Я не был совсем желанным подарком на день рождения. Девочка приняла меня из рук соседского мальчика, с которым она была знакома, с серьёзным видом и реверансом.
Именинницу звали Таней, но не той, которая плакала о упавшем в речку мячике. Её мама занималась бизнесом, связанным со строительными материалами и у девочки была своя игровая зона с множеством игрушек.
Я понял насколько они дорогие, когда меня спрятали от более щедрых гостей и их подарков в дальнем углу за штору.
На другой день мама пришла проветривать игровую комнату и обнаружила меня за шторой.
— Фу! Как от тебя пахнет резиной! — Женщина поморщилась, взяв меня в руки.
— Иди проветрись! — Она выкатила меня в открытое окно второго этажа, которое выходило на крышу. Слово проветрись тут же сбылось и меня сдуло ветром к снегозадержателю.
— Стоп! — Сказал снегозадержатель.
— Чмок! — Я поцеловал своего спасителя.
— Позагораем? — Спросил любитель непрошенных гостей.
— Я не надолго! — Ответил я, но ошибся. Загорать пришлось всё лето, а вернее выгорать на солнце.
Синий цвет стал серым, а черный стал цветом хаки. За лето я узнал, что такое жариться на "сковородке" металлической крыши, чуть не лопнув от этого "удовольствия" и радость обычному дождю, который давал передышку от нестерпимого зноя.
Рядом жили голуби, которые смотрели на меня одним глазом с вытяжной трубы, где они сделали гнездо и выводили уже третий выводок голубят.
Наблюдая за небом целое лето, я полюбил мир птиц. Кто надо мной только не летал! Грачи и вороны, стрижи и ласточки, сороки и воробьи, где-то куковала невидимая кукушка и парил хищный коршун.
В начале осени хозяйка дома пригласила рабочего, чтобы он убрал гнездо голубей из трубы и заодно сбросил вашего покорного слугу с крыши.
Гнездо перекочевало в мешок для мусора, а я радостно полетел вниз на свежескошенный газон.
— Шлёп! — Влажная прохлада газона прямиком направила меня к небольшому искусственному пруду.
Оказалось, что я хорошо плаваю и действительно не могу утонуть в речке, но Таня была в школе и не видела, как я радостно кружу на поверхности воды.
— Ну, уж нет! Здесь тебе не место! — Хлопнула себя по бёдрам хозяйка.
— Молодой человек, захватите и мячик в мусорный бак! Буду вам премного благодарна! — Бизнес-женщина тут же распорядилась моей судьбой.
Молодой человек оказался ещё и добрым. В бак полетел только чёрный мусорный пакет, а меня он положил рядом, что оставляло какую то надежду...
Как я смотрел на приносивших мусор людей!
— Возьмите! Возьмите меня! — Но никто даже не смотрел в мою сторону. Поэтому, без всякой надежды я глядел на приближающегося дедушку с палочкой, который аккуратно положил меня в магазинный пакет с мелко порезанными кусочками яблок.
Шли мы недолго и оказались на берегу речки. Дедушка расположился на бревнышке и запел странную песенку:
— Ути, ути, ути, ути! — Голос у деда был слабый, но приятный. С другого берега, из камышей показалась эскадра серых, как я, корабликов, которые быстро приближались послушать песенку:
— Ути, ути, ути, ути! — И они приплыли – это были утки. Дед достал яблоки и стал угощать утиный выводок. Когда он доставал последнюю пригоршню яблок из пакета, то я, будучи у него в больных ногах, случайно скатился в воду к уткам.
Утки сначала испугались и шарахнулись от меня, но потом приняли за своего и продолжили аппетитное пиршество. Вскоре всё было кончено и прикончено, даже то, что потонуло утки доставали, делая "свечку".
Меня несло ветерком в те камыши, откуда приплыли утки. Вскоре утки меня догнали и пытались со мной играть и учить нырять. Ныряльщик из меня получился плохой и на середине реки утки начали учить меня летать. Было смешно смотреть как они сначала бегут по воде, перебирая перепончатыми лапками, зато потом, набрав скорость взлетали будто самолётики, часто махая крыльями.
Сделав большущий круг над речкой, они приводнились на те же лапки и было видно, что они готовы хорошо летать. Стемнело и мы оказались в густых зарослях камыша, я был назначен в караул, а утки заснули, спрятав головы под крылья.
Я видел, как ночь отражалась в зеркальной воде, качая звёзды и укачивая начинающую опадать листву. За бревном, откуда я приплыл, расположился охотник, выдавая себя бликами очков.
Загоралась яркая осенняя заря, ветерок сменил направление и меня гоняло между стеблями камыша. За мной зловеще следило дуло ружья.
— Ба-бах! — Ружьё вспыхнуло дулом и ко мне понеслась утиная дробь, вода вокруг меня закипела и зашипела, вернее зашипел я...
Я ещё успел увидеть, как взлетели напуганные мои друзья утки, как вдогонку им раздался второй ба-бах и понеслась вторая порция дроби, но Розенбаум был прав – летать, так летать!
Я был горд, как слон, что спас уток и ничего, что внутри меня перекатывалась всего одна горячая, свинцовая дробина...