Людмила Райкова.
Глава 26.
Эсэмэски Маня вообще не отслеживает. И на звонки то реагирует, через час. Особенно, когда на даче – телефон отдельно в доме, а она путешествует по грядкам. Высадила в высокие грядки помидоры, те что поменьше. Толку с них, наверное, не будет, но так, хотя бы шанс. Те что в теплице, тоже не особенно радуют. Поставили дуги, набросили укрывной материал. Пошла проверила. Как солдаты стоят в тенёчке. Муравьи вокруг помидорных деревьев деловито шастают. Ничего их не берёт!
Маня вспоминает свою латышскую квартиру. Первые два года они хотя бы зимовали в городе. А потом в соседний подъезд въехала молодая цыганская пара. Зинтра, старшая по дому, встречает Маню расстроенная.
- Всё! Пропал дом! Его теперь буду все, цыганским называть.
Маня не понимает, чего печалиться. Не кибитки же во дворе поставили. Муж с женой квартиру купили, как все. Ремонт сделали, окна намыли. Вон занавески повесили.
Зинтра отмахивается. Мол вам то что уехали к себе на хутор, тишина, спокойствие. А нам куда деваться? Маня через месяц зарулила квартиру проведать, и только рот открыла – во дворе целая толпа, кодовый замок отключен. В подъездах тоже люди разных возрастов и специфической внешности. У них с Глебом отдельный вход, квартира на втором этаже, но перед лестницей дверь с замком. Маня ключ вставляет, а кучерявый мальчонка с жгучими тёмными глазами за спиной:
- А мы вашу квартиру из окна подъезда видели. Правда, что у вас три комнаты и даже камин?
Камин из окна не видно, только стол и часть стены.
Маня подтверждает кивком головы. Дверь уже открыта, а паренёк проскальзывает на лестницу впереди неё.
- А ты куда?
- Так, камин посмотреть.
В квартире кроме камина картины, библиотека, и вообще много чего. Маня против цыган ничего не имеет. Напротив, готова любоваться их выточенными лицами, часами. Но гостя заворачивает. В другой раз, когда с родителями будешь. Мы приедем, познакомимся и всё покажем.
- Меня Андреем зовут, а маму Юля. Она в магазин с младшими братьями за мороженным пошла. Денис, Миша и Будулай. Теперь можно?
Маня всё равно не пустила, объяснила, что она на минуту. Заберёт наверху плед, почту из ящика вынет и быстренько уедет.
Этот Андрей её до Пежо проводил, пожалел машину с помятым боком. Поинтересовался, что это тётя Маня так неосторожно ездит? Потом Маня догадалась, выдала пареньку мелочь, чтобы мороженого купил и ей, и себе.
Зинтра с подоконника свесилась, за сценой наблюдает. Комментирует, ну теперь поняла почему я расстроилась? Они как муравьи, поселились пятеро, а во дворе каждое утро ребятишек, штук по пятнадцать собираются. Зинтра любит на лавочке посидеть, только она не пустует. Вот гуляет теперь в окне. Предупреждает – пока Маня не уедет этот Андрей не вернётся. Зачем мол ему тебя мороженым кормить. Он и сам всё съест.
Через пару лет цыганская семья съехала, а двор так и остался в полном владении черномазых ребятишек. Шумным, людным.
Латвия с этим деревянным цыганским домом и хутором, теперь далеко. А они здесь. Глеб на днях присел за стол под яблоней, вздохнул и сказал:
- Перевезли мы сюда свой Зиедонис, получается. И яблони, и вишня и цветы вокруг.
Сад в Зиедонисе раз в пять больше. Дом тоже с тремя спальнями, гостиной. Там кусты георгин, почти с Манин рост. За таким садом следить теперь у неё и сил бы не хватило. А здесь всё в миниатюре. Достаточно для огородно-садового фитнеса, для тех кому за шестьдесят. Маня опять не реагирует на звонок. Первый час на даче, её законное время наедине. Никакие грустные мысли не проникают в голову, когда кругом зе́лено, птички поют.
Вчера огурцы рассадила. Маня на рассаду их не замачивала, так раздёргала салфетку, на которой сушила осенью, и положила в рядок. Но взошли дружно, по четыре пять слеплены. Даром, что на улице. Тёплые грядки — это чудо. Но весь ряд украсил третий лист. Пришлось рассаживать. Теперь важно, чтобы переселение выдержали. Это будет урожай на вторую серию. А первую в этом году она пропустила. Припозднилась, посадила первый десяток в теплице в стаканчиках. Чтобы не мешали, когда грядки переделывать будут. Они как почувствовали, что не к месту и не ко времени. Долго всходили, потом. В общем выжили три. Лёха заглянул и похвастался, что купили рассаду в Михнево, уже почти цветёт. А на днях объявил, что съел свой первый огурец. Маня почему-то расстроилась. А Глеб успокаивает – последними все равно будет наши есть. И то верно. В тёплых грядках, да проложенные скошенной травой, они чуть ли не до самых морозов урожай дают. Вёдрами собираем да раздаём. Ни один кустик из рассаженных, листья не опустил. Закалённые ребята. И муравьи вокруг. Надо будет что-то, кроме этой пудры которую Глеб купил, подобрать от муравьиного нашествия.
И половины владений дозором не обошла, а уже третий звонок. Прерывать релакс не стала, потом перезвонит. Сейчас, главное подготовить место для бассейна. Жарик с утра воду в озере поехал пробовать. Если тёплая, поплавает часок, а холодная, сразу к ним бассейн собирать. Маня считает, что они и сами с Глебом справятся, а муж шикает. Мол Жарик может ещё и поболтать хочет.
Он на это горазд. Пусть приезжает. Любит рассказывать о череде своих жён. Сейчас у него шестая, Люся. Жарик гордится что на 12 лет моложе. Потом бросает взгляд на Маню и спохватывается. Мол это не главное, просто она смирная, никаких скандалов. А то с михневской жил как под конвоем. Куда идёшь, во сколько ждать? С кем встречался, кто звонил? А про даму из Домодево, говорит с сожалением. Мол сам не знаю почему от неё ушел? Так, вроде всё было хорошо, спокойно. Почти как у вас.
Переводит взгляд с Мани на Глеба. Паузу держит. Ждёт, когда комплемент оценят. Хотя у неё рядышком сын с женой, дочка с зятем, внуков всегда полная квартира. Я порой себя чужим чувствовал. Лишним. Хотя и к деткам вроде привык. Может ревновал, когда она их расцеловывала, не знаю. В общем ушёл, теперь созваниваемся иногда. Зять на дачу зовёт, когда ягоды зреют.
Жарик большой любитель клубники. Приедет расстроиться. На кустах клубники, ягоды уже крупные, но пока зелёные. Поле заросло. С одной стороны, руки до прополки не доходят, а с другой в траве ягоды чище будут. Наглую высокую, с толстыми стволами, Маня как видит, выдёргивает. А осока вокруг куста, конечно не по-хозяйски. Но это как посмотреть – если сфокусироваться на одном, то с цветами, можно считать и букетом. В ряду конечно смотрятся хуже. Но решить проблему просто, отвернулся и вот тебе грядочка с ремонтанной, прополота. Может оттого и такая чахлая? Хотя усы высажены в этом году. Малыши ещё.
Маня возвращается с ягодного поля, – в теплице уже температура спала, а то вошла, как дверь открыла и очки запотели. Застала конец звонка. Сейчас закончит обход и всем сама перезвонит. Если бы она хоть перед обходом проверила в телефоне сообщения, всё сложилось бы по-другому. Так нет же!
В теплице салат Айсберг, хоть картину пиши. Сочный рядок, листья цвета здоровой интеллигентной зелени. Пора рассаживать, а то скоро начнёт качашки формировать, тесно будет. Только куда рассаживать? Грядки на земле они ликвидировали. Тёплые, уже поделены и расписаны. Маня решает, что салат будет подселением. Штук десять к уличным помидорам, ещё семь к кабачкам.
Телефон надрывается. Замолкает и снова. Таким настойчивым может быть только Глеб. Придётся ответить. Маня вынимает из сумочки аппарат. Точно, муж. Жарик замёрз в озере, уже едет к нам. Через пол часа будут на даче. Значит Айсберг с переселением в коммунальные грядки подождёт.
Маня открывает сообщения. Том спрашивает, как она провела выходные. Потом напишет, предложит созвониться. Сейчас не получится, старший внук о своих печалях, меньше чем за час рассказать не успеет. Ага – вернулся из Калинграда Игорь. Он предпочитает общаться по ВА. Маня слушает сообщение. Мол я в городке, когда заглянуть можно. Если бы раньше увидела, написала бы сразу – заходи. А теперь только после обеда. Пишет, как, часиков в 17? Отвечает – уже в Москву уехал. Теперь только завтра с утра. Ну и ладно.
Маня вспомнила, что надо проверить перевод с криптосчёта и полезла в эсэмэски. Перевода нет, зато вот это: «Маня, всё не так, как кажется. Позвони мне по этому номеру. Срочно. Я в беде. Лена.» Лен среди Маниных контактов около десятка. Но авторшу этой эсмс она кожей идентифицировала, мигом по спине мурашки поползли, как подмороженные муравьи. Холодные крупные. А когда время получения сообщения увидела, то всё тело мурашечный озноб пробил. 6. 40. Сейчас 11.30. Пять часов невестка бедняга ждёт звонка, а Маня зелёные ягоды на грядке пересчитывает. Так, Глеб с Жариком приедут минут через пятнадцать. Маня выписывает на бумажку незнакомый номер. Набирает, слушает восемь безответных гудков.
Отключается. Ленка конечно перезвонит, но станет ли она откровенничать, когда Глеб будет рядом. Маня строчит сообщение. Мол проспала, не видела сообщения. Сейчас они с Глебом на даче. Будут там с гостями ещё часа три. Если информацию можно знать и Глебу, то пусть звонит как сможет. А нет, Маня сама наберёт после пятнадцати. Потом зависает на пару минут у телефона. Теперь, за четыре часа она изведётся от неизвестности. Строчит очередное сообщение: «Напиши в двух словах что за беда.». Отправить не успела – Жарик с коробкой нарисовался: «Куда нести?». Маня рукой на скамейку показывает, нажимает отправить. А следом и Глеб идёт.
С бассейном справились меньше чем за час. Стоит красавец под яблоней. Дно голубое структура имитирует камешки. Маня стоит рядом, смотрит как, вода наливается. Трогает – холодная. Пару дней греться будет. Прикидывает, как она забираться будет. Бортики для опоры не годятся, хоть и крепкий, но пластик. Проломится и смоет волной прямо на траву. Можно конечно с внешней стороны табуретку поставить. А обратно никак не получится. Ей борт бассейна до пояса. Да уж. Всё предусмотрел Колька. И насос есть и тент чёрный, чтобы емкость закрывать. А вот лестницу в заказ не включил. Но он дылда, бортик и перешагнуть в состоянии. А Мане без лестницы никак. Сейчас сядет и сразу закажет. Мужики под яблоней про школу говорят. Какая она была, и уютная, и родная. Маня в Озоне лестницы смотрит, краем уха слушает обмен мнениями. Если бы их сегодняшних, записать на видео и показать тем пятиклассникам, которые в эту замечательную школу с тяжёлыми портфелями ходили. Вот бы ребятня удивилась. А теперь их в школу даже не пускают. Соберутся раз в год у знакомого здания, сфоткаются, а внутрь нельзя. Уговорили как-то директора, пустили, но «экскурсовода» приставили. Ходят ворчат. А где актовый зал? Оказывается, он не нужен. Дом культуры с просторным залом и хорошей сценой в пяти минутах ходьбы построили. Девчонки сокрушаются, там, где швейные машинки стояли и уроки домоводства для девочек были, теперь кабинет информатики. Оружейной комнаты, где хранились автоматы, противогазы и ОЗК, тоже нету. И мужики всяких станков, и столярных и для металла, не находят. Где же ребят к мужским делам приучать? Жарик считает, что благодаря исключительно урокам труда, стал мастером на все руки. Кем только не работал и сантехником, и на тракторе и начальника базы возил. И даже на железнодорожных путях, без дополнительной подготовки монтёрил. А теперь что, всё на компьютер да на искусственный интеллект заточено. А если электричества не будет, тогда как?
Ворчат под яблоней, оба седые. Нынешняя школа им не нравится. Жарик вчера к докторам ездил, пальцы на правой руке плохо слушаются. Глеб завтра с утра к терапевту – вена на ноге вздулась и болит. Лёньку, с такой прямо из поликлиники на скорой увезли. Аккурат в тот день когда на свидание в Чехов собирался. Можно сказать, повезло, киллер на курятнике, вместо него коллегу пристрелил.
С виду оба вроде крепкие, но то за спину схватятся, то ойкнут присев. Похаяли современную школу, принялись встречу одноклассников планировать. Что закупить, сколько. Кого привлечь к готовке. В этом году решили у Кольки собраться. Жарик с Глебом о еде, а Колька вчера об организации двора печалился. Кроме старой сосны, ни одного дерева, если жара и спрятаться негде. Надо тент натягивать перед входом. У Кольки на будущей веранде куча всяких приспособлений, попилить, посверлить. Столы бы лучше там поставить. А это хозяйство куда?.. Маня выбрала и купила лестницу, просмотрела эсэмэски. Ленка ничего не написала.
Ну что у неё за беда, если Мане написать была вынуждена. И это после того, как сбежала от неё. Может Юлька сообщила, что машину полиция забрала? Хочет у Мани рено на время попросить. А если заболела? Хворать, когда в бегах, не очень-то приятно. Невестка не рассчитывает, что добрая Маня поедет спасать её в Москву. Недолго общались, но сообщить о своём состоянии не полного здравия, Маня Ленке всё же успела. Скорее всего, невестка попросит денег. Карточкой пользоваться нельзя, вмиг вычислят где она. Деньгами помочь можно, если надо не много. Но сначала надо прояснить, что она имела в виду, когда писала: «Все не так как кажется». С этими откровениями Ленке лучше, конечно к Чурову. Телефон Юлька даст с дорогой душой. Маня не сомневается, что прежде Ленка ей и звонила. Небось поругались-таки из-за машины. В принципе, невестка разрешала автомобилем пользоваться. Только не предупредила, что она от полиции прячется.
- Шестого или шестнадцатого? – Это Глеб спрашивает и ждёт ответа. Маня в уме Ленкину шараду разгадывает, а глазами и лицом в беседе с мужиками участвует.
- У Тома днюха шестого. Уже отпраздновали.
- Нет я про билет. Татьяна в Крым, шестого собиралась выехать?
Маня вспоминает, точно. Звонила приглашала к себе в Евпаторию, хотела вместе поехать, чтобы не скучно было. Маня вообще не обещала, а Татьяна поверить не может, что кто-то станет отказываться от такого отдыха. Разве сравнишь Крым с Подмосковьем, даже летом. Там ведь море и фрукты. Маня подтверждает, мол на шестое сама помогла приятельнице билет заказать. Номер поезда не помнит. «Москва-Симферополь» это точно.
- Разбомбили его. – сообщает Глеб.
Жарик уже с телефоном вышагивает по тропинке. У него соседка этим поездом ехала. Кота на попечение Жарику оставила. А теперь собирается, не доехав, возвращаться. Под бомбёжками никакого моря не надо. Бог с ним, с загаром и отпуском. Сидит на путях, ждёт, когда автобус подъедет. Она в Севастополе номер в мотеле заказала. Откажется и обратно в поезд, домой.
Это только кажется, что война где-то там далеко. Оказывается, вот она рядом. Маня набирает Татьяну, узнать, как она, добралась до своего дома или нет ещё? Пугать не будет, может ехала не в том поезде. Татьяна отвечает быстро. Нет, дома, билет сдала. Кардиостимулятор менять надо. За курортным домом племянница присматривает. Татьяна ей не очень доверяет, но что делать? Вот если бы Маня поехала. Постояльцы все, не первый год у Татьяны апартаменты снимают. Убирают сами, остаётся деньги получить с квартирантов, да вовремя счета оплачивать. Куда ехать? Маня приятельнице про локомотив, разбитый дронами рассказывает. О пассажирах, которые с чемоданами в чистом поле ждут автобусов, чтобы доехать хоть куда ни будь. Пусть радуется, что дома осталась. Татьяна не верит – новости смотрела, ничего там про разбитый поезд не было. Маня тоже утром ленту листала, не видела. Попрощалась с приятельницей, ещё раз прошерстила. Нашла. Убит помощник машиниста. Среди пассажиров пострадавших нет. Разве что дорожные чемоданы по шпалам таскать тяжело. Но это на фоне общей угрозы, мелочь.
Жарик уходит, Маня вместо того чтобы радоваться бассейну и побуревшим с одного боку вишням, идёт по саду подавленная. Глеб стоит в небо смотрит. Кукурузник двух парашютистов выбросил. Парят на голубом фоне, как одуванчики. Частный кукурузник, спортсмены любители. Прыгают за деньги. Бывший военный аэродром охраняется так, как ни один НПЗ и мечтать не может. Там частные самолеты стоят. Тишина, солнце, даже птицы притихли. Неужели в 700 километрах отсюда враг бьет по пассажирским поездам? Невозможно поверить.