За двадцать три года работы в уголовном розыске я выучила одну простую истину: если тело нашли в подвале, значит убийца либо очень спешил, либо очень хотел, чтобы тело нашли. А третий вариант, самый мерзкий - он просто играл со следователями, оставляя им послания в самых грязных и темных углах города, куда обычный человек не сунется без крепких нервов.
Этот подвал находился в заброшенном здании бывшего хлебозавода на окраине, куда я приехала в два часа ночи по вызову дежурного. Уже на лестнице, спускаясь по скользким бетонным ступеням, покрытым какой-то маслянистой жижей, я поняла, что сегодняшняя ночь будет долгой. Что кофе в термокружке, который я схватила на выходе, давно остыл и превратился в горькую холодную бурду, не способную ни согреть, ни взбодрить. Напарник Денис шел впереди, подсвечивая фонариком провалы между ступенями.
Внизу горела одна тусклая лампа без плафона, прикрученная проводом к ржавой трубе. Этого жалкого света хватало ровно на то, чтобы разглядеть грязные стены в потеках, битое стекло на полу и тело мужчины. Оно лежало на спине с руками, скрещенными на груди, словно покойника укладывал не убийца, а терпеливый санитар, привыкший к мертвецам. Я подошла ближе и сразу заметила главную странность: над грудью мужчины, в каких-то пяти сантиметрах над скрещенными руками, парил небольшой ларец, медленно вращаясь вокруг своей оси.
- Ты это видишь? - спросил Денис шепотом.
Я кивнула, слова застряли в горле. Реальность вдруг перестала подчиняться законам физики.
Ларец был сделан из черного дерева, покрытого тончайшей резьбой, и инкрустирован костью какого-то животного. Три печати из темного серебра скрепляли крышку, и каждая светилась изнутри тусклым багровым светом. Денис протянул руку, чтобы потрогать ларец, но я перехватила его запястье.
- Может не надо, - остановила я его. - Дождемся экспертов.
- Эксперты приедут через час, - ответил он, не отводя взгляда от мерцающего дерева. - А он что, так и будет висеть?
Я сама не знала почему, но через секунду моя собственная рука потянулась к ларцу, из простого женского любопытства. Мои пальцы коснулись печати, и в тот же миг мир исчез. Из ларца вырвались три черные жемчужины и впились в мою правую руку, вросли под кожу, и это было похоже на укус тысячи муравьев. Я погрузилась в черную патоку, которая затекала в уши, в нос, в рот, лишая возможности дышать и думать.
***
Когда я открыла глаза, надо мной висело небо с двумя солнцами. Тело мое изменилось, я поняла это когда увидела свои пальцы. Они стали длиннее и тоньше, ногти приобрели миндалевидную форму и бледно-розовый цвет. Мои настоящие ногти всегда были ломкими и квадратными. Я опустила взгляд ниже и обнаружила, что одета в тонкую льняную рубашку, распахнутую на груди, и длинную юбку из мягкой шерсти. Сквозь разрез виднелась моя грудь, которая в сорок три года уже потеряла упругость, а теперь выглядела так, словно мне снова восемнадцать - высокая, полная. Волосы упали на лицо тяжелой волной, и я провела по ним рукой от корней до самых кончиков - они доходили почти до пояса и были не моими обычными пепельно-русыми с проседью, а золотистыми, почти белыми, как лен, вымоченный на солнце.
- Ты первая, кто смог выжить, - раздался голос откуда-то слева, и я резко повернула голову.
Из леса, который начинался в нескольких шагах от меня, вышел мужчина. Он был высоким, под два метра ростом, и стройным. Его волосы, черные как вороново крыло, падали на плечи тяжелыми прядями, а глаза отливали расплавленным серебром. Я заметила, что в глубине этих глаз мерцали вертикальные зрачки, как у кошки или у хищной птицы.
- Кто ты? - спросила я.
- Тенеслав, - ответил мужчина, и его губы, тонкие и бледные, растянулись в подобии улыбки. - А ты - та, кого выбрал Ларец. Я чувствую жемчужины в твоей руке.
- Я не знаю, что это за Ларец и почему он выбрал меня, - сказала я, поднимаясь на ноги. Я с радостью ощутила новое тело, сильное и здоровое, без боли в пояснице и тяжести, которые мучили меня последние годы. - Мне нужно вернуться. У меня там тело, напарник, эксперты.
- Там, откуда ты пришла, уже нет ни напарника, ни тебя, - спокойно ответил Тенеслав, и его серебряные глаза впервые моргнули, как у рептилии. - Ты исчезла в своем мире, когда коснулась ларца. Теперь ты здесь, и обратной дороги нет, пока не исполнятся три желания. Одно желание уже использовано, - сказал Тенеслав, указав на одну потухшую жемчужину. - Ты непроизвольно пожелала выжить, когда падала между мирами. Осталось два желания на четверых.
- На четверых? - переспросила я.
- Нас, твоих истинных, четверо, - пояснил оборотень. - Каждый из нас проклят. Ты должна снять это. Успеешь за месяц - останешься в Тенесвейне, получишь магию и молодость навсегда. Не успеешь - вернешься в свой мир старой, какой была. Есть еще третий вариант - умрешь, не пройдя весь путь.
Я стояла на поляне под двумя солнцами, рядом со странным красавцем, оказавшимся моим истинным. Я совершенно не хотела умирать, да и возвращаться в свое старое тело тоже.
- Показывай дорогу, - сказала я, и Тенеслав кивнул.
Он развернулся и пошел в лес, не оглядываясь, словно был уверен, что я пойду за ним. И я пошла, потому что выбора у меня действительно не было. Мы шли по лесу около часа, и за это время Тенеслав не проронил ни слова. Иногда он останавливался, поворачивал голову ко мне, и в такие моменты становился пугающе похож на птицу - та же резкая, отрывистая подвижность, тот же немигающий взгляд.
Лес в Тенесвейне оказался не похожим на земные леса - деревья здесь росли не только вверх, но и в стороны. Ветви переплетались в плотные узлы так, что сквозь кроны почти не пробивался свет. От этого внизу царил вечный сумрак, в котором я различали странные силуэты. Грибы светились зеленым фосфоресцирующим светом, разбросанные по мшистым кочкам, и от этого лес казался усыпанным изумрудными звездами, упавшими с неба прямо в траву.
- Мы пришли, - сказал Тенеслав, останавливаясь перед огромным дубом, в стволе которого была вырезана дверь.
Он толкнул ее, и она открылась внутрь, пропуская нас в просторную комнату, освещенную десятками свечей, плавающих в хрустальных шарах, подвешенных к потолку. В комнате находились трое мужчин. Первый сидел в глубоком кресле у камина. Этот мужчина был похож на ожившую статую - его кожа отливала перламутром, волосы были цвета спелой пшеницы и падали на плечи мягкими волнами, а глаза сияли яркой фиолетовой синевой. Уши у него были заостренными, как лепестки ириса, и на каждом висело по три серебряных кольца с крошечными изумрудами. Он был прекрасен. Настоящий эльф из книг.
Второй мужчина стоял у противоположной стены, прислонившись спиной к каменной кладке. Он был полной противоположностью первому - с огненными волосами, собранными в низкий хвост на затылке, и кожей цвета золота, покрытой тончайшей сетью золотистых чешуек, которые поблескивали при каждом его движении, как драгоценная броня. Он сжимал в руке кусок черного металла и, когда я вошла, резко разжал пальцы. Металл упал на каменный пол с глухим стуком, и на том месте, где его касались пальцы, остались обугленные, дымящиеся следы.
Третий лежал на широком кожаном диване. Он поднял голову, и я увидела, что это взрослый мужчина с лицом, выточенным ветрами, с темно-синими, почти черными волосами и глазами цвета океана в шторм. Он был одет в тонкую рубашку из серебристой ткани, расстегнутую до пояса, и на его торсе перекатывались кубики пресса.
- Вот и наша спасительница, - произнес рыжеволосый мужчина с чешуей, и его голос оказался низким, с металлическим оттенком. - А я уж думал, Тенеслав сожрет тебя по дороге.
- Я не питаюсь сырым мясом, Пламеней, - холодно ответил мой провожатый, и я заметила, что он не снял руки с моего локтя, удерживая меня возле себя. - В отличие от некоторых, я умею контролировать свои инстинкты.
- Твои инстинкты, Тенеслав, - вмешался эльф, не поднимаясь с кресла, - заставляют тебя превратиться в ворона и ночами кружить над домами. Это не контроль, это одержимость.
Тенеслав ничего не ответил, но его пальцы сильнее сжали мой локоть.
Мужчина на диване медленно сел, свесив ноги на пол, и поднял на меня глаза. Его взгляд был тяжелым и печальным, как у человека, который давно смирился с неизлечимой болезнью и больше не ждет чуда. От этого мне стало не по себе - я привыкла к циничным убийцам и расчетливым преступникам, но никогда не встречала такого бесконечного, всепоглощающего отчаяния в глазах.
Он открыл рот, пытаясь что-то сказать, но из горла вырвался только сиплый, свистящий выдох, похожий на скрип старой двери. Я поняла, что этот мужчина не может говорить - не потому, что у него повреждены связки или язык, а потому, что сама природа лишила его голоса, оставив одну лишь безмолвную тоску, которую невозможно выразить.
- Его зовут Волнарь, - пояснил эльф, увидев мой интерес. - Он из глубоководного народа. Его проклятие - потерянный голос. Когда-то его песни заставляли плакать камни и останавливать реки, а теперь он не может даже позвать на помощь.
- А ты? - спросила я, обращаясь к эльфу. - Какое твое проклятие?
- Меня зовут Вельзлат, - ответил он, и в его голосе была вежливость, за которой не чувствовалось никаких эмоций. - И мое проклятие в том, что у меня нет чувств. Моя бабка, великая колдунья, заколдовала меня за мое нежелание послушаться ее. С тех пор мое сердце не бьется, и я не чувствую ничего - ни любви, ни ненависти, ни страха, ни боли.
- А я Пламеней, - рыжеволосый мужчина шагнул ко мне, и я почувствовала жар, исходящий от его тела, как от только что затушенной печи. - Мое проклятие в том, что все, к чему я прикасаюсь, сгорает. Металл превращается в труху, дерево в пепел, кожа покрывается волдырями. Я не могу обнять женщину, не могу взять за руку ребенка, не могу даже погладить собаку, потому что любое мое прикосновение - это боль и смерть.
Я перевела взгляд на Тенеслава.
- Мое проклятие ты уже поняла, - сказал он, и в его серебряных глазах заплясали злые искры. - По ночам я превращаюсь в ворона и теряю человеческую память, становясь обычной птицей, которая боится кошек и охотится на червей. Днем я возвращаю себе разум, но каждую ночь я умираю как личность и рождаюсь заново на рассвете. Так продолжается уже триста лет.
- Триста лет, - повторила я вслух, и эта цифра ударила по сознанию.
- Нам нужно решить, с кого начнем, - сказал Вельзлат. - У нас месяц, и мы не можем тратить время на пустые споры. Тенеслав, ты нашел и привел ее, думаю, с тебя и начинать.
Мужчина кивнул, и я почувствовала, как его пальцы на моем локте слегка расслабились, но руку он так и не убрал.
- Ко мне ехать через Молчащие Болота, - произнес он. - К бывшей невесте Ветре. Это она прокляла меня, и только она сможет снять проклятие. Если она снова не согласится, то ты используешь одно из желаний, - ответил Тенеслав, и в его голосе прозвучала горечь, которую он, старательно прятал за маской равнодушия. - Или я останусь вороном навсегда.
Пламеней хмыкнул и отошел к окну. Волнарь опустил голову и закрыл глаза, и в его позе было столько безнадежного смирения, что мне захотелось подойти и пожалеть его.
- Тебе нужно отдохнуть, - сказал Вельзлат, поднимаясь с кресла. - Тенеслав, ты отвечаешь за нее сегодня до ночи. После кто-то из нас тебя сменит. Ведь ты снова превратишься в ворона.
Оборотень ничего не ответил, только кивнул, и я поняла, что какое-то время мне предстоит провести в компании этого молчаливого, хищного мужчины с птичьими повадками.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Желанная для четверых", Ирион Зет ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.