродить друзьям по белу свету». Это про нас, между прочим. Про всех, кто дружит. Про нас с тобой, про Баюна, про Филимона, про Пантелеймона.
Пантелеймон засмущался и отвернулся, будто ему очень срочно понадобилось переставить чайник.
— А знаете, — сказала Ядвига, помолчав, — я вам открою секрет. Все герои Союзмультфильма — они ведь не просто нарисованные. Они живые. Они живут там, где мы их видим. В нашей памяти. В нашем сердце. Когда мы смотрим мультик — мы их оживляем. Без нас они просто картинки. А с нами — они настоящие. Как вы, как я, как эта изба.
Она обвела взглядом свою разношёрстную компанию: Чуню — с горящими глазами и разинутым ртом, Баюна — с мудрой полуулыбкой, Филимона — с задумчиво прикрытыми глазами, Пантелеймона — с подозрительно блестящими глазами, которые он усиленно прятал за чайником.
— Так что, — закончила Ядвига Карповна, поднимая кружку с чаем, — давайте выпьем за Союзмультфильм. За тех, кто рисовал нашу юность. За Волка и Зайца, за Винни-Пуха и Пятачка, за Карлсона и Малыша, за Бременских музыкантов, за Ёжика в тумане. За всех, кто подарил нам детство.
— И за тех, кто до сих пор дарит, — добавил Баюн и поднял лапу.
— За Союзмультфильм! — пискнула Чуня.
— За Союзмультфильм! — ухнул Филимон.
— Ну… за него, что ли… — буркнул Пантелеймон и смущённо отхлебнул чай.
Все чокнулись. Чуня — кружкой, Филимон — клювом о край стола, Пантелеймон — своей кружкой, Ядвига — своей, а Баюн… а Баюн просто поднял лапу и сказал:
- А знаете, я ведь тоже мог бы быть мультфильмом. Сидел бы на печи, рассказывал бы сказки, и все бы меня слушали и улыбались.
- Ты и так мультфильм, - сказала Ядвига - Просто тебя не нарисовали. Ты сам нарисовался.
Баюн довольно зажмурился.
А за окном - сосны, вечер, тишина. И где-то далеко-далеко, в Москве, на улице Долгоруковской, стоит старая студия. И в ней, на полках, в коробках и на плёнке, спят тысячи персонажей, которые ждут, чтобы их снова включили.
Потому что настоящие герои никогда не умирают.
Они ждут, когда мы скажем: «А помнишь?..» 🎬✨🎉