Михаил Горевой — актер с лицом кинозлодея и душой романтика — пережил такое, что многим хватило бы на десять жизней.
Его невесту увел лучший друг. Тот самый, кому он помог встать на ноги. Как после этого доверять людям? И можно ли собрать себя заново? Давайте по порядку.
Михаил родился в семье офицера Генштаба. Отец грезил погонами для сына. Но мальчика тянуло на ринг.
Один спарринг — и врачи выносят вердикт: потеря почки, о военной карьере забудь навсегда.
Представляете разговор с отцом? Крах надежд. Тогда-то Горевой случайно попал в театр — и заболел сценой.
Работал осветителем во МХАТе, спал на заднем дворе, но пробился в Школу-студию.
Казалось, жизнь наладилась. Но это было только начало.
90-е, нищета, эмиграция в Бостон. Михаил моет посуду, жена — полы.
Но они выкарабкиваются. Горевой учит язык за месяцы, делает карьеру в строительной фирме. А потом ломает всё — потому что тоскует по сцене.
Он возвращается в Москву, основывает театр, снимается у Спилберга в «Шпионском мосту».
Успех оглушительный. Но цена? Он сам признается: «Я забыл о семье, тащил в театр всё из дома, потерял жену и сына».
Брак с Анной Марголис рухнул через 14 лет. Горевой винил только себя. И чувствовал себя мертвым внутри.
И вот, когда он начал оживать, появилась Мария Саффо — рыжая, яркая, муза. Он видел в ней будущую жену.
А рядом был друг, почти младший брат — Павел Майков. Горевой помогал ему, делился связями, доверял.
А в ответ получил двойной обман. Майков крутил роман с Марией за спиной Михаила. Узнав правду, Горевой был раздавлен.
Позже Майков оправдывался: «Пришла любовь — чувства гаснут». Забыв уточнить, что сам был женат. И его супруга узнала об измене от самого Горевого.
Что тут скажешь? Михаил позже философски заметил: «За успех нужно платить». Но доверие к людям он потерял окончательно.
Казалось, после такого можно навечно закрыться. Но в 2010 году в жизнь Горевого вошла Олеся Маркелова — художник, не из тусовки, спокойная и надежная.
С ней не надо было играть роль. А в 2012 году родилась дочь Соня.
Именно тогда актер впервые сказал: «Я счастливый семьянин».
Эти слова дались ему тяжелее любой роли у Спилберга. Олеся стала не конкурентом его театру, а его частью. Пространством покоя, которого он был лишен десятилетиями.
А как думаете вы? Можно ли простить такое двойное предательство? И что лечит вернее — время, новая любовь или работа до изнеможения?
Основано на биографических материалах.
ВСЕ ФОТО — из открытого доступа Яндекс.Картинки