Потому сохраню комментарии здесь:
О Михаиле Булгакове.
1. О закусках. .
Большая цитата:
"На разрисованных райскими цветами тарелках с чёрной широкой каймой лежала тонкими ломтиками нарезанная сёмга, маринованные угри. На тяжёлой доске кусок сыра со слезой, и в серебряной кадушке, обложенной снегом, – икра. Меж тарелками несколько тоненьких рюмочек и три хрустальных графинчика с разноцветными водками. Все эти предметы помещались на маленьком мраморном столике, уютно присоединившемся к громадному резного дуба буфету, изрыгающему пучки стеклянного и серебряного света. Посреди комнаты – тяжёлый, как гробница, стол, накрытый белой скатертью, а на ней два прибора, салфетки, свёрнутые в виде папских тиар, и три тёмных бутылки.
Зина внесла серебряное крытое блюдо, в котором что-то ворчало. Запах от блюда шёл такой, что рот пса немедленно наполнился жидкой слюной. «Сады Семирамиды»! – подумал он и застучал по паркету хвостом, как палкой.
– Сюда их, – хищно скомандовал Филипп Филиппович. – Доктор Борменталь, умоляю вас, оставьте икру в покое. И если хотите послушаться доброго совета: налейте не английской, а обыкновенной русской водки.
Красавец тяпнутый – он был уже без халата в приличном чёрном костюме – передёрнул широкими плечами, вежливо ухмыльнулся и налил прозрачной.
– Ново-благословенная? – осведомился он.
– Бог с вами, голубчик, – отозвался хозяин. – Это спирт. Дарья Петровна сама отлично готовит водку.
– Не скажите, Филипп Филиппович, все утверждают, что очень приличная – 30 градусов.
– А водка должна быть в 40 градусов, а не в 30, это, во-первых, – а во-вторых, – бог их знает, чего они туда плеснули. Вы можете сказать – что им придёт в голову?
– Всё, что угодно, – уверенно молвил тяпнутый.
– И я того же мнения, – добавил Филипп Филиппович и вышвырнул одним комком содержимое рюмки себе в горло, – …Мм… Доктор Борменталь, умоляю вас, мгновенно эту штучку, и если вы скажете, что это… Я ваш кровный враг на всю жизнь. «От Севильи до Гренады…».
Сам он с этими словами подцепил на лапчатую серебряную вилку что-то похожее на маленький тёмный хлебик. Укушенный последовал его примеру.
Глаза Филиппа Филипповича засветились.
– Это плохо? – жуя спрашивал Филипп Филиппович. – Плохо? Вы ответьте, уважаемый доктор.
– Это бесподобно, – искренно ответил тяпнутый.
– Ещё бы… Заметьте, Иван Арнольдович, холодными закусками и супом закусывают только недорезанные большевиками помещики. Мало-мальски уважающий себя человек оперирует закусками горячими. А из горячих московских закусок – это первая. Когда-то их великолепно приготовляли в Славянском Базаре. На, получай.
– Пса в столовой прикармливаете, – раздался женский голос, – а потом его отсюда калачом не выманишь.
– Ничего. Бедняга наголодался, – Филипп Филиппович на конце вилки подал псу закуску, принятую тем с фокусной ловкостью, и вилку с грохотом свалил в полоскательницу."
По существу.
Булгаков не уточнил название блюда, которое подавали в "Славянском базаре". По поводу рецепта уже более четверти века кипят споры: и поджаренные ржаные хлебцы с мозгами (неясно какими: поросячьими или костными), и жареные почки, и жареные куриные потроха,... даже жареные в масле свежие корнишоны обваленные в тесте . :)) Хотя, конечно, от жаренных огурцов у Шарика слюнки бы не потекли.
Примечательно, что в ресторане "Славянский базар" Булгаков никогда не был. Ресторан закрылся в 1917 году, вновь открылся в 1966-м. Булгаков приехал в Москву осенью 1921 года.
Хотя мог услышать какие-то придыхания прототипов проф. Преображенского о блюдах в ресторанах предреволюционной Москвы. Вряд ли у них работали кухарками шеф-повара из упомянутого ресторана.
Так что Булгаков пробовал знаменитое блюдо только "в пересказе", скорей всего плохо представляя, что ж это такое было :))) Зато художественно описал воспоминания старичка-гурмана.
А сегодня всякие Смакаревичи упорно пытаются на полном серьёзе "воссоздать рецепт".
Во вновь открытом "Славянском базаре" попытались воспроизвести некоторые блюда того прежнего - дореволюционного.
Среди прочих в меню в разделе "Горячие закуски" фигурирует блюдо "Закуска Московская".
По многочисленным свидетельствам это были запеченные с костным мозгом гренки из бородинского хлеба посыпанные зеленью.
Вопреки утверждению Преображенского, сам Булгаков считал идеальной для водки именно холодную закуску - сельдь. Для неё он специально готовил особый соус на основе горчицы и уксуса. Если считал, что селедка слишком солона - вымачивал в молоке, чтобы она напоминала недавно пойманную малосольную. Водку он ароматизировал рижским бальзамом. Большой гурман, что не помешало ему высмеять гурманство проф. Преображенского.
"Мышлаевский. Вашу рюмку.
Лариосик. Я, собственно, водки не пью.
Мышлаевский. Помилуйте, я тоже не пью. Но одну рюмку. Как же вы будете селедку без водки есть? Абсолютно не понимаю.
Лариосик. Душевно вам признателен. "
Булгаков 2
О "запрещенном" романе.
Часто встречается утверждение, что роман "Мастер и Маргарита" был запрещен в СССР. Менее часто (но не менее упорно), что Булгаков многое выразил иносказательно "чтобы обойти тупых советских цензоров".
Булгаков умер за четверть века до публикации МиМ . Ни о каком "обмане цензоров" с его стороны в 30-е годы речи не шло. Писатель точно знал, что цензура роман не пропустит. Так зачем идти на обман? Написал "в стол" всё что хотел и как хотел.
Когда и кто запретил "МиМ" в СССР? Конкретно! Разумеется, никакого запрета на почти никому неизвестный роман не существовало. Ни официального, ни "телефонного".
Умирая, Булгаков завещал жене Елене когда-нибудь издать роман. Она ходила по редакциям с середины 50-х, всюду ей отвечали "прекрасный роман, но его время еще не пришло".
"Время пришло" через 10 лет на излете "оттепели" когда МиМ попал в руки Константину Симонову. Он и "протолкнул" его в печать.
Разумеется, Булгаков и представить себе не мог, что увидят цензоры по сути другой эпохи в его романе. Но прекрасно представлял, что увидят современные ему цензоры 30-х. Потому к изданию не предлагал. Многие из них, кстати, тоже учились до Революции и прекрасно поняли все аллюзии МиМ, попади им роман в руки. Роман Булгаков не окончил, никаких рукописей "МиМ" советским цензорам той поры не предоставлял. Окончила его Елена Сергеевна, собравшая из разрозненных отрывков конечный вариант.
Вот тут советская цензура прошлась по тексту. Впрочем, дело обычное - журнальная публикация как правило короче отдельного издания. Вероятно, редакторы - "цензоры" хотели сгладить острые углы, дабы роман избежал запрета после выхода, хотя могли и постараться "в силу профессии". Раз есть текст для правки - надо "поправить", иначе за что тебе деньги платят? История "на все времена".
Как бы то ни было, роман вышел. Вскоре в Самыздате появились изъятые купюры текста (интересно откуда?), которые любители МиМ старательно вклеивали в журналы.
После первой публикации никаких запретов не было. Были книжные издания (уже в полном варианте) и театральные постановки. Четверть века маститые режиссеры бились за право снять по роману кино, да так, что оттоптали друг другу ноги. В итоге фильм сняли уже после развала СССР, "но это совсем другая история".
Так почему же авторы статей в сети с таким упорством твердят: "МиМ был запрещен в СССР!"? Злую шутку сыграл с ними сам Булгаков. Ведь "роман "о Пилате" подвергся разгромной критике и фактическому запрету на страницах МиМ". ;) Т.н. "художественная правда" восторжествовала над историческими фактами. Во всяком случае в головах авторов подобных статей.