В своих мемуарах гитарист-новатор рассказывает об отказе от спандекса и глэм-метала, о своих опасениях по поводу прорывного хита «Black Hole Sun», а также о завершении работы над девятью незаконченными песнями Soundgarden
Стиви Чик, The Guardian
Кимм Тайил всегда чувствовал себя чужаком. Например, гитарист Soundgarden прожил в Сиэтле, городе, печально известном своей пристрастием к кофе, более сорока лет, но сам начал пить кофе только во время локдауна. «Я был довольно нетипичным для своих друзей из Сиэтла, которые всегда хотели встречаться в кофейнях», — усмехается он, держа в руках свежесваренную чашку кофе на своей кухне. «Моя девушка в 80-х и 90-х даже работала в первом филиале Starbucks и каждое утро готовила кофе во френч-прессе. А я пил чай, потому что мои родители — индийцы».
Индийское происхождение Тайила также выделяло его среди сверстников. В своих новых мемуарах «A Screaming Life» он пишет, что когда он и басист Хиро Ямамото создали Soundgarden в 1984 году, группа была «на две трети азиатами», и что «несмотря на либеральность и толерантность панк-сцены, она все еще была в основном белой, и я всегда это осознавал». Тем не менее, Soundgarden стали пионерами сиэтлского гранж-движения, мультиплатиновой, получившей признание критиков и премию «Грэмми» группой, чей прорывной хит «Black Hole Sun» вышел за рамки их брутальной среды и стал бессмертным гимном.
ЧИТАТЬ ГЛАВУ ИЗ КНИГИ: Ким Тайил из Soundgarden: «Я чувствую, что подвёл Криса»
Тайил и Ямамото родом из Парк-Фореста, пригорода Чикаго. «Мы выросли как иммигранты и чужаки», — говорит Тайил. — «Я рос на американской культуре: Monkees, "Семейка Брэди" и комиксы о Супермене. Но существовала некая дистанция — я не обязательно был членом этого клуба». Эта дистанция не была совсем уж плохой вещью, особенно когда он увлёкся странной, тяжёлой музыкой. «У меня не было никаких обязательств перед этими субкультурами, к которым я не принадлежал. Я мог экспериментировать без каких-либо ожиданий, без канона, которому я должен был следовать».
Для Тайила путь в мир хэви-рока начался с Kiss, но глэм-метал, доминировавший в 80-х, по его словам, был «как семья Партриджей, но с фуззбоксом: безнадежно пригородный, белый и безвкусный. Я был худым, длинноволосым смуглым парнем, и идея всего этого спандекса, лака для волос и макияжа…» Он дергает себя за седую бороду и ухмыляется. «Это была неподходящая палитра для такого рода зрелища».
Таким образом, Soundgarden приняли мощь хэви-рока, отвергая при этом ретроградный сексизм жанра — подход поколения X, который позже определил гранж, — а мачизм и женоненавистничество глэм-метала были отвергнуты сатирической песней «Big Dumb Sex». Однако публика не всегда понимала нюансы. «Люди, которым мы не нравились, говорили: "Они играют агрессивную музыку, их вокалист не носит рубашку, а в их песне поется: "Я собираюсь трахнуть, трахнуть, трахнуть, трахнуть тебя!“ — они просто очередная кучка придурков!" Но у всех нас были длительные отношения; мы уважали своих сестер, своих матерей. Мы не отождествляли себя с этой культурой ни физически, ни интеллектуально, ни эмоционально».
Изначально они образовали трио: Тайил, Ямамото и барабанщик Крис Корнелл, но вскоре эта динамика изменилась «из-за таланта Криса», — говорит Тайил. «Наши друзья говорили нам: "Крис отлично поет, отлично выглядит! Найди еще одного барабанщика и поставь его фронтменом"». Услышав его пение в группе, исполнявшей каверы на классический рок, Тайил посчитал Корнелла просто «компетентным и добросовестным»; ему нужен был сразу узнаваемый вокалист, «Иэн Кёртис, Том Уэйтс». Но он быстро отбросил свои сомнения, когда Корнелл продемонстрировал потрясающий диапазон, который сделает его легендой.
«Крис мог спеть все, что мы писали, а если не мог, то тренировался. И материал, который мы создавали, бросал ему вызов. До того, как я написал "Nothing to Say", мы понятия не имели, что его голос может так высоко взлетать». Тайл тихо, но с восхищением смеется. «Крис развил в себе способность кричать в высоком регистре, и это было нечто неземное. У него была очень сильная диафрагма: он мог долго держать ноту. Плавание помогло ему развить эти прекрасные мышцы пресса, а также стало источником его вокальной силы».
Корнелл выглядел как настоящий рок-бог: скулы, впечатляющая шевелюра, пресс. Однако по темпераменту он совсем не был похож на Дэвида Ли Рота. «Крис был интровертом. Люди тянулись к нему из-за его таланта, но ему было комфортнее в темной комнате смотреть фильм, чем на вечеринке, полной людей, которые подходили к нему и проливали пиво на его ботинки. Он делал и это, насколько мог выдержать. А потом замыкался в себе».
С приходом барабанщика Мэтта Кэмерона, первый классический состав Soundgarden был сформирован. Следующий шаг оказался решающим для Сиэтла и, по сути, для истории альтернативного рока. Они познакомили Брюса Павитта, старого друга Тайила из Парк-Фореста, который руководил влиятельным фанзином Subterranean Pop, с Джонатаном Понеманом, коллегой Тайила по университетской радиостанции KCMU. У Павитта «был бренд Sub Pop, но не было денег»; у Понемана «было отличное деловое чутье». Тайил убедил их работать вместе и выпустить дебютный сингл Soundgarden, тем самым дав старт самому важному звукозаписывающему лейблу Сиэтла.
Сингл 1987 года «Hunted Down» переосмыслил хард-рок в духе пост-панка, задав тон тогдашней бурно развивающейся музыкальной сцене Сиэтла. Это сплоченное сообщество было объединено любовью к кофе, Black Sabbath и панку, а также презрением к рок-н-ролльным клише. «Хэви-метал был весь о сексе, наркотиках и быстрых машинах, — говорит Тайил, — эта карикатурная, мультяшная популярная культура в стиле Ханны-Барберы».
Однако Soundgarden были насыщены риффами и тематикой: по предложению басиста Бена Шепарда (который заменил Ямамото после его ухода в 1989 году) они исполнили кавер на мрачную песню Black Sabbath «Into the Void», заменив апокалиптические видения Гизера Батлера на леденящую душу речь о разрушительной силе человечества, произнесенную вождем Сиэтлом, лидером племен суквомиш и дувамиш XIX века и защитником окружающей среды, давшим Сиэтлу его название. «Культура коренных народов — это важнейший аспект идентичности нашего региона, — говорит Тайил. — Кроме того, экологические проблемы были нам очень близки».
Тайил вспоминает, что СМИ и музыкальная индустрия в основном игнорировали рок-сцену Сиэтла до осени 1991 года, когда второй альбом бывших участников лейбла Sub Pop, Nirvana, «Nevermind», и дебютный альбом Pearl Jam, «Ten», превратили гранж в мультиплатиновый феномен. Вышедший в октябре того же года третий альбом Soundgarden, «Badmotorfinger», предложил тяжелую музыку, отличающуюся необычайной грацией и духовностью, а мрачная психоделическая игра Тайила на гитаре призывала силу стихий, чтобы создать возвышенное.
Soundgarden были первой гранж-группой, подписавшей контракт с крупным лейблом, но представляли собой более сложный коллектив, чем их современники. Тайил вспоминает выступления группы на таких фестивалях, как Lollapalooza: «Мы играли наши песни со сложными размерами, и ребята начинали прыгать, но к первому куплету все уже сбивались с ритма».
«Badmotorfinger» получили двойной платиновый статус, что стало их величайшим коммерческим достижением на тот момент, но признание мейнстрима, которым пользовались их коллеги, казалось, вряд ли удастся Soundgarden без хита, способного завоевать популярность у широкой публики. Когда этот трек — сияющая, в стиле Beatles, «Black Hole Sun» Корнелла — появился, Тайил сначала колебался. «Мы сразу увидели его сильные стороны, — говорит он, — эту мелодичность, которая идеально подходила для радио. Но не была ли "Black Hole Sun" попыткой угодить публике? Звучит ли она вообще как Soundgarden?» Корнелл почувствовал сопротивление Тайила. «Он сказал: "Как только вы с Беном и Мэттом возьметесь за это, это будет звучать как мы. Давай, дерзай: сделай это безумным и психоделическим“».
Эта песня принесла Soundgarden их первую премию «Грэмми» и помогла их многогранному шедевру 1994 года «Superunknown» разойтись тиражом более 7 миллионов копий по всему миру. Но как раз в тот момент, когда Soundgarden начали свой путь к успеху, атмосфера стала мрачной. В апреле 1994 года их друг Курт Кобейн покончил с собой. Тайил узнал об этом во время концерта в Европе; в трогательной сцене, воссозданной в мемуарах, группа после концерта обнимала друг друга в гримерке, рыдая.
«Этого не должно было произойти», — говорит Тайл. Он считал, что сиэтлская сцена не заинтересована в «продвижении риска как нашей культурной идентичности». Soundgarden пили пиво, курили травку, иногда баловались психоделиками, но таблетки, порошки и инъекции были под запретом. «Мы знали всё о Хендриксе, Джанис Джоплин, Джиме Моррисоне и Сиде Вишесе. Мы думали: "Мы не такие идиоты, мы не часть этого ироничного нарратива о знаменитостях". Мы думали, что мы невосприимчивы к этому». Он вздыхает. «Но всё же мы шли к пропасти».
Разочарованные, измотанные гастролями и тем, что их работодатели вели себя как «сутенёры и мадам, пока мы там разгуливаем в коротких юбках и на каблуках», Soundgarden распались после пятого альбома, «Down on the Upside», вышедшего в 1996 году. «Нам следовало просто взять перерыв, притормозить», — говорит Тайил. Вместо этого Корнелл начал сольную карьеру и создал группу Audioslave с тремя из четырёх участников Rage Against The Machine. Супергруппа была «цепляющей, риффовой, мгновенно запоминающейся», — говорит Тайл. — «Но они были уменьшенной версией Rage, которых я любил, и значительно уменьшенной версией Soundgarden».
Тайил начал ловить слухи о том, что Корнелл борется с наркотической зависимостью (вскоре после этого певец отправился в реабилитационный центр). «Это был шок», — вспоминает он. — «Учитывая то, что случилось с Куртом… я не мог в это поверить». Он хотел связаться с ним, но Корнелл больше не жил в Сиэтле. «Я всегда чувствовал себя обязанным защищать остальных ребят», — говорит он. — «Наш менеджер, Сьюзан Сильвер, сказала: "Они все младшие братья. Ты — старший брат, и веди себя соответственно". Я чувствовал то же самое по отношению к своим родителям. Я видел в них иностранцев и хотел защитить их, потому что я, в некотором смысле, американец. Это было частью моей идентичности».
Невозможно спасти всё, что любишь. Возможно, ты даже себя спасти не сможешь.
К моменту воссоединения Soundgarden в 2010 году, по словам Тайила, проблемы Корнелла с наркотиками остались «в прошлом». Они записали шестой альбом, «King Animal», вышедший в 2012 году, и, как он пишет в мемуарах, «определенно обрели свой ритм», возобновив дружеские связи. Однако, к своему несчастью, его коллеги по группе не знали, что Корнелл, всю жизнь боровшийся с депрессией, испытывал трудности. После концерта в театре Fox в Детройте в мае 2017 года он покончил с собой в своем гостиничном номере.
Эта новость потрясла Тайила, и до сих пор потрясает. «Я никогда не мог предвидеть эту пустоту, это отсутствие, и насколько это глубоко», — говорит он. — «Потеря заключается не только в отсутствии общения, творческого партнерства и всего, чему я у него научился. Мне также не хватает чувства долга, как старшего брата, защищать его. Я до сих пор чувствую: "Что я мог сделать?"» Он делает паузу. «Мне пришлось осознать свою собственную смертность, свою уязвимость и свою беспомощность. Нельзя спасти все, что любишь. Возможно, даже себя спасти не можешь».
Спасение для Тайила пришло благодаря участию в последнем составе MC5 в рамках их юбилейного тура, посвященного 50-летию группы, в 2018 году, участию в записях Mastodon и Pretty Reckless, а также созданию супергруппы 3rd Secret с Мэттом Кэмероном и Кристом Новоселиком из Nirvana. Он по-прежнему активно участвует в незавершенных делах Soundgarden, включая их включение в Зал Славы Рок-н-Ролла в ноябре прошлого года, когда Тейлор Момсен и Брэнди Карлайл пели в отсутствие Корнелла, а Шеперд и Ямамото делили обязанности басиста. У него также находятся девять незавершенных треков Soundgarden, написанных группой в соавторстве, вокал в которых Корнелл завершил до своей смерти.
«Мы всё ещё работаем над ними», — говорит он, объясняя, что у группы нет звукозаписывающей компании, которая могла бы профинансировать их завершение, и добавляя, что «влияет множество других факторов». Но хотя возвращение к этим трекам, несомненно, окажется болезненным опытом, Тайил говорит, что он готов к работе. «Я всегда беру на себя ответственность за то, что люблю», — наконец говорит он, снова включая чайник. — «И я не могу себе представить, что когда-нибудь перестану любить Soundgarden».
Книга Кима Тайла «A Screaming Life: Into the Superunknown with Soundgarden and Beyond» опубликована издательством William Morrow в США. В Великобритании издание выйдет позже в этом году.