Владимир Викторович Хасин – доцент кафедры отечественной истории в новейшее время, чьи научные интересы лежат на стыке миграционных и «ритуальных» судебных процессов. Он преподаёт историю современной России в Саратовском университете, где и сам учился. Его путь в науке начался с исследования драматических страниц Первой мировой войны, а сегодня за его плечами 27 лет преподавательского стажа и умение соединять архивную точность с живым интересом аудитории.
Этот материал выполнен в рамках учебного задания: первокурсникам направления «Журналистика» предложили выбрать интересного героя и провести с ним интервью. Пожалуй, каждый, кто хоть раз был на лекциях Владимира Викторовича или слушал его экскурсии, понимает, почему В.В. Хасин был мгновенно выбран в качестве собеседника.
– Владимир Викторович, в 1999 году тема миграций во времена Первой мировой войны в России была малоизученной, но, несмотря на это, именно она стала центром вашей диссертации. Что вас лично заинтересовало в миграционных процессах? Почему вы выбрали именно тему беженцев, а не, скажем, военные действия и обстановку на фронте?
– Очень сложно представить ребёнка, который растёт и думает: «Чем же мне заняться в жизни. Займусь-ка я миграционными процессами в Российской Империи в Первую мировую войну по материалам Нижнего Поволжья». Конечно, в жизни я не хотел заниматься миграционными процессами. У каждого в детстве есть героическая мечта о том, кем он хочет стать, выбирая между профессией лётчика или космонавта. Я всегда, честно скажу, хотел быть продавцом в антикварном магазине или ломбарде, потому что мне безумно нравились разные старинные вещи. Немудрено, что я после пятого класса поехал в археологическую экспедицию. Как родители согласились на это – до сих пор для меня огромный вопрос. Представляете, ребёнок после пятого класса – а там потрясающие колоритные товарищи с бородами, с кастрюлями, лопатами, и всё это на три месяца. Я думаю, родители просто решили не сдавать меня в детдом, а отправить в экспедицию.
В университет я поступал уже как археолог, и для меня эти экспедиции были большим делом. На пятом курсе я писал работу, близкую к археологии, на тему о Хазарском каганате. И так уж опять сложилось, что за месяц до защиты у меня сменился научный руководитель, потому что кто-то из предшествующих умер, кто-то ушёл. Хазарский каганат, как вы помните, прекратил существование в X веке. И мы решили найти близкую тему, чтобы материал не пропадал – миграционные процессы в Первую мировую войну. Вот так я этим и занялся. Честно скажу вам, не хотел этим заниматься, но нужно понимать, если ты берёшься за какое-то дело – тебя это очень сильно затягивает.
После защиты я писал какие-то монографии на эту тему, но это было уже спорадически… И я так понимаю, что я был чуть ли не первым, кто этим занимался. Всегда круто быть первым. Мне нравилось быть первопроходцем и вносить что-то новое.
– Какой период в истории изучать было интереснее всего?
– История вообще – это удивительный мир для людей с воображением, для людей, которые хотят прекрасного, но очень ленивы. Чтобы не менять собственную реальность, вы погружаетесь в какую-то другую действительность. Вы проживаете в истории тысячи различных жизней, биографий, эпох, благодаря чему чувствуете себя их частью. И, честно сказать, чем больше таких периодов, тем лучше и интереснее. Если меня невероятно заинтересовало Средневековье – я в этом Средневековье месяца два живу.
Потом надоело… Переезжаю в Античность. Но кто бы мне в жизни мог сказать, когда я пришёл в университет будучи археологом и хотел заниматься археологией, что в итоге я буду читать курс лекций, охватывающий период с 85-го по 2020 год, и мне это будет безумно интересно? На самом деле нет простых эпох и нет неинтересных. Они все невероятные и потрясающие. Их изучение – это возможность погрузиться в определённый период истории, прожить его и сменить на какое-то время реальность, которая тебя окружает.
– С какой исторической личностью вы себя ассоциируете?
–Этот вопрос мне задают очень часто. Я понимаю, что если я начну это делать, начну ассоциировать себя с какой-то исторической личностью, то следующее интервью мы будем брать в приёмные часы в больнице Святой Софии. Давайте этот вопрос оставим до того самого момента, когда я себя буду представлять какой-нибудь исторической личностью, вы получите разрешение на визит, и тогда я вам точно отвечу на этот вопрос.
–Ваши пары отличаются особой манерой чтения. Вы свободно владеете материалом, не читаете с листа или экрана. Это ваш принцип?
–Я столько лет читаю курс истории, что, честно сказать, уже медведя можно научить одновременно кататься на одноколёсном велосипеде и жонглировать. За это время можно запомнить пару сотен дат и спокойно ими оперировать. Глупо, когда человек читает курс лекций по 15–20 лет и смотрит в бумажку.
Есть ещё одна проблема – коммуникативная. Очевидно, можно читать лекции по бумажке и потом ходить с розгами и смотреть, всё ли записали студенты. Но такой материал очень быстро забывается. Во-первых, если ты читаешь по бумажке, ты не видишь аудиторию, и ровно через 15 секунд студенты будут сидеть в телефонах. Поэтому я обычно, как вы знаете, читаю на авансцене, чтобы вы свои глазки в телефончики-то не опускали, боялись меня. И вот я вижу, как вас ломает, чтобы не залезть в телефон. Некоторые, конечно, на задних партах уходят в смартфоны, но кто-то сдерживается. Для меня важно – держать аудиторию исключительно глаза в глаза. И это, безусловно, выматывает, но, с другой стороны, это такой невероятный драйв и заряд, и вам огромное за это спасибо.
–Владимир Викторович, в вашем арсенале –большое количество учебных и методических пособий, например, «История современной России» в соавторстве с А.А. Германом и А.В. Лучниковым, «История Саратовского Поволжья» 2016 года. На одной из пар вы упомянули, что вам до сих пор стыдно за одну из своих работ. Можете рассказать за какую?
– Я говорил о моих экзерсисах в области школьного образования. Мы когда-то давно писали учебник, он ещё как-то ничего, а потом мы писали к нему методические рекомендации. Мне стыдно перед детьми. Я понимаю, какой поток ненависти и проклятий они изрыгали в мой адрес. Вузовское и школьное образование – это разные жанры. Школьный учебник, который мы писали, наверное, лет 15 назад –хороший, но вот всё, что к нему прилагалось – это лишь разные способы помучить детей в виде домашнего задания: посмотрите сюда, найдите что-то. Я считаю, что именно поэтому, если есть ад, там для меня готовится сковородка из-за сломанных судеб этих маленьких детишек.
– В видео 14-летней давности, опубликованном на вашей ВК-странице, студенты поздравляют вас с днём рождения, называя «великим комбинатором». Почему именно такой «титул» они решили вам дать?
– Есть люди, которым очень хочется пошутить. Я до сих пор не знаю эту тайну обо мне, скрытую за семью печатями.
– «Великий комбинатор» – прозвище главного героя романов Ильи Ильфа и Евгения Петрова «Двенадцать стульев» и «Золотой телёнок». Как Вы думаете, есть ли у Остапа Бендера прототип, взятый из реальной жизни?
– Непонятно, кто прототип, потому что это сборный образ мошенника эпохи «угара НЭПа», который Ильф и Петров описали. Понятно, что Саратов – это родина слонов и понятно, что всё, что вообще в жизни могло происходить, могло происходить только в Саратове, центр мироздания – это Саратов.
Часть краеведов очень справедливо доказывают, что сюжет «Золотого телёнка» происходит в Саратове, и Арбатов–прототип нашего города. Находится огромное количество различных локальных, территориальных, личностных аналогий с Саратовом. Например, какой-нибудь Козлевич– прямой прототип Иванова, владельца знаменитого гаража. Наши краеведы (в этом я не очень уверен, но они так говорят, поэтому спорить глупо) считают, что был в Саратове предприниматель Бендер – человек с ноткой авантюризма. Огромное у него было состояние, и его дом сегодня – это дом мэрии Саратова. Говорят, что сам Илья Ильф, незадолго до того, как напечатать этот роман, был несколько дней в Саратове. Город, видимо, очень большое произвёл на него впечатление, и вот многие сюжетные линии романа «Золотой телёнок» как раз ведут к нам.
–Владимир Викторович, мы поговорили о Саратове, давайте увеличим масштаб до России. Давно ведутся дискуссии по поводу цивилизационного пути развития нашей страны (Запад/Восток/индивидуальный путь). Как вы думаете, какой путь изберёт наша страна в будущем?
– Это вопрос, на который, как мы понимаем, уже отвечают не первое столетие. Во-первых, сегодня всё очень непонятно. Мир находится в турбулентности.
Честно сказать, а где Восток, а где Запад сегодня? А где и что такое Юг, и что такое Север? Вот эти географические привычные координаты, наверное, больше подходят для конца XIX –начала XX века. Понятно, что коммуникативное пространство, которое сегодня существует, очень сильно перемешивается. Чем отличается какое-нибудь левое, достаточно жёсткое тоталитарное движение в части европейских государств от традиционного авторитаризма на Востоке? Очень непонятно, какие критерии и идеи существуют в нашем современном мире и как они меняются.
С другой стороны, нужно понимать, что Россия – огромное евразийское государство, и естественно, мы – очень важный сосуд, в котором смешиваются различные идеи, направления, которые переосмысливаются и в конечном итоге вырабатываются во что-то новое. Очевидно, глупо отрицать серьёзное влияние каких-то восточных идей на формирование социального и политического пространства. Сложно отрицать важнейшее влияние на Россию южных направлений, например, той же самой Византии с точки зрения идеологии. Классическая русская культура, литература, музыка очень самобытны. Но глупо будет отрицать то, что в эпоху модернизации в XVIII–XIX веке большое влияние оказали европейские мысли. Это очень классный конгломерат всего – традиционности, инноваций и многих других вещей. Важно использовать это гармонично. Не сказать: «Мы идём в эту сторону и точка», а попытаться прийти к синергетическому эффекту. У всех государств, наверное, путь индивидуальный. И в этом наша сила, в этом наша прелесть, и в этом наш огромный-огромный плюс.
Известно, что в мире всё прекрасное рождается в результате различных смешений. Даже в биологии, например, это самый важный залог роста и улучшения популяции. Поэтому, конечно, наш путь индивидуальный, традиционный, он инновационный, модернизационный– он разный и уникальный, и в этом его красота.
Подготовила Мария Скорикова