Когда мы смотрим на классические американские плакаты сороковых и пятидесятых годов, перед глазами предстает абсолютно безупречный, залитый теплым светом мир. С глянцевых календарей, рекламных щитов и игральных карт на зрителя смотрят невероятные красавицы. Они улыбаются ослепительными улыбками, случайно роняют пакеты с апельсинами, кокетливо борются с порывами ветра, задирающими пышные юбки, или с очаровательной неловкостью чинят сломавшийся велосипед. Девушки в стиле пин-ап стали главным визуальным символом целой эпохи. Их образы рисовали на фюзеляжах боевых самолетов, вешали в солдатских казармах и в кабинах дальнобойщиков. Это была идеальная, притягательная и манящая женственность.
Но у этой безупречной картинки есть одна любопытная тайна. Долгие десятилетия публика была уверена, что художники просто переносили на холст невероятную красоту реальных моделей. Сегодня, когда архивы главных иллюстраторов той эпохи открыты, мы можем взглянуть на оригинальные черно-белые фотографии, с которых писались эти шедевры. И контраст между суровой студийной реальностью и финальным рисунком поражает воображение. Задолго до появления цифровых редакторов, слоистых фильтров и программ для ретуши, мастера коммерческой иллюстрации занимались жестким, бескомпромиссным искажением реальности.
Ярче всего этот механизм прослеживается на примере работ Джила Элвгрена — абсолютного гения и титана пин-ап индустрии. Он был одним из самых востребованных художников своего времени и создал сотни культовых изображений. Технология его работы представляла собой отлаженный конвейер. Элвгрен никогда не писал свои картины исключительно из головы или с натуры в реальном времени. Сначала он приглашал в студию модель, выстраивал свет, подбирал реквизит и заставлял девушку принять нужную, зачастую физически неудобную позу. Затем делался резкий черно-белый фотоснимок. Именно эта карточка становилась фундаментом для будущей картины. А дальше в дело вступала магия кисти и красок, которая полностью перекраивала человеческую анатомию.
Если положить рядом исходную фотографию и готовую работу Элвгрена, становится понятно, что художник работал как безжалостный пластический хирург. Реальные девушки на черно-белых снимках, безусловно, обладали миловидной внешностью, но они были обычными, живыми людьми со своими несовершенствами. На фотографиях видны складки на животе от неудобного наклона, резкие тени под глазами от студийных софитов, напряженные мышцы шеи и мятая, плохо сидящая одежда. Зачастую фон представлял собой просто грязную стену или наспех накинутую на стул мятую простыню. Девушки на фото выглядят уставшими, их позы кажутся натужными, а лица выражают скорее сосредоточенность на сохранении равновесия, чем игривое кокетство.
Что же происходило на холсте? Иллюстратор методично превращал живую женщину в недостижимую химеру. В первую очередь радикально менялись пропорции тела. Ноги удлинялись как минимум на десять-пятнадцать сантиметров, приобретая идеальную, точеную форму без единого намека на целлюлит или неровности рельефа. Талия безжалостно сужалась, формируя гипертрофированный силуэт песочных часов, который в реальности почти не встречается в природе. Линия груди поднималась выше, а объем заметно увеличивался.
Но главная трансформация касалась лиц. Элвгрен и его коллеги стирали любые признаки усталости или индивидуальной асимметрии. Носы становились крошечными и вздернутыми. Глаза искусственно увеличивались и распахивались шире, чтобы создать тот самый фирменный микс наивной невинности и скрытой сексуальности. Тонкие губы натурщиц превращались в пухлые, чувственные полумесяцы. Прически, которые на фотографиях часто выглядели плоскими или растрепанными, на картине обретали невероятный глянцевый объем, каждая прядь ложилась идеальным локоном. Из обычной соседской девчонки, подрабатывающей в холодной студии за пару долларов в час, рождалась богиня.
Колористика играла не меньшую роль в этом обмане. Черно-белая фотография не передавала цвета, поэтому художник придумывал палитру с нуля. Блеклое ситцевое платье с нелепым узором на холсте вспыхивало насыщенным изумрудным или вишневым цветом. Мятая простыня на заднем фоне превращалась в роскошный шелковый балдахин, залитый золотым светом закатного солнца. Вместо фанерных декораций вырастали идиллические загородные лужайки, палубы дорогих яхт или уютные ретро-кухни. Мастера пин-апа продавали не просто изображение красивой женщины, они продавали концентрированную мечту о благополучной, беззаботной жизни.
Кто были эти девушки, позировавшие для великих иллюстраторов? Чаще всего это были начинающие актрисы, танцовщицы кабаре или просто обычные горожанки, искавшие дополнительный заработок. Иногда в студию заглядывали девушки, которым суждено было стать настоящими звездами Голливуда, например, Донна Рид или Ким Новак, но на момент съемок они были лишь безымянным рабочим материалом. Моделям платили фиксированную, довольно скромную ставку за съемочный день. Они не получали проценты от многомиллионных тиражей календарей и зачастую даже не догадывались, насколько сильно будет изменено их лицо и тело на финальном плакате.
Этот исторический факт проливает свет на очень важный психологический аспект восприятия женской красоты. Сегодня принято ругать цифровую ретушь за то, что она создает нереалистичные стандарты внешности, из-за которых миллионы женщин испытывают комплексы. Но архивы пин-ап художников доказывают: индустрия коммерческой иллюзии зародилась задолго до наступления эры высоких технологий. В сороковые и пятидесятые годы женщины точно так же смотрели на журнальные развороты и рекламные плакаты, тяжело вздыхая из-за того, что их ноги не такие длинные, а талия не такая узкая, как у нарисованных красавиц. Они пытались копировать макияж, укладку и стиль одежды, не осознавая главной правды. Они сравнивали себя с иллюзией. Девушки с плаката не существовало в реальности. Даже та самая натурщица, чье тело стало прототипом для картины, не выглядела так в реальной жизни.
Для мужской аудитории, особенно в суровые годы Второй мировой войны, эти плакаты выполняли мощную терапевтическую функцию. Солдатам на фронте нужна была сказка. Реальная фотография уставшей женщины с синяками под глазами не могла поднять боевой дух. Им требовался яркий, теплый, безупречный образ, напоминающий о том, что где-то далеко существует мирная жизнь, полная смеха, солнца и красивых, ждущих их девушек. Пин-ап стал идеальным визуальным наркотиком эпохи.
Публикация оригинальных референсных фотографий из студий Джила Элвгрена и других мастеров жанра нисколько не умаляет их таланта. Наоборот, это вызывает еще большее восхищение техническим мастерством живописцев. Превратить серый, скучный, плоский кадр с зажатой моделью в звенящее красками, динамичное и живое полотно — задача, требующая колоссального художественного чутья. Но самое главное, что делают эти старые архивные снимки — они возвращают нарисованным идеалам их утраченную человечность. За каждой глянцевой, недостижимой богиней с рекламного щита стояла обычная, живая женщина, которая просто пыталась удержать равновесие на высоких каблуках в прохладной мастерской, ожидая вспышки фотокамеры.