Или фрипорт. Это специальная таможенная зона – как правило, при крупном аэропорту или в портовом городе, – где произведения искусства хранятся в состоянии вечного транзита. Формально они «нигде»: не в стране ввоза, не в стране вывоза, не облагаются налогами, не проходят таможню. Просто висят в темноте климатизированного склада и ждут.
При этом снаружи фрипорты выглядят почти нарочито неприметно. Обычная портовая или аэропортовая застройка: серые коробки, нейтральные фасады, никакой архитектурной патетики – глаз скользит и не за что зацепиться. Это максимально обезличенное пространство, которое делает все, чтобы вы его не запомнили. Тем интереснее осознавать, что за этими скучными стенами тихо лежит частный «второй Эрмитаж» – только без экскурсий и режима работы.
Женевский фрипорт хранит, по разным оценкам, до миллиона предметов искусства общей стоимостью около 100 миллиардов долларов. Для сравнения: коллекция Эрмитажа – одного из крупнейших музеев мира – насчитывает чуть более трех миллионов единиц хранения, но значительную ее часть составляют нумизматика и археология; живописных работ там около 17 тысяч. Иными словами, анонимный склад в Женеве, куда не пускают публику, по числу художественных объектов вполне сопоставим с парадным музеем русской имперской истории.
В Женеве, в частности, осела коллекция семьи Нахмад (ливанского миллиардера) – более 4500 работ стоимостью около 3 миллиардов долларов. Публика ее не видела никогда. Аналогичные хранилища работают в Люксембурге, Сингапуре, Делавэре.Логика проста: пока работа во фрипорте, ее можно купить, продать, перепродать – и все это без перемещения физического объекта, без таможни, без лишних вопросов. Холст Модильяни меняет владельца, оставаясь на той же полке. Удобство, граничащее с фокусом.
Но иногда фокус дает сбой. В том же женевском фрипорте были обнаружены работы, предположительно связанные с нацистскими конфискациями: картины, когда‑то насильственно изъятые у еврейских владельцев, десятилетиями кочевали по частным собраниям, а затем «осели» в закрытом хранилище, где их происхождение можно было не слишком афишировать. Расследования юристов и наследников шли годами, а сам факт того, что подобные вещи спокойно переживают десятилетия в безымянных коробках, стал одним из аргументов против магической ауры фрипортов как «нейтральных» складов.
Расследования тянулись годами – непрозрачность системы на то и рассчитана, чтобы вопросы возникали с трудом, а ответы – еще с большим.
В итоге возникает вопрос, который неловко задавать вслух на арт-ярмарке: а искусство вообще для людей? Или все-таки для полок?
Как вы думаете – фрипорт это законная форма частного владения или тихая национализация культуры в пользу тех, у кого достаточно денег, чтобы спрятать ее от остальных?
Титры
Материал подготовлен Вероникой Никифоровой – искусствоведом, лектором, основательницей проекта «(Не)критично». Я веду блог, где можно прочитать и узнать новое про искусство, моду, культуру и все, что между ними.
Еще почитать:
• Бесплатный сыр в культурном слое: что делать, если вы раскопали историю
• 4 истории о том, как русское искусство судилось, подделывалось и защищало себя
• Картина в пути: как шедевры ездят по России (лучше, чем мы)
• Мимесис: как искусство больше 2000 лет пыталось «списать» у реальности
• Битва в красном углу: интриги вокруг выставки «0,10»
• Стоимость шедевра: путеводитель по миру оценки культурных ценностей