«Идиотъ» Достоевского одно из самых значимых произведений 19-го века. А «Форрест Гамп» один из самых значительных фильмов века 20-го. Что между ними общего? Что «роднит» Князя Мышкина с Форрестом Гампом? Почему американский фильм останется вехой киноистории, так же как русский роман стал вехой в мировой литературе?
Сегодня на канале «В поисках мышления» запускается рубрика «Кино-параллели». Иногда встречаются неожиданные параллели между великими книгами и большим кино. И возникает желание предложить взглянуть на них.
Итак.
ФОРРЕСТ ГАМП
Фильм Роберта Земекиса, вышедший на экраны в 1994 году. Картина получила 6 статуэток «Оскар» в конце того периода, когда фильмы еще оценивались по своей художественной ценности. Хотя уже в том далеком году, по итогам вручении премии некоторыми критиками лента называлась «недостойной победы приторная сказка». Такая оценка кажется довольно несправедливой. Фильм помимо несомненных художественных достоинств, имеет и ряд точных философских наблюдений. Осознанно ли они выведены режиссером или нет – не важно. Важно то, что они есть.
Наверняка, большинству сюжет картины и главные герои известны, так что воздержусь от пересказывания сюжета и перейду к главному.
ЛЕСНОЙ БОЛВАН
Именно так переводиться Форрест Гамп и такое имя является одним из ключей к пониманию фильма.
Примечательно, что в самой картине, за ничтожным исключением, отсутствуют отрицательные персонажи. И на этом общем светлом фоне Гамп выделяется своей особенной чистотой. Он не завидует, не лицемерит, не старается понравиться, не подличает, не злобствует, не манипулирует, не поучает и не прибедняется. Одним словом, выведен герой без каrих-либо нравственных изъянов. Вероятно, Земекис, берясь за сценарий, понимал, наделить Форреста всевозможными добродетелями и представить обыкновенным членом общества, будет слишком неправдоподобно.
Иван Гончаров в своей изумительной «Обыкновенной истории» словами литературного цензора кратко охарактеризовал попытки ввести обиход подобных персонажей: «Герой уродлив. Таких людей не бывает».
Так что Земекису пришлось сделать Гампа слабоумным. Только так можно было заставить поверить, что такие люди бывают.
Помечаем этот момент и делаем шаг…
ЛЕВ МЫШКИН
… в вагон третьего класса поезда Петербургско-Варшавской железной дороги, в котором князь с знаменательными и именем и фамилией знакомиться со своим попутчиком Рогожиным. И это первая сцена романа «Идиот». Рогожин по истечении менее получаса беседы с Мышкиным выносит о нем суждение, которое будет ориентиром для читателя в продолжении всего романа: «совсем ты, князь, выходишь юродивый, и таких, как ты, Бог любит!».
За некоторыми важными исключениями, в «Идиоте» практически отсутствуют положительные персонажи. Достоевский делает Мышкина идиотом, юродивым. Только у такого человека движения души и поступки будут казаться правдоподобными на общем мрачном фоне.
ПАРАЛЛЕЛЬ ПЕРВАЯ
И самая очевидная. Оба героя наделены необыкновенно высокими нравственными качествами, выделяющими их на фоне любого окружения. Оба героя имеют подчеркнутые ментальные изъяны. Это делает их не только правдоподобными для восприятия. Поврежденность умственных способностей делает Мышкина и Гампа «переносимыми» для тех, кто имеет с ними дело. Их дефект позволяет им жить с людьми.
А их особенная чистота обращает на себя внимание дам.
НАСТАСЬЯ ФИЛИППОВНА БАРАШКОВА
Главный женский образ романа «Идиот». Оставшаяся в детстве без родителей и средств к существованию, совращенная в подростковом возрасте богатым покровителем, она, вопреки всему, становится сильной, независимой женщиной. Князь Мышкин влюбляется в нее. И любит до самого конца. По собственным словам, он любит ее не страстью, а жалостью, в противовес своему другу и сопернику Рогожину, горящему страстью и никакой жалости не испытывающему.
Настасья Филипповна князя избегает, предпочтя остаться с Рогожиным. Но ни это, ни целый ряд ее скандальных решений не меняют его отношения к предмету своей любви. До самой ее преждевременной смерти.
ДЖЕННИ КАРРЕН
Любимая Форреста Гампа имеет схожие черты с Настасьей Филипповной. В детстве она так же страдала от домогательств. Как описывает это сам Гамп, отец Дженни так любил обнимать и целовать ее и ее сестру, что пришлось вмешаться полиции. Так же, как и Настасья Филипповна, она умерла молодой. И так же, как Настасья Филипповна она выбрала не быть с тем, кто ее любил.
ПАРАЛЛЕЛЬ ВТОРАЯ
И самая яркая. Лев и Форрест дают прекрасные примеры безусловной любви. Их любовь не требует ни награды, ни признания. Даже присутствия любимых. Мышкин говорит Рогожину накануне его предполагаемой свадьбы с Настасьей Филипповной
- Если бы вы опять разошлись, то я был бы очень доволен; но расстраивать и разлаживать вас сам я не намерен. Будь же спокоен и не подозревай меня.
Гамп просто наблюдает, как Дженни ведет самый отчаянный образ жизни. И когда она уходит после очередной случайной встречи он говорит ей то, что и всегда:
- Я буду ждать тебя, Дженни.
Оба просто любят. Без претензий и самолюбования.
ПАРФЁН РОГОЖИН
Одна из ключевых фигур романа Достоевского. А по мнению некоторых достоевистов – главная. Глубина его связи с Мышкиным поразительна. Начав со случайного знакомства, они становятся крестовыми братьями. И несмотря на это, Рогожин чудом не убивает князя. И именно с ним проводит свои страшные последние часы перед арестом.
ЛЕЙТЕНАНТ ДЭН
Циничный и насмешливый лейтенант так же случайно встречает Гампа. И на всех этапах их отношений, его цинизм, а затем и временная ненависть, разбиваются об удивительно непосредственную человечность. Именно она, временами совершенно нелепая в своих проявлениях, в конце концов, возвращает лейтенанту достоинство.
ПАРАЛЛЕЛЬ ТРЕТЬЯ
И самая правдоподобная. Эти две истории дружбы наших героев схожи с их историями любви в том смысле, что устроены так же на началах безусловности. Для такой дружбы нет причин, а причин прервать ее предостаточно. И тем не менее она есть, и, несмотря на насмешки и, возникающее временами противление, держится волей Мышкина и Гампа.
ПРИЧЕМ ТУТ ФИЛОСОФИЯ?
Существует ряд состояний, вхождение в которые делает человека человеком. Наличие и законы существования этих состояний всегда удивляли и привлекали мыслителей. Философия, как система методов думанья о таких состояниях, столкнулась с тем, что человеческий язык, что письменный, что устный мало подходит для говорения о подобного рода категориях. В том числе, и русский язык, при всей его неоспоримой мощи и потенциале. Лишь немногим общепринятым талантам, среди которых особо выделяется Достоевский, удалось выработать литературный метод говорения об этих почти неуловимых категориях.
Поэтому особую роль приобретает искусство, существующее в силу того, что каждое новое поколение нуждается в механизме, помогающем пережить и понять эти базовые состояния.
В свое время, была точно сказано, что кино важнейшее из искусств. Оно предоставляет наглядную художественную метафору, вскрытие которой и может привести к пониманию идей, речью или текстом трудно передаваемых.
РЕЗЮМИРУЯ
Этим текстом сделана попытка обратить внимание на несколько моментов.
- Что Достоевского, что Земекиса, похоже, волновали одни и те же вопросы. Первый умер за 71 год до рождения второго. А значит вопросы необусловленных состояний, прежде всего, любви и дружбы, требуют проработки и понимания в каждой новой волне живущих. Они не передаются от отца к сыну в качестве чужого пережитого опыта, не требующего личного включения, как это происходит с передачей технических знаний.
- Есть ряд режимов бытия, включение в которые на какое-то время делает человека-носителя человеческого потенциала, человеком-реализующим человеческий потенциал. Существование этих режимов чувствует и предполагает абсолютно каждый. Но не каждый в этот режим включается. Как было очень точно сказано в своем время: все могут, но не все смогут. Или чуть иначе: все могут, но не все захотят. При этим, повторюсь, и те, кто не захотят, знают название этих режимов: Добро, Честь, Любовь, Достоинство, Дружба, Милосердие
- Мамардашвили писал, что смысл можно извлечь и из поедания пирожного Мадлен и из рекламы туалетного мыла. Нам же привычнее встречаться со смыслами там, где они нарочно заложены. По-настоящему стоящее произведения те, в которых понятно и красиво описаны общие законы строения души. В этом пространстве Достоевский – Мастер, Земекис - эксцентричный гость.
А само пространство и есть философия.