Её звали Елена — маленькое хрупкое бледное создание с кукольным личиком и длинными тонкими пальчиками на хрупких ручках. Казалось, её кожа была прозрачной. Тёмно‑синие круги под глазами ещё больше выделялись на этом фарфоровом лице. Она болела. Уже давно Елена болела. Страшная болезнь пожирала маленькое хрупкое тело.
Он сидел у её постели, держал за руку, и слеза катилась по щеке. Он отдал бы всё, чтобы ещё хотя бы раз услышать её звонкий смех, поцеловать в пухлые алые губы.
Евгений — высокий, слегка полноватый мужчина с только что обозначившейся лысиной — был врачом, но не мог ей помочь. Он перепробовал всё: новейшие методики, редкие лекарства, консультации с лучшими специалистами. Но болезнь оказалась сильнее.
— Женя… — еле слышно прошептала Елена, с трудом разомкнув сухие губы.
— Я здесь, милая, — он сжал её ладонь, стараясь не выдать дрожь в голосе. — Всё будет хорошо.
— Не надо… не обманывай меня, — она слабо улыбнулась. — Я знаю… знаю, что это конец.
— Нет, нет, мы справимся! — он наклонился к ней, пытаясь вложить в слова всю свою веру. — Мы победим эту болезнь, слышишь?
— Ты всегда был таким… таким упрямым, — её голос становился всё тише. — Но я благодарна тебе. За всё. За каждый день, что ты был рядом…
Она вздохнула — тяжело, прерывисто. Затем ещё раз — едва уловимо. И затихла. Просто вздохнула в последний раз.
Евгений застыл, не в силах поверить в происходящее. Он сжимал её руку, словно надеялся вернуть тепло, которое уже покинуло тело. Но жизнь ушла. Осталась только тишина — тяжёлая, давящая, всепоглощающая.
Он рыдал, как раненый зверь, загнанный в ловушку. Слезы катились по его щекам, а грудь разрывалась от боли. Мир рухнул в одно мгновение, оставив после себя лишь пустоту.
Похороны прошли тихо, как и хотела Елена. Несколько близких друзей, пара коллег, священник. Евгений стоял у могилы, сжимая в руках букет её любимых ландышей. Он смотрел, как земля засыпает гроб, и чувствовал, что хоронит не только её тело, но и часть себя.
А потом он остался один. Пустой дом сжирал своей тишиной. Ему стало казаться, что Елена не умерла — она просто уснула и вот-вот проснётся. Он слышал, как звенит посуда на кухне, будто она готовит завтрак. Улавливал отголоски её звонкого смеха в пустых коридорах. Видел тень её силуэта в дальнем углу комнаты.
— Лена? — шептал он, оборачиваясь. — Ты здесь?
Но ответом была лишь тишина.
Как-то ночью ему пришла в голову страшная мысль. Луна заливала комнату серебристым светом, создавая причудливые тени на стенах. Воздух был тёплым и неподвижным, словно природа затаила дыхание. Евгений встал с кровати и подошёл к окну. Вдалеке виднелись очертания кладбища — тёмные силуэты деревьев и бледные пятна надгробий.
«А что, если… — подумал он, и сердце забилось чаще. — Что, если я смогу вернуть её? Хотя бы частично? Хотя бы на время?»
Он оделся, взял лопату и вышел из дома. Ночь была светлой — луна висела в небе, как огромный серебряный шар, освещая путь. Ветер едва шевелил листья, а где-то вдалеке ухала сова, будто предупреждая об опасности. Но Евгений не обращал внимания. Он шёл, ведомый одной мыслью — вернуть Елену.
Кладбище встретило его тишиной и холодом. Земля казалась твёрдой и неподатливой, но он копал, копал, копал… Лопата врезалась в грунт, комья земли летели в стороны. Руки дрожали, спина болела, но он не останавливался.
— Прости меня, Лена, — шептал он, с трудом вытаскивая гроб. — Прости, что делаю это… Но я не могу без тебя. Просто не могу.
Когда гроб был открыт, Евгений замер. Перед ним лежало то, что осталось от его любимой. Но он не отступил. Он завернул тело в плотную ткань и понёс домой.
С этого момента началась новая жизнь — странная, пугающая, но для Евгения единственно возможная. Он обустроил комнату так, чтобы Елена чувствовала себя комфортно. Покупал красивые платья и одевал в них разлагающееся тело. Скреплял рассыпающиеся кости проволокой, забивал тряпками разлагающуюся плоть, подшивал выпадающие волосы.
— Вот так, милая, — говорил он, аккуратно поправляя локоны. — Теперь ты снова красивая. Как раньше.
Он вставил Елене стеклянные кукольные глаза, чтобы она всегда смотрела на него. Сажал её в кресло у камина, накрывал на стол на двоих.
— Сегодня я приготовил твой любимый суп, — улыбался он, ставя тарелку перед ней. — Помнишь, как ты его любила?
Он спал в одной постели с покойницей, ел с ней за одним столом. И был счастлив — по-своему, безумно, но искренне.
— Видишь, Лена? — шептал он по ночам, обнимая её. — Мы снова вместе. Как и должно быть. Никто нас не разлучит.
Со временем Евгений перестал ходить на работу, закрылся дома, перестал выходить на улицу. Соседи начали беспокоиться. Сначала они просто переглядывались, замечая, что доктор больше не появляется на прогулках. Потом стали замечать странный запах, доносившийся из его дома.
— Что-то не так у Евгения, — говорила Анна, его соседка слева. — Уже неделю его не видно. И запах… Вы чувствуете?
— Да, — хмурился Пётр, сосед справа. — Надо что-то делать. Может, вызвать полицию?
Они так и поступили.
Полицейские приехали быстро. Дверь была не заперта, и они вошли внутрь. Запах ударил в нос сразу — тяжёлый, сладковатый, гнилостный. Они прошли по коридору, и перед ними открылась картина, от которой кровь стыла в жилах.
В гостиной, залитой лунным светом, на полу лежал мёртвый Евгений. Его лицо было спокойным, почти умиротворённым. Рядом с ним, в кресле, сидела Елена. Она была одета в белоснежное свадебное платье, которое Евгений нашёл где-то в глубине шкафа. Стеклянные кукольные глаза не мигая смотрели на своего возлюбленного.
Один из полицейских сглотнул, пытаясь прийти в себя.
— Боже… — прошептал он. — Что здесь произошло?
Второй молча покачал головой. Он подошёл ближе, осмотрел тела и тихо сказал:
— Похоже, он просто… устал. Устал бороться. И решил быть с ней до конца.
Они вышли из дома...
А соседи.... Соседи ещё долго шептались о докторе Евгении и его безумной любви, которая оказалась сильнее смерти.