Утро в Топкапы началось в звенящей тишине. Сулейман сидел на тахте в своих покоях, подперев голову рукой. Перед ним стоял Малкочоглу Бали-бей, опустив взгляд в пол. В воздухе всё еще отчетливо пахло ночным кошмаром.
— Как она? — глухо, не поднимая глаз, спросил Султан.
— Повелитель, лекари дали принцессе успокоительный отвар. Она спит, но... постоянно бредит, умоляет не сжигать её на костре и плачет. Разум её полностью помутнен, — тихо доложил Бали-бей. Сулейман поморщился, словно от сильной зубной боли. Его мужское эго, его гордость великого правителя были растоптаны. Женщина, которую он вожделел, билась в пене у его ног и называла его демоном. Вся плотская страсть, горевшая в нем недели, в одну секунду выродилась в глухое, леденящее раздражение и брезгливость. Он не хотел видеть Изабеллу. Она осквернила его триумф своим сумасшествием. В этот момент в покои мягко, словно легкий весенний ветерок, вошла Хюррем. На ней было скромное платье, лицо выражало глубокую скорбь и заботу. Она при
Публикация доступна с подпиской
"Великолепный век". Эксклюзив"Великолепный век". Эксклюзив