В самом углу старого, скрипучего буфета, где пахло корицей и сухой мятой, жила маленькая мышка по имени Пуговка. Она не была ни самой быстрой, ни самой ловкой. А зима в этом году пришла рано. Поля укутало плотное белое одеяло, и кладовые в норках опустели. В буфете у Пуговки осталась лишь одна-единственная, крошечная рисинка. Она лежала на самом дне старой жестяной банки из-под печенья, тускло поблескивая в полумраке.
Пуговка смотрела на это зёрнышко несколько дней. Оно было таким маленьким, что утолить голод, конечно, не могло. Мышка брала его в лапки, подносила к носу и вдыхала тонкий аромат лета. Есть зернышко было жалко — казалось, вместе с ним исчезнет последнее воспоминание о тепле.
Однажды ночью, когда мороз на улице трещал особенно громко, Пуговка услышала тихий, жалобный писк. Она выглянула из своей щели и увидела на пороге кухни крошечный серый комочек. Это был мышонок, совсем ещё малыш. Он дрожал всем тельцем.
— Я... я заблудился, — прошептал он из последних сил, — и... так хочется есть...
Пуговка посмотрела на дрожащий комочек, потом перевела взгляд на одинокую рисинку в своей лапке. Съесть её самой — значит получить минутное облегчение. Но что толку от сытости, если рядом кто-то умирает от холода и голода?
Она молча протянула лапку и положила последнее зёрнышко перед мышонком.
— Ешь, — тихо сказала она.
Мышонок недоверчиво посмотрел на подарок, потом на Пуговку. Он схватил рисинку так быстро, словно боялся, что она исчезнет, и тут же проглотил. Он съел её целиком, даже не жуя. А потом поднял на Пуговку глаза, полные удивления и благодарности.
— Спасибо... — выдохнул он. — Но ты... ты ведь сама хотела его съесть.
Пуговка улыбнулась. В этот момент она вдруг поняла удивительную вещь: пока она держала это зёрнышко для себя, оно было просто едой. Но стоило отдать его другому, как оно чем-то важным и очень ценным.
— Я не голодна, — сказала она, и это была почти правда, потому что тепло от доброго поступка согревало её лучше любой еды.
Мышонок остался у неё. Они вместе соорудили гнездо из старых шерстяных ниток, которые нашли за буфетом. И хотя кладовая была пуста, а за окном выла вьюга, им не было страшно или одиноко.
Наутро Пуговка проснулась и посмотрела на своего нового друга.
— Нам нужна еда, — деловито сказала она. — Поодиночке мы слабы, но вместе... вместе мы сможем больше.
Они начали с самого верха. Мышонок был легче и проворнее. Он забрался по старой льняной салфетке на самую верхнюю полку буфета и начал её трясти. С тихим шелестом вниз посыпалась пыль и... несколько сухих хлебных крошек! Они были твёрдыми как камень и серыми от времени, но для двух голодных мышей это было настоящее сокровище.
Вдвоём они притащили добычу в гнездо. Хлеб был сухим и безвкусным, но они грызли его с огромным удовольствием.
Вдохновившись успехом, друзья решили проверить щели в полу под кухонным шкафом. Пуговка нашла узкую трещину и начала расковыривать её острыми зубками, а мышонок выгребал лапками труху и пыль. Их совместные усилия увенчались успехом: из тёмной дыры выкатилась целая горошина чёрного перца! Она была острой, но мышки обрадовались ей не меньше, чем хлебу — это была настоящая приправа!
Так они и жили: не ждали чуда с неба, а искали его сами, помогая друг другу. Мышонок находил узкие лазы там, куда Пуговке было не пробраться, а она со всей настойчивостью разгрызала плотные мешки или сдвигала с места тяжелые предметы.
Постепенно их кладовая перестала быть пустой. В ней появились крошки от печенья, забытая макаронина и даже одна сушеная ягода шиповника.
Пуговка смотрела на своего друга и понимала главное: самое последнее зёрнышко никогда не бывает последним по-настоящему. Пока у тебя есть друг, любая трудность становится задачей, которую можно решить вместе. А вместе всегда легче найти дорогу к сытости и теплу.