Весь день неторопливо шёл дождь, небо затянуло серой холстиной. Мир стал двухцветным как старая фотография. Серый дождь стекал по черным, словно обугленным, веткам деревьев, то разгоняясь, жаля землю стальными каплями, то затихая, ложась противной мелкой моросью на все окружающие предметы. Лес шептал, тихий и тёмный, по асфальту дороги текли ручейки с маслянистыми разводами.
Желтый свет фары вспыхивал в хрусталиках дождя, делал живым все, чего касался. И промокшему насквозь Павлу казалось, что он находится под душевой лейкой, только почему-то, для разнообразия, в одежде. Стекло шлема запотело, он постоянно вытирал его рукой, отрывая левую руку от рукояти. Рокот двигателя заглушал шум дождя и свист зубастой резины, рассекающей лужи. Мопед с двигателем от «Альфы» бодро бежал по дороге из ниоткуда в никуда, из одного полумрака в другой.
Павел с большим трудом приоткрыл приржавевшую воротину и вкатил мопед во двор, заросший травой по пояс. Тихо ругаясь, он стал шарить по крыльцу в поисках ключа и, наконец, нашел его. Ржавый ключ прятался под полуистлевшим козырьком крыльца. Замок долго не хотел открываться, потом сдался, и Павел зашел в темноту, где пахло плесенью и тленом.
После долгих мучений удалось растопить печку, и через час в доме немного потеплело, воздух стал суше. «Ну дела», - прошептал Павел, увидев, что покосившийся туалет обступила чаща крапивы, а крыша дровяного сарайчика рухнула внутрь строения.
Выйдя через боковую дверь во внутренний двор, он нашел косу там, куда обычно ее всегда вешал дед – под крышей; провел точильным камнем и, сосредоточенно сопя, принялся махать, украдывая полукружья влажной от недавнего дождя травы. На голове у него горел налобный фонарь - полезная пустяковина из fix price.
Сделав очередной замах, он вдруг с трудом удержал руку и выругался.
Человек, чудом не попавший под удар косы, лежал ничком, в позе эмбриона, подогнув колени к животу. Мокрая брезентовая куртка обтягивала круглую спину, из-под капюшона выбились рыжие волосы. "Женщина", - с неудовольствием подумал Павел. С бомжами женского пола ему было особенно неприятно иметь дело.
-Послушайте, - сказал он громко. - Что вы здесь делаете?
Капюшон поднялся, и Павел с удивлением увидел маленькую веснушчатую мордашку. "Девочка", - отрешенно подумал он - "Младшая школа, класс третий или четвертый".
-Помогите, - почему-то шепотом сказала она. - Меня хотят убить.
Почти сразу раздалось несколько ударов в воротину. Не выпуская из рук косу, Павел приоткрыл створку. На дороге стояла какая-то большая машина, а возле нее два угрюмых мордатых парня.
-Слушай, братан, - лениво сказал один. - Тут девка не пробегала? Маленькая такая.
-Нет. А что случилось?
-Ничего не случилось. Племянницу ищу. Она не у тебя часом?
-Я приехал только. Нет здесь никого.
-А если мы посмотрим?
Павла начал напрягать разговор.
-Давайте я позвоню коменданту, и мы вместе разберемся, кто и как здесь мог пропасть. - Павел выдернул телефон из куртки и начал набирать номер.
-Да ладно, ладно, что ты завелся. - Мужчина скривился. - Нет - так нет. Добро. Бывай. Осторожней на дорогах.
Он ушел к машине, и Павел закрыл дверь. У него отчего-то тряслись руки.
"Спасибо, дяденька", - раздался шепот сзади.
-В дом иди, - тихо ответил Павел, не оборачиваясь. - Они слушать могут.
Тихо скрипнула дверь, Павел перехватил косу и сделал до конца проход. Затем добрел до сарая и повесил косу обратно под стреху. Радостное настроение от приезда куда-то пропало, сменилось тягостным, нехорошим предчувствием.
Он зашел в дом. Девочка грелась у печки. Маленькая, рыжая, с заплетенной назад косичкой, она напоминала трехцветную кошку. На ней было какое-то глухое зеленое платье, насквозь мокрое, и мокрые же колготки, которыми она наследила по полу.
Павел открыл шкаф и без труда нашел полку младшей дочери. Она была примерно того же возраста, что и неизвестная беглянка.
-Бери здесь вещи и переодевайся в сухое, - велел он. - Я сейчас к колодцу за водой схожу, потом мы попьем чай и ты мне все расскажешь.
Девочка мелко-мелко закивала. Павел нашарил ведро в сенях, вышел и тут же его прижали к стене. Давешний мордатый парень, улыбаясь нехорошо, глядел ему в глаза.
-Я же тебе говорил, дед, аккуратней на дорогах.
Павел услышал придавленный вскрик девчонки, и тут словно раскаленный прут вогнали ему в бок. Раз, второй. Павел повалился, пачкая стену и пол собственной кровью, и уже не видел, как двое парней волокли плачущую девочку, зажимая ей рот.
Соседка Надя, заглянувшая, чтобы попросить муки, вызвала скорую через десять минут. К тому времени Павел уже потерял сознание.
Глава 2
Светлана никогда не жаловалась на жизнь. Но искренне считала, что жизнь ее обделила.
Начать с имени. Оно было ненастоящим, как высказался однажды пьяный свекр. Он где-то вычитал, что в святцах такого нет, а придумал имя "Светлана" Жуковский в одноименной поэме. Ну это-то ладно. Ее могли назвать Октябриной (она родилась в октябре), Владиленой (по имени Владимира Ленина, поскольку бабушка и дедушка, финансирующие молодую семью были упертыми коммунистами) или, на крайний случай, Параскевой, как умершую бабушкину сестру (и это был особо мрачный вариант). Так что со Светланой можно было смириться.
Семейка ей досталась самая нищебродская, какая только бывает. Ее мама и папа донашивали вещи своих родственников. Она сама таскала юбки и платья каких-то неведомых двоюродных и троюродных сестер, которые, как на подбор, славились отменным отсутствием вкуса. Деньги на школьные обеды приходилось выбивать с помощью хитрых манипуляций, а когда отец приобрел машину (оказалось, машину ему где-то подарили от невозможности продать), с ней перестала общаться половина одноклассников. Потому что одно дело, когда на вопрос о семье ты загадочно улыбаешься, а другое - когда рядом со школьным двором паркуется этот дебильный микроавтобус, который кто-то поленился дотащить до ближайшей помойки, и папа с радостной улыбкой машет рукой, подзывая дочку. Только один заучка, Роман, долго разглядывая странный механизм, произнес, что таких машин больше не осталось нигде. Еще бы. "Ныса" была приветом от братской Чехословакии советского времени, но с тех пор успела изрядно проржаветь и обветшать.
Училась она хорошо, но в школе это было отнюдь не главным. В школе полагалось красоваться, показывать статус, заводить знакомства, ну и так далее. Никто не предполагал, что сюда приходят за знаниями. Да и знаний тут особых не давали. Впрочем, как и везде.
Пока она заканчивала учебу, мама с папой подкинули ей братика и сестричку. Радость Светланы просто не знала границ, ведь ей пришлось научиться варить кашу, мыть полы и надевать памперсы. А еще одевать и раздевать детей на скорость.
Мужа она нашла на втором курсе педагогического института. Мальчиков там водилось мало, а те, что водились, были довольно странными. С Павлом ей повезло. Он не был странным, он был задумчивым. Замыкаться в себе он научился с детства. Как потом разузнала Светлана, это было следствием постоянных скандалов со стороны мачехи. Когда эта дородная тетка с красным лицом открывала рот, Павел тут же переключался на позицию "я в домике" и дальше ничего не видел и не слышал, время от времени улыбаясь и кивая.
Светлану несколько напрягала ситуацию, что она его "взяла". Как берут или покупают какой-нибудь предмет в магазине. Не было цветов, свиданий, коротких встреч, экстрима. Она просто и обыденно взяла его под руку и отвела к себе в комнату. А потом сказала, что они будут теперь жить вместе, как муж и жена. А он согласился. Молча. Безропотно он выполнял ее указания, терпеливо сносил придирки. Не пил. Не курил. Был идеальным. И ужасно, запредельно скучным.
Педагогический институт она выбрала из чувства протеста. Отец и мать верещали что-то про геологический, но носиться, как зарезанная, по стране с геологическим молотком наперевес, шурфить, общаться с сомнительной публикой, есть то, что приготовлено на костре, спать в палатке при минус тридцати и отбиваться от слепней и комаров летом - удовольствие ниже среднего. Романтика странствий - это было не ее. Однажды муж робко позвал ее в лес. Но только увидев свернутую палатку у него в рюкзаке, она мигом прокрутила все возможные последствия, содрогнулась и твердо сказала нет. "Хочешь посмотреть на природу? Сходи в парк. Любоваться на красоты приспичило? Посмотри телевизор."
Неучтенным фактором оказался отец Павла. Сначала, к возмущению Светланы, он подарил ему мотоцикл. Потом вручил ключи от дома умершего деда и велел съездить и посмотреть. Кошмарные последствия она даже боялась себе представить.
У них родился ребенок. Девочка. Свету она раздражала с самого начала. Она, как могла, гасила в себе это чувство. Пыталась "сюсюскать". Поддерживала разговоры с "офисными" мамашами о сортах памперсов и брендовых чепчиках, но ей все время казалось, что она играет какую-то роль.
А потом малютка заболела, и Света вдруг увидела другого Павла. Сосредоточенного, упрямого, злого. Который мог прорваться к главному врачу больницы и говорить на повышенных. Неожиданно для нее задействовать какие-то связи. Сутками не отходить от постели ребенка.
У Капы (да, ребенка назвали Капитолиной, как это не звучало дико) оказался ложный круп. Она задыхалась там, где были ковры, шерстяные вещи, шерсть кошек и собак. Какие-то материалы, даже ДСП из которого была сделана мебель, вызывали у нее удушье. Сделать с этим было нельзя ничего.
Павел возился с дочкой днями и ночами. Делал ей ингаляции. Отпаивал какими-то травами. И совсем не реагировал на язвительные реплики жены.
Когда она подросла, Павел стал отправлять ее в оздоровительные лагеря. Вот и сейчас она была в лагере. А Павел сел на свой ужасный мотоцикл, к которому Света даже подходить боялась, и уехал в дом деда. Жены он с недавних пор сторонился, и Света догадывалась, что дело в дочке. Каким-то запредельным чутьем он определил отношение Светы к ней, и молча его осуждал.
Когда Свете позвонили из полиции, что Павел в тяжелом состоянии с ножевыми ранениями находится в районной больнице, она впала в состояние, близкое к истерике. Живущая в своем маленьком мирке с подружками, милыми сплетнями и заботами учительницы начальных классов, она впервые растерялась и не знала, что ей делать. Не думая, она описала свою проблему в коллективном школьном чате и вздрогнула, когда зазвонил телефон.
Игорь Павлович, учитель физкультуры, был немногословен.
-Я подъеду через двадцать минут. Одевайтесь.
Ровно через двадцать минут ярко-красная Лада Калина физкультурника была у подъезда. Света хлопнула дверцей, и Игорь Павлович, с которым они до этого особо не пересекались, сразу взял высокий темп движения, выехав на пригородную трассу.
-Я звонил в больницу, - коротко докладывал он. - Его стабилизировали, он уже не в реанимации, а в хирургии. Пока без сознания, потерял много крови. Нам скажут, какие препараты надо купить - больница нищая.
-Может его перевезти?
-Мне сказали, что не стоит. Впрочем, на месте всё посмотрим.
Павел открыл глаза и увидел облупившийся потолок. Немного повернул голову и обнаружил не менее облупившиеся, покрытые ядовито-зеленой краской стены. Он лежал на жесткой кровати, стянутый бинтами, в животе и в боку болело, неприятно, но терпимо. Последнее, что он помнил, было лицо парня, который тыкал в него чем-то острым. Мерзкое, радостное, как будто он получал удовольствие, убивая Павла. Он полежал еще немного и вспомнил крики девочки. Что с ней стало? Куда ее увезли? Он не знал, но собирался все выяснить, как только встанет на ноги. Обязательно.
Затем он подумал о том, что дверь в том осталась раскрытой, а на плите остался чайник; что мотоцикл могли украсть... но потом эти мысли смыла новая волна боли, и он потерял сознание.
Глава 3
- Значит имела место пьяная драка? - Следователь не спрашивал, а утверждал. Павел, несмотря на тянущую боль в животе и в боку, умудрился сесть, опершись об подушку и уставился на протокол, который человек с казенным, одутловатым лицом, неторопливо заполнял плохим размашистым почерком.
-Не было никакой пьяной драки, - сообщил Павел, глядя на закорючки следователя.
-Ваши соседи утверждают иное. Вы со случайным знакомым, после распития бутылки водки, которая, пустая, обнаружена у вас на столе в комнате, на почве неприязненных отношений устроили драку, в процессе которой вам нанесли несколько ударов острым предметом.
-Не было никакого случайного знакомого! - У Павла резко заболел живот, но эту комедию необходимо было прекращать. - Я видел этого парня в первый раз в жизни. И мы с ним не пили. Вообще. Запросите анализ крови при поступлении - алкоголя в крови вы не найдете! Бутылку мне на стол поставили, моих пальцев там тоже быть не может. Там были мужчины, двое. Они схватили девочку, которая пряталась у меня. Маленькую девочку. Она не хотела с ними идти. Это похищение, понимаете вы?
-Соседи и свидетели утверждают иное. - Следователь упорно продолжал писать. - Вы приехали и устроили распитие спиртных напитков. Никакой девочки не было, она вам привиделась. Вы что-то не поделили со своим знакомым и спровоцировали драку.
-Ага, а в следующий раз вы скажете, что я сам нанес себе эти удары ножом.
-А знаете... Не исключаю. Учитывая, с каким упорством вы мешаете следствию установить истину, я могу предположить что угодно.
-Прекратите этот фарс, - раздался женский голос. - Я подам жалобу в прокуратуру, что вы оказываете давление на потерпевшего. И, кстати, вам никто не давал права его допрашивать.
-Кто пустил постороннего в палату?
-Я не посторонняя. Я его жена.
Света вместе с физруком с возмущением глядели на следователя. Тот побагровел и сказал:
-Это просто беседа.
-Тогда к чему протокол? Если это беседа, то эта ваша бумажка никакой силы не имеет. Зря вы ее пишете.
-Вы мне указываете, что делать? - с пугающей вежливостью спросил следователь. - Светлана Андреевна Блазнюк, я правильно понимаю?
-Да. Только не Блазнюк, а Петрова.
-Ваш дед, Блазнюк Христофор Генрихович осужден по 275 статье, я не ошибаюсь?
-Причем здесь это?!
Павел в шоке переводил взгляд со Светы на следователя и обратно.
-Может и ни при чем. А может при чем... До встречи. Как поправитесь, я вызову вас повесткой.
И следователь, слегка толкнув плечом оторопевшего физрука, вышел из палаты. Через некоторое время в дверь заглянула бабка в халате в горошек и с перебинтованной головой.
-Заходить-то можно уже?
-Можно, - кивнул Павел.
И обитатели палаты, выгнанные ретивым следователем в коридор, отправились обратно по кроватям.
-Я не понимаю, что происходит вообще, - Света была в страшном нервном напряжении. - Эта твоя проклятая дача. Эта девочка какая-то. Мужики. Бутылка.
-Я сам ничего не понимаю, - признался Павел. - Но что-то начинает складываться.
-Что?
-У деда закрытая территория. СНТ. Его избушка - уже реликт, там понастроили особняков, на входе серьезная охрана. А тут два братка на джипе. Кто-то ведь их пустил. Кто-то распространил потом слухи про пьянку. Про пьяную драку. Бутылку подложил...
-Думаешь, кто-то из товарищества?
-Уверен. Найдем его - узнаем, кто противодействует.
-Простите. - Паша со Светой повернулись к Игорю. Физрук помялся и спросил.
-А 275 статья - это про что?
Света тяжело вздохнула, а Павел закатил глаза.
Глава 4
Игорь с самого детства считал, что жизнь его удалась. Его папа и мама любили друг друга, не напивались и не дрались. Каждое лето они все вместе уезжали на море и шли походом в горы, а потом неделю стояли дикарями на побережье. С детства Игорь запомнил яркое солнце, веселые компании под виноградными лозами, чудных насекомых - мохнатых, рогатых, большекрылых - налетающих на лампочку в саду. И душистый запах южной ночи. И смех. И соседскую девочку, звавшую в гости к шумной гурьбе загорелых, драчливых, южных ребят.
Куда всё делось? В какую чёрную яму провалилось всё, что составляло основу счастья и радости прошлых лет.
Отец умер от инфаркта. Мама потеряла интерес к жизни. А Игорь неожиданно нашел себе жену. Всем была девушка хороша - яркая, позитивная. С ней было не скучно, у нее никогда не переводились идеи. Правда, часто они были вариациями на тему "Как стать звездой" и "Как разбогатеть", но молодого и влюбчивого Игоря это не смутило. Мама дала на обустройство всю папину заначку. Игорь съехал в пригород, фактически в деревню. Купил там небольшой дом. И неожиданно обнаружил себя не просто женатым человеком, а мужем блогера. Дом напоминал сцену с декорациями, где действие происходит на крохотном пятачке у окна, а все остальное - задник, заваленный ненужными предметами. День за днем Марина вертелась перед камерой, улыбалась, рассказывала про прекрасную жизнь. Видная в камеру часть пространства напоминала домик Барби или, скорее, комнату игрушек девочки с больной фантазией: всё розовое, всё блестящее, куча ненужных, непонятных, но ярких предметов. При попытке как-то ей помешать, Марина взрывалась, моментально превращаясь в фурию. И - да, она не работала, не готовила, однако тратила деньги на поддержание своей кукольной, иллюзорной жизни столько, что Игорю пришлось взять кредит. Потом еще один. Потом начались неприятности на работе, поскольку жена фактически взяла Игоря в рабство, заставляя работать рабочим сцены, осветителем, статистом, уборщиком, поваром. Незаметно прошло несколько лет. Игорь перебивался случайными заработками. За все время он ни разу не посетил мать, которая, видимо, надеялась на внимание и заботу молодой семьи. Всё - силы, средства, эмоции - уходило в никому не нужный, пустой зрачок камеры и размещалось среди тысяч таких же, безликих, глупых, бездарных блогов о ненастоящей, придуманной жизни.
Он не помнил, с чего всё началось. Марина снова что-то поставила ему в вину. Потом, кажется, разговор зашел о его матери. А дальше его захлестнула ярость, в руках оказался штатив. Потом он крушил игрушечный, розовый уголок, а Марина с криком убегала от него. Он выскочил следом на улицу. Была зима. Мелькнуло ее ядовито-синее пальто. Завизжали тормоза грузовика. Удар. Игорь подбежал, сжимая в руках кусок сломанного штатива... Кровь на снегу. Причитающий водитель большегруза, выскочивший в тапках на босу ногу. И хлопья снега, падающие на ее открытые глаза.
Был суд. Его оправдали. Два года Игорь прожил с матерью, снова устроился на работу, потихоньку начал раздавать долги. Но до сих пор вздрагивал, услышав в толпе знакомые женские интонации.
Школа смиряет всех. И учителей, и учеников, охранников и даже уборщиц. Ощущение общей беды, заботы, чувства долга и всеобъемлющего административного идиотизма роднит совершенно разных людей. Не стал исключением и Игорь. Услышав, что Света, учительница средних лет с вечно обреченным взглядом, оказалась в беде, он, не раздумывая, взялся помогать. Приехал. И стал свидетелем сцены разговора Павла со следователем.
-А 275 статья - это что? - спросил он у мгновенно напрягшихся Павла и Светы.
-Измена родине, - мрачно прокомментировал Павел. - Конкретно - деду инкриминировали разглашение государственной тайны.
-Его оговорили! - вскинулась Света. - Он был невиновен! Он своего коллегу прикрывал, взял все на себя!
-Тебе виднее, Свет, - легко согласился Павел. - Давайте не будем об этом говорить.
-Давайте, - кивнул Игорь. Он огляделся, обратил внимание, что все население палаты старательно изображает полное отсутствие интереса к беседе и вздохнул тяжело.
-Я пока лежал - думал, - сказал Павел. - этих вот... он покрутил пальцами... этих вот отморозков кто-то должен был пустить через ворота. К нам в товарищество так просто не заедешь. У нас ведь и непростые люди живут.
-Мне казалось, что у тебя там какая-то деревня, - заметила Света.
-Ты была-то один раз.
-Ну и кто их мог пустить? - с интересом спросил Игорь.
Павел изобразил на клочке бумаге некое подобие схемы.
-Вот тут и тут - улицы. Параллельно и перпендикулярно. Мой дом расположен на углу. Здесь, с правой стороны, по улице одни глухие заборы. Причем и справа и слева. Девочка вряд ли появилась отсюда. А вот с левой стороны... У самого леса живет семья местного электрика и, по совместительству, сторожа. Ну и вообще, мастера на все руки. Дяди Васи, короче. У него курятник, парники, слесарная мастерская, домик с печкой. Все крышами соединено. Вряд ли он при делах.
-Предположим. А дальше.
-Дальше многодетная семья. Абсолютно бестолковая. Вечно - то ведро в колодце утопят, то окно разобьют, то дверь у них заклинит. Дядя Вася там постоянно косяки всякие устраняет...
-Мы поняли. Дальше.
-Дальше - бухгалтер с мужем и сыном. Страшная тетка, ее все у нас боятся. Скандалистка, сплетница и весьма злопамятная дама.
-Сколько человек осталось?
-На самом деле трое, если мы берем нашу улицу. Бизнесмен из Казани с семьей, парочка журналистов с дочкой. И, в самом начале улицы - настоящий дворец, трехэтажный особняк, фонтан, искусственные скалы и львы у входа. Там богатое армянское семейство живет.
-Как-то никто не подходит.
-Если мы предполагаем, что девочка прибежала откуда-то рядом, то необходимо проверить всех.
Игорь подумал и решил:
-Дайте-ка мне ключи. Всё равно машина только у меня. Я съезжу, представлюсь вашим знакомым. Ну, или родственником. И постараюсь все про всех выяснить. Да и порядок наведу, у вас там, наверное, ужас что.
-И посмотри, что там с моим мотоциклом.
-Обязательно, - улыбнулся Игорь. - Он не знал, зачем ему все это нужно, но чуствовал, что жизнь начала играть новыми красками.
Глава 5
Если что и осталось у Игоря хорошего в воспоминаниях про Марину, так это ее способность к лицедейству и моментальному перевоплощению. К дяде Васе пришел забитый жизнью обыватель в линялой куртке, перекрученной в рукавах толстовке с жирным пятном на животе и поношенных джинсах. На ногах Игоря были крепкие порыжелые башмаки гэдеэровского еще производства, в руках - сумка.
-Уважаемый, - Игорь встал на цыпочки над калиткой, заглядывая во двор. - Мне бы Василия?
-Ну я Василий, а что, - с легким оттенком пренебрежения спросил невысокий мужчина в стройотрядовской куртке, одним взглядом оценивая фигуру Игоря - от его круглого, очкастого, с извиняюще-просительным выражением лица, до грязных ботинок.
-Я от ваших соседей... Такое несчастье. Мне сказали... Возможно, дом... Хотел бы купить...
-Пашка дом продает? - Василий задумчиво почесал небритую щеку. - Ну заходи, поговорим.
По металлическим плашкам, явно вывезенным с какого-то предприятия, они добрались до сарайчика с плоской крышей. Внутри стоял небольшой токарный станок, фрезерный станок, сверлильный станок, тиски с зажатыми в них зубчатым колесиком, по стенам висел различный инструмент, а на полу и в ящике в творческом беспорядке валялись части от разных механизмов и мотки проводов.
-Закрыли в школе кабинет труда, - пояснил Василий, махнув рукой в сторону станков. - Все оборудование выкинули на помойку. Я как увидел, сына оставил сторожить, а сам за "Газелью". За один раз все и вывезли.
-Надо же! - Игорь наклонился и осторожно потрогал пальцем фрезу
-Не порежься... профессор. - Василий почему-то развеселился. - Ты хоть лампочку в жизни сам вкручивал?
-Лампочку... Конечно... Вы шутите? Я даже кран сам чинил.
-Ну тогда коне-ечно. Пойдем по пятьдесят. - Василий поднялся и кивком позвал за собой Игоря. Они взошли на крылечко невысокого домика, сырого, с линолеумом на полу. Было тесно и полутемно, отовсюду что-то свисало - какие-то травки, сушащееся над печкой белье. Справа и слева были старинные шкафчики со следами современного ремонта: так, Игорь с содроганием увидел латунные дверные петли на резной дверце 19 века. Василий, тем временем, достал затейливую бутылку в виде кремлевской башни и разлил водку в разнокалиберные стаканчики. Опрокинули по стопке. Василий выудил корявыми пальцами из банки маленький огурчик и дал Игорю, у которого на глазах выступили слезы.
-Валюта, - плеснул он жидкостью в бутылке. - Заказчик отдал. Попал в яму на дороге, диск погнул, колесо спускает. А запасок на иномарках нет сейчас. Ну, мы с сыном остановились, колесо ему сняли, да и кувалдой прошлись по краю диска. Хорошо, не литой у него был, штамповка. Спустили воздух, смазали по краю герметиком, опять накачали - держит. Ну он нам початый ящик и отдал. Если руки откуда надо растут, человек завсегда проживет. Правильно? Как там тебя?
-Алоизий, - сказал Игорь.
-Ну, дал Бог имечко. Давай, еще по одной.
Выпили. Потом Игорь, потупившись, начал выспрашивать, что не так с домом, который, якобы, Павел хочет продавать.
-Да дом-то слова доброго не стоит. Нижний венец подгнил, менять пора. Крыша тоже ремонта требует, по трубе течет, я говорил Паше. Окна ставили на отвяжись - там утеплять надо по-новой, а еще лучше пластиковые заказать с утеплением сразу. Паклей еще раз пройтись везде - у Павла сквозит так, что свечка потухнуть может. Да и огород - не огород, а музей сорняков. Ты не потянешь, Алоизий, без обид.
-А что за драка там была, или не драка...
-То не нашего ума дела. Говорят, наехали на Пашу какие-то быки... Так-то он парень неплохой, хотя общаться не любит. Лена, это председатель наш, говорит, что пьяная драка там была, но Паша - он не пьет вообще, я -то знаю, не раз предлагал. Мутная какая-то история.
-Я слышал, там еще какая-то девочка была...
-Вот этого вообще не знаю. Да, кстати, скажи Паше, что я его мотоцикл к себе пока поставил, он у меня под навесом. В порядке, все работает. Даже фильтр ему поменял, у меня запасной валялся. Так что пусть выздоравливает и берет.
-Спасибо.
-К нормальному человеку и отношение нормальное. Мы не какие-то там...
Через некоторое время Игорь вернулся, заказал такси к воротам и с наслаждением снял надоевшие очки, натершие переносицу.
-Василия вычеркиваем, - сказал он себе.
Глава 6
Анна уже вышла из леса, когда колесо ее тележки подвернулось, и пятилитровые бутылки повалились на дорогу.
-Дайте. я помогу, - оказался вдруг рядом симпатичный человек средних лет, в белой толстовке, с желтым рюкзачком за плечами, в чистых, как из магазина, серых джоггерах и белых кроссовках.
-Пожалуйста, - согласилась Анна. - Человек, наклонившись, вынул из кармана штанов какой-то мультитул и, немного поковырявшись, с треском поставил на место колесо, загрузил обратно бутылки с водой и покатил тележку за Анной.
-С родника идете? - спросил он.
-Да. - Анна вздохнула. - Лесной воздух и прогулки идут на пользу. Успокаивают. С жизнью примиряют.
-У вас тяжелая работа?
-Не знаю, как вам сказать, - она, неожиданно для себя, улыбнулась. - С точки зрения простого обывателя работа сомнительно легкая. Мы с мужем журналисты.
-Как интересно, - сказал человек, и это не было дежурной вежливостью. Ему и в самом деле было интересно. Анна, постепенно распаляясь, вывалила на него свои проблемы на радио, связанные с тем, что прошлого редактора программы уволили, а новый пытался везде поставить своих людей, изменить расписание, да и к содержанию у него накопилось немало претензий. Человек кивал, вставлял сочувственные замечания в нужных местах и, полное впечатление, разбирался в теме. Так дошли до дома. Совершенно логично было предложить симпатичному спутнику чаю, а заодно и познакомиться.
Пили чай на веранде вчетвером. Анна, ее муж Сергей, как всегда чем-то недовольный, их шестилетняя дочка Лизка, кидавшая на гостя быстрые взгляды, когда тот не видел, и сам гость. Каждый раз извиняясь, он время от времени быстро что-то набирал в айфоне, отставлял его в сторону, но тихие сигналы постоянно не давали ему покоя. В конце концов, извинившись, он поставил гаджет на беззвучный режим и перевел прием сообщений на умные часы.
-Чем занимаетесь, - мрачно поинтересовался Сергей, которому не понравилось представление с телефоном.
-Всем понемногу. - Человек обезоруживающе улыбнулся. - Присматриваю здесь дом. Вроде как угловой собрались продавать...
-Павел? - Супруги переглянулись. - Это странно. Хотя, после того случая...
-Какого случая? - моментально зацепился молодой человек.
-Я не услышал, кем вы работаете? - повторил Сергей уже гораздо менее дружелюбно.
-Всем понемногу, - опять уклончиво отозвался человек. Что-то увидел на часах и быстро ответил в телефоне. - Будем так говорить, моя работа в основном на онлайне.
-А зовут вас как, онлайн-работник?
-А фамилия... Фамилия моя слишком известна, чтобы я вам ее называл, - засмеялся человек. - Игорь я.
-Дом вам зачем?
-Ну уж точно не затем, чтобы картошку сажать, - опять улыбнулся человек. - Отдохнуть на фоне природы. Гостей пригласить. Посидеть, помедитировать. Интернет у вас хороший, я уже узнавал. Картинку можно хорошую сделать, окна там на правильную сторону выходят.
-Вы блогер, - вдруг осенило Анну. Гость, кивнув, развел руками.
-Что собираетесь снимать в нашей глуши? - мрачно поинтересовался Сергей.
-Уж точно не совковых шестисоточников. У меня есть серия тренингов, которые лучше проводить на природе. Часть - в доме, часть на пленэре. Это не то, что чилить на Мальдивах. Здесь покой, природа аутентичная.
-Если местные не натянутся пива и не включат на полную "Владимирский централ", - вдруг прорвало Сергея. - Вроде уже и уехали далеко, но быдло везде остается быдлом!
-Что вы хотите в этой стране? - Гость, оттопырив мизинец, меланхолично попивал глоточками чай. - Я радуюсь тому, что нашел здесь вас. Истинно образованных и порядочных людей видно сразу.
-Вы в самом деле хотите купить этот дом, - спросил Сергей.
-Присматриваю, - неторопливо признался гость. - Но если там действительно какая-то темная история?
-Нет-нет, - влезла Анна. Глупость какая-то. К Паше зашли какие-то отморозки, ткнули его ножом и уехали. Мы все были в шоке. Если здесь такое возможно, я первая отсюда соберусь. Но Лена, председатель наш, объяснила, что это были какие-то залетные бандиты, которые что-то там с Павлом не поделили, выпили, поругались и... Их задержали уже, она говорит. У нее брат в полиции работал, он в курсе всех этих дел. И на проходной в стоп-лист внесли. Говорят, Павел сам им и открыл, а оно вот как получилось. Кстати, как там Павел?
-В больнице. Я с его женой общался, - пояснил гость. Она еще про какую-то девочку твердила.
-Вот уж не знаем ни про какую девочку - пожал плечами Сергей.
Вырвавшись от гостеприимных хозяев, Игорь потихоньку вышел через лес к обочине дороге, где его ждал автомобиль. Открыл блокнот и вычеркнул строчку: "Тарасовы, муж и жена. Журналисты".
Глава 7
День у Артура не задался с самого утра. Проторчав два часа на рынке и закупив все необходимые продукты, он обнаружил, что машина его не заводится. Впустую покрутив стартером, Артур с досадой хлопнул дверцей, сунулся за телефоном - и обнаружил, что забыл его дома. Громко рассказав по-армянски обо всех достоинствах производителей автотранспорта в целом и сумрачного немецкого гения, сотворившего его древний опель в частности, он обнаружил благодарного слушателя. Прилично одетый молодой человек человек, стоявший у маленькой красной машинки, похлопал в ладоши.
-Ты понимаешь по армянски? - спросил озадаченный Артур.
-Немного, - ответил тот.
-Брат! - взмолился Артур. - У отца день рождения! А у меня машина не заводится. Может ты посмотришь?
Молодой человек, назвавшийся Игорем, посветил фонариком под капотом, подергал какие-то проводки, проверил коробку предохранителей и сказал:
-Электрика. Прозванивать надо. Извини, не помогу. Могу добросить до отца, если хочешь. А машину мы закроем пока.
-Выручишь, брат! - обрадовался Артур. Они в четыре руки переложили пакеты продуктов, почти полностью заполнив пространство красной Лады "Калины" и за полчаса добрались до товарищества. Там, не слушая возражений, Артур затащил Игоря на праздник. Сидя в саду, рядом с золочеными львами, у пруда с плавающими рыбками, пили за здоровье Ефрема и его день рождения, за Тотоса, за Егиша и его жену Агавни, за Геворга и его жену Гаяне. Много за кого поднимали тосты в этот праздничный день. Игорь шутил, рассказывал истории и вообще был душой компании.
-Сурен? Ты знаешь Сурена, - вдруг вскричал Ефрем. - Это прекрасно! Что? Хочешь купить здесь дачу? Здесь хорошее место! Надумаешь строиться - помогу. Никому не звони, иди прямо ко мне... Павел? Нет, не знаю я тот конец особо. Нелюдимый он человек какой-то, да. Видел. Машину видел, джип Чероки. Стоял напротив его ворот. Два человека. Плохие люди, не замечал их здесь раньше. Пробовал мою чачу? Как не можешь? Оставайся у нас, завтра уедешь, места хватит... Ну ладно, как знаешь. Номер? А знаешь, запомнил я их номер. ОО 385... И еще регион московский...
Потихоньку со всеми попрощавшись, Игорь вышел за калитку и, неожиданно, столкнулся с таджиком средних лет, в рабочей спецовке.
-Что ходишь здесь? - недружелюбно спросил тот.
-Я в гостях был...
-Что ходишь здесь, вынюхиваешь... Зачем приходишь?
Игорь молча повернулся и пошел к машине, которую загнал вплотную к ограде. Таджик не отставал, продолжая задавать вопросы. Игорь газанул, вырвав кусок дерна, вывернул на дорогу и поехал к выходу из товарищества.
"Армян вычеркиваем", - сказал он себе. - "А вот таджик подозрительный".
Когда он выехал на шоссе, тянущееся вдоль леса, было уже совсем темно. Он ехал, перебирая в голове все, что ему удалось узнать, как вдруг, идущая навстречу машина, врубила дальний свет и вывернула на встречную полосу. Щурясь от невозможно яркого света, держась за руль, Игорь закричал. Вдруг, в какой-то момент, дорога кончилась, машину стало подбрасывать на каких-то кочках, затем она провалилась в яму, подлетела вверх, вниз, врезалась в дерево. С трудом открыв искореженную дверцу, Игорь вылез и почти сразу увидел огни фонариков от дороги и силуэты двух автомобилей, стоящих на обочине. Прихрамывая, Игорь побежал в чащу. Его преследовали. Он слышал голоса. Игорь несколько раз падал, поднимался, опять падал. Неожиданно покатился вниз по обрыву и шлепнулся в воду. Это была река, жутко холодная, но неглубокая. Перебравшись на тот берег, Игорь опять углубился в чащу и шел до тех пор, пока не понял, что неизвестные преследователи отстали.
"Прекрасно", - подумал физкультурник. - Машина разбита. Меня ищут. Я неизвестно где. Телефон... - тут он пощупал нагрудный карман и обнаружил телефон.
"Прекрасно", - сказал себе Игорь, увидев, что заряда хватит не более, чем на пару звонков. - "Просто великолепно".
Он не знал, что ему делать. Он понимал, что кем-то обнаружен, и этот кто-то явно хочет помочь ему встретиться с бывшей женой. Даже в таком положении он не хотел звонить по номеру, который хорошо помнил, хотя тот даже не был записан в телефоне.
Стало совсем темно, по веткам зашуршал дождь, и Игорь, наконец, решился. Он набрал, морщась, закрывая телефон от дождя полой модной куртки со стразами. Трубку взяли после третьего гудка.
-Салам алейкум, - осторожно сказал Игорь в трубку.
-Уа алейкум ассалям, - раздалось в ответ.
-Я Игорь. Брат Ирины, - представился физкультурник.
После небольшой паузы, голос в трубке спросил:
-Что хотел, Игорь, брат Ирины?
-У меня проблемы. Пропала девочка. Друзья попросили помочь. Я вписался. Ходил, интересовался в товариществе. А сейчас.... - он пытался подобрать нужные слова - сейчас меня хотели ....эээ зажмурить.
-Говори нормально, - сказал грубый голос. - Где ты находишься? Один?
-Разбил машину. В лесу. Преследовали. Ушел.
В трубке опять помолчали.
-Скинь геолокацию. - велел голос. - Жди. Сиди ровно.
Короткие гудки.
Игорь скинул геолокацию и, как мог, запахнулся в промокшее насквозь пальто.
Через два часа Игоря, который уже начал подмерзать, окликнули.
-Игорь? Двигай сюда.
Пройдя за каким-то молчаливым верзилой метров сто, физкультурник вышел на лесную дорогу. Там стоял монструозный черный джип. Возле него курили еще двое, как бы сказал писатель, без особых следов интеллекта на лицах. Такими физиономиями, как показалось Игорю, можно было напугать и Николая Валуева.
-Брат! - Из машины выскочила хрупкая девушка в желтом пальто и порывисто обняла физкультурника. На глазах ее были слезы.
В машине зазвонил телефон. "Слушаю, Клим, - раздалось из салона. - Нашли? Ладом. Грузите, отвезите её на Советскую, там Кукольник мне должен... И шабаш... Так, Ирина, где там твой...
-Я здесь. - Игорь встал у дверцы. На него взглянули равнодушные, словно стеклянные глаза. Лицо у человека было почти лишено эмоций, словно за рулем сидел манекен. Потом угол его рта чуть приподнялся.
-Знатный шмот у тебя, Игорь. - Он произнес имя так, словно смаковал его. - Садись на заднее, с братвой поедешь. Дома наговоритесь, Ира. Да, машину твою мы нашли, её приведут в порядок. Сейчас едем к нам, а завтра будем посмотреть.
Игорь сел на кожаное сиденье и его зажали с двух сторон дюжие "братки". Джип рыкнул и покатил, качаясь на многочисленных ямах.
Глава 8
Рыжая девочка сидела в подвале, в свете тусклой, угасающей лампочки. В углах клубились тени. Одна из теней стала огромной, блеснули красные глаза. Миг - и она поглотила свет. Наступила полная темнота.
Павел проснулся от того, что по листве за окном шуршал дождь. В палате все спали. Стояла такая глухая, беспросветная тишина, какая может быть только в ночных больничных палатах. Наощупь, морщась от боли в животе, Павел вышел в коридор, чтобы добраться до туалета, который был глухо занят днем.
Сон про девочку снился ему постоянно, а еще изводило чувство вины: если бы он запер дверь, если бы он отсиделся, все бы было иначе, казалось ему. Потом, по здравому размышлению, он понимал, что все не так.Игорь, сотрудник его супруги, взявшийся за дело, давно перестал выходить на связь. Светлана говорила, что он несколько дней не появлялся на работе: сказали, что взял отпуск за свой счет. Сама она посещала мужа, делая три пересадки и два километра пешком регулярно, через день. Следователь заходил еще раз, но больше не давил. Заполнил протокол со слов Павла и не прощаясь удалился, жутко чем-то недовольный.
Хуже нет, чем ждать. Павел пересчитал все трещинки на потолке, сложил и разделил количество половиц в палате. С каким-то удивлением наблюдал, как молодые кипятят чай, используя провода от разбитой лампы дневного света и два лезвия от безопасной бритвы (где они их взяли-то, давно ведь не выпускают?)
Постепенно он познакомился со всеми соседями и услышал ворох самых незамысловатых историй. Один по пьянке чуть не отпилил себе ногу бензопилой. Другой неудачно свалился с бани, когда чинил крышу, да так, что арматурина проткнула плечо. Ученик печатника не вовремя нажал кнопу "стоп" и руку ему собирали из запчастей. Другой, молодой парень, из любопытства сунул руку в работающую кофемолку (как оказалось, если постараться, технически сделать это возможно). Короче, в палате собрались гении ловкости и мастера удачи. Ну и он среди них.
А потом его удивила Света. Однажды, она, тяжело вздохнув, села к нему на кровать.
-Как-то у нас не с того все началось, Паш, - вдруг сказала она.
-В смысле? Павел от удивления приподнялся с подушки, несмотря на боль.
-Да чего уж там. Я тебя, оказывается, не знала совсем. - вдруг призналась жена. - Мне просто было удобно, что ты рядом. Тебе, наверное, что рядом я. Как-то стерпелось. Не слюбилось, но стерпелось. А мы, как оказывается, друг друга не знали.
Павел попытался вызвать в себе какие-то чувства: обиду, жалость, гнев - и не смог. Спокойно посмотрел на Свету.
-И что ты поняла?
-Что ты неравнодушный, Паша. И это здорово. Ты не представляешь, как это здорово, когда вокруг так много равнодушных людей.
Неожиданно она всхлипнула и он, обняв ее, чего не делал очень давно, успокаивал, покачивая и шепча на ухо всякие глупости.
Это было вчера. А сегодня опять пришел этот сон. Он помнил, когда у них появился ребенок, он страшно боялся что-то в нем повредить: это был маленький, хрупкий комочек, мяукающий, как котенок. Ему снились ужасы. Вот он везет санки, оборачивается - а ребенка нет. Или: вот он катит коляску, и вдруг сверху что-то падает, падает.... Потом прошло, успокоилось. А теперь опять сердце не на месте. Что случилось?
С Капой они любили играть в угадайку. Он загадывал нужную вещь или желание, а она отгадывала. На следующий день так же делала она, а отгадывал Павел.
Однажды он пришел очень злой с работы. Сел составлять таблицы по олимпиадам и в какой-то момент шарахнул об пол коробку с карандашами. Карандаши разлетелись по всей комнате.
Капитолина, посмотрев на это, исчезла куда-то, а буквально через час подала ему "блокнот моей ненависти".
-Я угадала? - спросила она. И Павел заставил себя улыбнуться
-Угадала.
В другой раз не повезло Капитолине. Кто-то увел у нее в школе почти новые кроссовки, которые она очень любила. Поиски ничего не дали. Неожиданно для Павла, Капа очень расстроилась и шмыгала носом весь вечер. Павел молча подал ей пачку таблеток "негрустина", которую купил заранее, как раз для подобных случаев. В баночке из темного стекла, под пробкой жевательные конфеты, формой напоминающие таблетки.
-Подойдет?
Заплаканная дочка молча кивнула, распотрошила пачку и уставилась в окно, меланхолично жуя.
Кстати, кроссовки потом нашлись в коробке у бабы Нюры - пожилой нянечки, которую одни глубоко уважали, другие смертельно боялись, причем и те и другие - обоснованно. На вопрос, как они оказались в ящике, баба Нюра дипломатично промолчала, поглядев на прислоненную к стене скалку, которую "на всякий случай" всегда таскала с собой на работу.
В лагерях Капитолина тоже не терялась, мигом выбиваясь в лидеры и организуя вокруг себя компанию, результаты деятельности которой вожатые потом долго вспоминали с замирающим ужасом.
...Капитолина влетела в палату, с треском распахнув дверь, и у соседа из рук выпал неочищенный мандарин.
-Так, пап, во что ты опять вляпался? Нет, молчи, молчи, мама уже рассказала! Это же надо, пап! Ну-ка признавайся, что ты ей не сообщил! А Игорь Анатольевич тоже участвует? Ты знаешь, что ему машину разбили и захватили в плен? Мама волновалась, а сейчас ей волноваться нельзя... ой...
Павел очень медленно повернулся к ней от окна и спросил:
-Почему ей нельзя волноваться?
-Капа озабоченно потерла свой носик, стрельнула глазами туда-сюда и замолчала. Молчание затягивалось. Потом сосед Серега, что попал себе бензопилой по ноге, хрюкнул, что видимо означало у него хихиканье, и спросил:
-Кого хоть ждет, мальчика или девочку?
-Пока не знаем... ой...
-Вот мне интересно, почему о беременности своей жены я узнаю таким вот образом, - тихо поинтересовался Павел. - Соседи с каким-то предвкушением наблюдали за сценой.
-А ты знаешь, у нас в лагере такое было! Тебе скажут, ты не верь! Столовую мы не поджигали, это все враки. И кабана на территорию не мы заманили...
-Кабана... Так, доча, не спрыгивай с темы. Когда узнали?
-Четыре недели уже... Значит все остальное тебя устраивает?
Павел поперхнулся.
-Насчет кабана я тебя потом отдельно спрошу...
-Там в бумаге все неправильно написано!
-В какой бумаге?
-Которая из лагеря пришла. И вообще, я считаю, что штраф за это брать нечестно. Надо соблюдать правила... эти... противопожарные.
Павел откинулся на подушку и закрыл глаза. Потом, помолчав, спросил:
-Так что с Игорем?
-Теперь все хорошо. У его сестры муж очень крутой... Ну этот. Короче, он всех, кто Игоря Анатольевича хотел убить - изловил! Вот!
"Как все хорошо начиналось, - размышлял Павел, лежа с закрытыми глазами, пока дочь, продолжая выдавать информацию, вываливала ему на тумбочку гостинцы. - Всего лишь хотел покосить на даче и п