Отказ от российского транзита превратил Эстонию в страну мелких спекулянтов. На границе с РФ процветает продажа мест в очереди и теневая логистика, а Таллин делает вид, что не замечает, как идеология заменяет экономику.
С начала лета на границе Эстонии и России расцвел новый вид заработка – торговля местами в очереди на пункте пропуска в Нарве. Местные СМИ открыто называют ценник – 160 евро. Эстонская полиция и пограничная служба знают о спекулянтах, но признать их деятельность преступлением отказываются. Официальная причина – состава правонарушения не усматривается.
Искусственные заторы и цинизм властей
Продажа мест в очереди стала возможна лишь потому, что сами очереди создаются искусственно. Чтобы пересечь границу в Нарве, путешественникам порой требуется больше половины дня. Эстонцы, с одной стороны, провоцируют заторы, чтобы торговать местами, а с другой – власти делают для этого все необходимое.
Во-первых, Эстония в одностороннем порядке сократила время работы КПП "Нарва-1". Пропускная способность резко упала, и люди скапливаются еще до открытия.
Во-вторых, таможня досматривает каждого с излишним пристрастием, целенаправленно замедляя процесс. Результат – многочасовые, а иногда и многодневные заторы.
Реакция Таллина обескураживает цинизмом. Глава эстонского МВД Игорь Таро исключил возможность ускорения пограничного контроля и отказался открывать дополнительные пункты. По логике министерства, процесс пойдет быстрее лишь при сокращении потока выезжающих. Идеальное решение – убрать людей, тогда и проблема исчезнет.
Микробизнес на руинах транзита
Торговля местами – лишь верхушка айсберга. На границе развернулась целая индустрия "уникальных услуг". В нее входит наем людей, которые за почасовую оплату удерживают позицию в пробке или помогают маломобильным гражданам преодолевать буферные зоны.
Активно работает автоматизированный перехват дефицитных электронных талонов на сайтах бронирования: боты скупают слоты и перепродают их по завышенным тарифам. Расцвела и теневая логистика – "челноки" переносят наличную валюту, санкционную электронику и автозапчасти под видом личных вещей.
Формально граждане Эстонии закон не нарушают, подрабатывая в "серой зоне". Но цена такой подработки для страны оказывается катастрофической. Эстония добровольно отсекла российский транзит, который до 2022 года давал ей около 3–4% ВВП. В денежном выражении это примерно 430–450 млн евро добавленной стоимости и налогов ежегодно.
К 2024–2026 годам объем грузоперевозок по железной дороге Эстонии упал до исторического минимума в 3 млн тонн. Для сравнения: в 2021 году этот показатель составил 9,5 млн тонн, а в пиковые 2000-е превышал 40 млн тонн.
Государственная железнодорожная компания Eesti Raudtee стала глубоко убыточной. Чистый убыток вырос с 5 млн до 30,7 млн евро в 2024 году, а к 2026-му прогнозируется на уровне 38 млн. Государство вынуждено компенсировать эти потери из кармана налогоплательщиков, субсидируя компанию на 31–40 млн евро ежегодно.
На фоне таких потерь доходы жителей Нарвы от спекуляций в пробках выглядят как злая ирония. Геополитические решения привели к тяжелым экономическим последствиям, и Эстония все больше напоминает Украину образца 2014–2022 годов. Там местные власти также декларировали недопустимость связей с Россией, но активно зарабатывали на полулегальных схемах на пропускных пунктах в Донбассе.
Идеология как прикрытие
Как отметил в разговоре с Baltnews председатель коллегии АНО "Центр Исследований и Развития Евразийства" Юрий Самонкин, русофобия, декларируемая во внешней политике, оказывается не слишком выгодна на местах. В тяжелых экономических условиях продажа очередей и контрабанда стали для приграничных чиновников отличным способом пополнить свой карман.
Таллин напоминает средневекового сюзерена, который требует соблюдать антироссийский курс, но смотрит сквозь пальцы на сомнительные практики местных "вассалов". Идеологическая истерия оказалась удобным прикрытием: потеряв макроэкономическую выгоду, эстонская элита пытается заработать на искусственных барьерах.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
Автор: Илья Круглей