Утро. Звонок будильника, как колокол на башне святого Марка, разбивает сон, и я, как Леопольд Блум, лежу, уставившись в потолок, где трещина, словно карта неизведанного острова, зовёт к путешествию. Встать? Нет, ещё минута, ещё одна, время течёт, как вода в Лиффи, но здесь, в этой комнате, оно застыло, как желе. Мысли, как мухи, кружат вокруг головы: завтрак, работа, письмо от Молли, нет, не от Молли, а от неё, от той, что с рыжими волосами и смехом, похожим на ветер. Кофе. Чёрный, как ночь над Дублином, но без сахара, без молока, горький, как воспоминания. Хлеб, масло, крошки на столе, как звёзды на небе, но не звёзды, а просто крошки, и я, как астроном, пытаюсь найти в них смысл. За окном — улица, люди, как муравьи, спешат, толкаются, смеются, плачут, живут. А я здесь, на этой кухне, с кофе и хлебом, и думаю: а что, если бы я был другим? Не Леопольдом, не мной, а кем-то ещё, кем-то, кто не знает, что такое Лиффи, Дублин, Молли, кто не знает, что такое утро, кофе, хлеб. Письмо. Да, пи