Автор: Александр Кушу December 25, 2025
Эта статья — не реальная полемика, хотя изложенные в ней вопросы, это реальное обвинение.
Это попытка изложить наши ответы в виде диалога — тихого, уважительного разговора между двумя христианами, которые одинаково любят Господа Иисуса Христа, одинаково чтут Писание и одинаково хотят избегать идолопоклонства. Поводом для этой статьи стал текст из книги пророка Иеремии, глава 7, стих 18, где речь идёт о «Царице Небесной» — и то, как некоторые протестантские проповедники используют этот стих для обвинения православных в якобы скрытом поклонении языческой богине, в частности — Астарте, под прикрытием почитания Пресвятой Богородицы.
Мы не отрицаем, что внешнее совпадение титулов бросается в глаза: и там, и тут — «Царица Небесная». Но бросаться в глаза — ещё не значит быть одним и тем же. Так же и слово «сын» мы называем и Христа, и каждого крещёного христианина — но никто не скажет, что этим мы приравниваем людей ко Христу. Так же и «свет миру» — так Господь называет и Себя, и Своих учеников. В языке есть многозначность, и ключ к пониманию — не в слове самом по себе, а в том, кто его произносит, кому оно адресовано и с каким сердцем.
Цель этой статьи — пригласить ищущих познания истины заглянуть глубже: за поверхность формулировок — в историю, в богословие, в сердце Церкви. Потому что, когда человек — пусть даже добросовестно заблуждаясь — ставит в один ряд молитву «Богородице Дево, радуйся» и ритуалы перед идолом Аштарет, он не просто ошибается в толковании. Он невольно оскорбляет ту, о которой Сам Спаситель сказал: «Блаженно чрево, носившее Меня, и сосцы, Меня питавшие» (Луки 11:27), — и чьё смирение, верность и любовь стали для всех поколений образцом христианской жизни.
Мы не требуем согласия. Мы просим — внимания. Внимания к контексту, к намерению, к плодам. Потому что истина не боится вопросов — но требует, чтобы их задавали честно.
Протестант:
— скажи православный, и по возможности дай развернутый ответ: разве не о вас говорит пророк?
Дети собирают дрова, а отцы разводят огонь, и женщины месят тесто, чтобы делать пирожки для богини неба и совершать возлияния иным богам, чтобы огорчать Меня. Иеремия 7:18
Православный:
В Иеремии 7:18 речь идёт о конкретной богине которую именовали «Царица Небесная» — так переводится еврейское выражение мелéхет ха-шамáйим (מְלֶכֶת הַשָּׁמַיִם). Это не имя, а титул, под которым в иудейской среде в период поздней монархии (VIII–VI вв. до н.э.) почиталась древняя ближневосточная богиня Астарта (в еврейском — Ашера или Аштарет), иногда отождествляемая с Иштар (вавилонской) или Афродитой (греческой).
Православный:
— Я подозреваю, что вы протестанты намекаете на почитание Марии. Верно?
Протестант:
— Да, именно! Вы тоже называете Марию «Царица небесная!»
Православный:
Нет, это не так. Давай я продолжу свой ответ.
Астарта/Ашера была богиней плодородия, любви, войны и звёздного неба, особенно Венеры как «Утренней звезды». В финикийской и ханаанской религии она часто изображалась как супруга или соправительница верховного бога — Ваала (или Эля), и её культ был чрезвычайно распространён в Ханаане, откуда израильтяне вошли в Землю Обетованную. Несмотря на строгий запрет на идолослужение (Исход 20:3–5), израильтяне и иудеи неоднократно возвращались к поклонению Ашере — даже в Иерусалиме, рядом с Храмом, стоял её священный столб («ашера»), пока благочестивые цари, например, Иосия, не уничтожали его (4 Царств 23:4–7).
Именно её имели в виду женщины, когда пекли пирожки (евр. кавваним — небольшие лепёшки в виде фигурок или с отпечатками, возможно, изображавшими богиню), совершали возлияния мёдом, вином или маслом и устраивали общинные трапезы в её честь. Такие обряды проводились особенно активно в трудные времена — при засухе, нашествии, изгнании — как попытка «умилостивить» более «доступную» и «щедрую» богиню в противовес гневу Яхве.
Пророк Иеремия резко осуждает это, потому что народ не просто отступает от Бога — он сознательно «огорчает» Господа, выбирая идолов вместо Завета, и делает это всей семьёй: дети, отцы, женщины — в едином, почти торжественном отречении.
Интересно, что в Иеремии 44:17–19 женщины открыто заявляют:
но непременно будем делать все то, что вышло из уст наших, чтобы кадить богине неба и возливать ей возлияния, как мы делали, мы и отцы наши, цари наши и князья наши, в городах Иудеи и на улицах Иерусалима, потому что тогда мы были сыты и счастливы и беды не видели. А с того времени, как перестали мы кадить богине неба и возливать ей возлияния, терпим во всем недостаток и гибнем от меча и голода. И когда мы кадили богине неба и возливали ей возлияния, то разве без ведома мужей наших делали мы ей пирожки с изображением ее и возливали ей возлияния? Иеремия 44:17-19
— то есть они апеллируют к «успеху» идолопоклонства как к доказательству его эффективности.
Это один из самых болезненных моментов в истории Израиля — не просто забвение Бога, но осознанное предпочтение языческому культу, воспринимаемому как более практичный и щедрый. Бог же в ответ напоминает: «Разве это Меня вы огорчали? Не самих ли себя — до стыда своего?» (Иеремия 7:19).
Протестант:
Разве вы не видите, что, называя Марию «Царицей Небесной» и совершая перед её иконами каждение, вы повторяете те самые действия, которые в Иеремии 7:18 и 44:17–19 Бог прямо называет мерзостью — курение, возлияния и почитание «Царицы Небесной», то есть Астарты? Получается, вы внешне прикрываетесь христианством, но по сути восстанавливаете языческий культ под благочестивым покровом. Как вы можете оправдать это с точки зрения Писания, если сам Господь говорит, что такие обряды — не просто ошибка, а сознательное огорчение Его?
Православный:
— Давай не будем спешить, а копнем глубже. Кто эта богиня неба?
Это типичный пример поверхностного и исторически некорректного толкования, основанного на внешнем сходстве слов без учёта богословского, лингвистического и культурного контекста. Протестантские упрёки в адрес Православия по поводу «поклонения Марии как Царице Небесной», будто бы это продолжение культа Аштарет, не выдерживают серьёзной библейской и исторической проверки.
Во-первых, в Ветхом Завете выражение «Царица Небесная» — это не имя, а лишь титул, применяемый в той эпохе к конкретной богине плодородия и сексуальной силы, связанной с ритуальным развратом, детоубийством (огненные жертвы Молоху часто сопровождались культом Аштарет) и магией. Это был демонический культ, прямо запрещённый Законом (Исход 34:13; Второзаконие 12:3; 16:21 и др.).
Во-вторых, хотя в Православии Мария именуется «Царицей Небесной» но не в богослужебном или догматическом смысле, аналогичном языческому титулу «богиня неба». Да, в церковнославянских и русских молитвословах встречается выражение «Царица Небесная» — но оно происходит из греческого Βασίλισσα τοῦ οὐρανοῦ — и употребляется как почётный эпитет, отсылающий к её статусу Богородицы (Θεοτόκος), Матери Царя царствующих и Господа господствующих (1 Тимофею 6:15). Это — не титул божества, а выражение её уникального места в спасительной истории: она — человек, прославленный Богом выше всех тварей. Как сказано в «Величании» на Успение: «..иже выше всякой твари Сущаго Бога плотию родила еси…».
— ведь и Христос именует Себя титулом «утренняя звезда» как именовалась «богиня Венера».
Я, Иисус, послал Ангела Моего засвидетельствовать вам сие в церквах. Я есмь корень и потомок Давида, звезда светлая и утренняя. Откровение 22:16
А пророк Даниил именует Навуходоносора титулом «Царь царей» (Дан 2:37), подобный Божьему (Отк 7:14), одинаковость титулов не говорит о том что поклоняясь Иисусу Царю царей, звезде светлой и утренней, будто христиане поклоняются богине Венере или царю Навуходоносору. Напротив, эти титулы, им присваивали, желая возвеличить, потому сами титулы — божественны, и в действительности принадлежат только Богу.
В-третьих, каждение в Православии — не акт поклонения Марии, а символ молитвы, восходящей к Богу (Псалом 140:2: «Да направится молитва моя, как фимиам, пред лицо Твое, воздеяние рук моих — как жертва вечерняя»), а также знак духовной чистоты и почитания святости. Кадят не только иконам Богородицы, но и святым, и даже Евангелию, и престолу — всё это есть прославление Бога через Его святых, а не их обожествление. Поклоняются же (в смысле латрейа — богослужебное поклонение) только Святой Троице. Почитание (дулéя, гипердулия в латинской традиции) Богородицы — это уважение, благодарность и любовь, но не богослужение.
В-четвёртых, исторически культ Аштарет полностью исчез из Ближнего Востока к I веку н.э. под влиянием монотеистических религий — иудаизма, христианства и позже ислама. Нет ни одного археологического, письменного или литургического свидетельства, что христиане как-то «переосмыслили» Астарту в Марию. Это — гипотеза XIX века, возникшая в рамках протестантской полемики против католицизма и православия, и с тех пор неоднократно опровергнутая серьёзными исследователями.
Самое главное: поклонение — это вопрос сердца и намерения, а не внешнего жеста. Если человек кадит перед иконой Богородицы с верой, что она спасает, дарует благодать сама по себе или равна Богу — это ересь, и Православие её отвергает. Но если он делает это как выражение любви к Матери Спасителя, как члену Церкви, прославленному Богом, — это не идолопоклонство, а живая связь в Теле Христовом.
Протестантская критика здесь — как если бы обвинить мусульманина в поклонении Луне, потому что в исламе есть полумесяц, или христианина — в поклонении Солнцу, потому что Христос называется Солнцем правды (Малахия 4:2), а в древних базиликах окна часто смотрели на восток — не из-за культов Митры(Иез 8:16-17), а потому что Христос — Восход с высоты (Луки 1:78).
Протестант:
— Спасибо за такой развернутый ответ. Последний уточняющий вопрос: верно ли я вас понял: если даже такие титулы, как «Бог богов» или «Господь господствующих», использовались в языческой среде — например, по отношению к Ваалу или Мардуку, — но это не делает поклонение Яхве идолопоклонством, к Которому относятся те же титулы, потому что речь идёт о совершенно ином Боге, с иным характером, иной историей, иным Откровением, — то почему тогда применительно к титулу «Царица Небесная» мы не признаём того же принципа? Почему в случае Бога — контекст решает всё, а в случае Марии — достаточно внешнего созвучия, чтобы обвинить миллионы верующих в скрытом язычестве?
Православный:
Вы совершенно правы — и это очень важное замечание. Именно контекст, содержание и богословская реальность определяют смысл титула, а не его внешняя форма. Ваал мог называться «владыкой небес» в угаритских текстах, Мардук — «царём богов» в Вавилоне, фараон — «сыном солнца» в Египте, а римский император — «богом и спасителем». Но когда Писание называет Господа «Царём царей и Господом господствующих» — это не заимствование языческого титула, а его переосмысление и обращение против самого язычества: не титул возвышает Бога, а Бог освящает и преображает слова, возвращая им истинный смысл. Так же и в случае с Марией: выражение «Царица Небесная» в церковном употреблении не есть повторение древнего культа, а богословское свидетельство о том, что человеческая природа, униженная грехом, восстановлена и прославлена в Ней через Её добровольное «да» Богу. Это не культическое присвоение языческого образа, а евангельское провозглашение: вот — человек, которого Бог избрал, осенил, освятил и поставил выше всех тварей — не ради неё самой, но ради Того, Кого Она родила. И если даже имя «Христос» до христианства использовалось в языческих мистериях, никто же не скажет, что мы исповедуем не Мессию, а мифического спасителя-архетип. Так и здесь: не титул определяет суть, а суть освящает титул.
Диалог завешен.
Дорогой читатель, если вы дошли до этих строк — значит, вы не просто ищете повод для спора, а действительно хотите понять. И в этом — ваша духовная честность. Просим лишь одного: не торопитесь судить по первому впечатлению, по созвучию слов или по чужому мнению, даже если оно звучит убедительно. Откройте сердце — не для того, чтобы немедленно согласиться, но чтобы услышать. Потому что за каждым титулом, за каждой иконой, за каждой молитвой, обращённой к Богородице, стоит не древний культ, а живая исповедь: Христос — истинный Бог и истинный Человек. И если мы чтим ту, от Которой Он, не переставая быть Богом, стал Человеком — то делаем это не для того, чтобы отвлечься от Него, а чтобы глубже войти в тайну Его воплощения. В этом — не отступление от Евангелия, а его полнота.
Эти слова — не из церковного устава, не из богослужебного чина, и даже не из Евангелия от Иоанна или от Павла, которые часто цитируют в спорах о почитании святых. Это слова, произнесённые Елисаветой, наполненные Духом Святым, в тот самый миг, когда она услышала приветствие Марии: «Благословенна Ты между женами, и благословен плод чрева Твоего» (Луки 1:42). Это не человеческое восхищение, не вежливый комплимент, а пророческое провозглашение, вырванное из глубины души под действием Божественного вдохновения. Елисавета не знала, что эти слова войдут в Писание — она просто услышала и воскликнула. И не просто воскликнула, но добавила: «Откуда это мне, что пришла Матерь Господа моего ко мне?» — признавая не только рождение, но и личность и достоинство Марии как Матери Господа.
Ещё раньше то же самое сказал архангел Гавриил: «Благословенна Ты между женами» — почти теми же словами (Луки 1:28). А Христос, стоя на кресте, не оставил Мать без заботы, но отдал Её в сыновнее служение ученику: «Се, Матерь твоя» (Иоанна 19:27) — тем самым введя Её в самую сердцевину Церкви, как духовную Мать всех верующих.
И наконец, Сам Иисус в ответ на слова той женщины, сказавшей: «Блаженно чрево, носившее Тебя», не отверг это благословение, а лишь расширил его: «Блаженны слышащие слово Божие и соблюдающие его» (Луки 11:27–28). То есть Он не отменил чести, возданной Матери, но показал, что её блаженство — не в биологическом факте, а в её слушающем и исполняющем сердце: «се, Раба Господня».
Таким образом, почитание Марии — не выдумка поздней Церкви, не заимствование из язычества, а продолжение того, что началось в самом Евангелии: признание за Ней уникального места в Божием домостроительстве спасения. И когда православный христианин говорит: «Богородице Дево, радуйся» — он повторяет не языческое заклинание, а евангельское приветствие Гавриила, подтверждённое вдохновенным восклицанием Елисаветы и запечатлённое Церковью как вечная истина: та, Кто носила в Своей утробе Вседержителя, достойна не критики за титул, а благодарного воспоминания за верность.