На завершившемся только что Петербургском экономическом форуме активно звучала тема развития редкоземельной и редкометалльной отрасли. К примеру, подписано соглашение о сотрудничестве будущего Ангаро-Енисейского кластера с IT-компанией «Клауд солюшенс», так как «кластеру понадобятся вычисления». Впрочем, с кем сейчас и договариваться будущему кластеру, как не с айтишниками? А вот о крупнейшем в стране месторождении РРЗМ Томтор выступавшие предпочли не упоминать, чем мы рассказывали в Telegram-канале ПРОметалл.
Год назад перед ПМЭФ-2025 о светлых перспективах Томтора бодро рапортовали Роснедра, отмечалось, что его ввод в строй позволит полностью ликвидировать дефицит редкоземельного сырья. Теперь — тишина.
Вот уже год прошёл с тех пор, как НК «Роснефть» получила контроль над компанией «Восток Инжиниринг», которая владеет лицензией, действительной до 2034 года, на участок Буранный этого месторождения. Однако нефтяники, решившие заняться РРЗМ, также хранят молчание о своих планах.
Между тем, в последнее время Томтор начинает приобретать для страны всё больший интерес.
Дело не только в том, что единственный на сегодня в стране производитель редкоземельного сырья Ловозерский ГОК сталкивается с падением содержания полезных компонентов в лопаритовой руде и с сокращением запасов.
Это ещё полбеды, есть объективные возможности запасы нарастить. Но ГОК находится на Кольском полуострове, не у самой границы с Финляндией, конечно, но относительно недалеко. Финляндия — страна НАТО, откуда вдобавок в последнее время в Россию начали залетать недружественные боевые дроны... То ли дело Якутия, там на огромном расстоянии во все стороны никаких врагов не видать.
Правда, на состоявшейся за несколько дней до ПМЭФ конференции «РЕДМЕТ-2026» вспоминали об этом крупнейшем в России и, возможно, крупнейшем в мире месторождении редкоземельных и редких металлов в Якутии.
На редкоземельном конгрессе Томтор в своём выступлении упомянул Алексей Лихачёв, глава госкорпорации «Росатом» — как перспективный проект. А замдиректора по науке и инновациям института «Гиредмет» (материаловедческий центр в составе «Росатома») Константин Ивановских отметил, что было бы очень хорошо привлечь к разработке Томтора инвесторов из Индии.
Осталось только понять, при чём здесь «Росатом», если лицензия, как уже было сказано, у «Роснефти» (представители которой на конгрессе как раз не выступали). Но один из членов индусской делегации даже сказал, что они изучат пробы с месторождения и подумают об инвестициях.
Между тем, на конгрессе выступили два специалиста, из выступлений которых могло сложиться прямо противоположное впечатление о перспективах Томтора. В первую очередь с точки зрения геологии, и уже как следствие — экономики.
В числе выступавших — академик Николай Похиленко, научный руководитель Института геологии и минералогии им. Соболева СО РАН, один из энтузиастов освоения Томтора. Похиленко отметил, что руда этого месторождения содержит высокие концентрации полезных компонентов, это фактически «природный концентрат». При этом на Томторе хорошо изучен только один участок из трёх, запасы остальных мы представляем достаточно приблизительно. Но и это ещё не всё!
По данным академика, прилегающий к Томтору район геологически изучен только на одну шестую часть (40 квадратных км из 240), но есть достоверные данные, что севернее Томтора могут находиться ещё четыре месторождения, схожих по геологии, и одно из них больше Томтора в три раза! То есть стоит только начать, потенциал там огромен.
Есть и хорошая новость по технологии для месторождения: её взялся дорабатывать Институт химии и химической технологии Красноярского научного центра Сибирского отделения РАН во главе с известным учёным Владимиром Кузьминым. «Предложенная ими технология обогащения и переработки предполагает извлечение 20 полезных компонентов, которые составят 75% руды Томтора, только четверть породы пойдёт в отвалы», — отметил Похиленко.
Правда, академик затруднился ответить на прямой вопрос, который ему задал модератор сессии Александр Рогожин, первый заместитель генерального директора ВИМС: «Каковы всё-таки сроки ввода в эксплуатацию Томтора?».
Оппонентом академика фактически выступил Андрей Нечаев, генеральный директор АО «Группа компаний «Русредмет». В своём выступлении и чуть ранее в подробной статье в журнале «Минеральные ресурсы России. Экономика и управление» (№2 за 2026 год) он подробно разобрал проблемы, с которыми проект по освоению Томтора неминуемо столкнётся.
«Прежний вариант технологии имел серьёзные недостатки. Он оставлял в отвалах ряд ценных элементов, например, ванадий. Можно сказать, что руда Томтора обладает уникальной сложностью, она отличается не только полиминеральным составом, но и тесным срастанием ценных минералов.
Руда Томтора необогатима и может поступать на переработку только в исходном состоянии. Это означает отказ от классической логики добычи через обогащение и немедленный переход в сложную гидрометаллургию.
Я привык к тому, что говорить о появлении новой технологии для месторождения можно с уверенностью только после проведения опытно-промышленных испытаний. Насколько я знаю, красноярцы их пока не проводили», — сказал Нечаев «Про Металлу».
«При этом состав сырья Томтора не совпадает с потребностями рынка, оно содержит в основном цериевую группу РЗЭ и не отвечает потребностям производителей высококоэрцитивных магнитов, — считает глава «Русредмета». — Затраты на извлечение избыточного на рынке церия неизбежно негативно отразятся на себестоимости остальной продукции».
Но к этому добавляется логистика, которая предлагалась прежним недропользователем: «Около 15 тыс. км с четырьмя перегрузками и тремя видами транспорта» и отсутствие инфраструктуры. Так далеко везти руду на переработку (через СМП и Архангельск до Забайкалья) приходится из-за присутствия в ней радиоактивных элементов — урана и тория.
При этом собственно технологические операции при освоении Томтора составляют лишь около 30% себестоимости, а их оптимизация даёт эффект всего в несколько процентов. Основная затратная часть лежит в другом: сырьё, логистика, реагенты, тарифы, финансирование.
Андрей Нечаев констатирует, что при нынешней ставке ЦБ и ставках банковского кредита привлечение кредитных средств в редкоземельные проекты невозможно — они начинают приносить убыток с первого дня, так как никто из них не может обеспечить рентабельность в 20%, чтобы обеспечить окупаемость. Тем более, деньги необходимы «длинные» — в расчёте на 7–10 лет строительства производства.
Наконец, по-прежнему нет ясности с объёмом будущего рынка и спросом на РРЗМ. На внутреннем рынке сейчас никто не готов заключать офтейк-соглашения — долгосрочные контракты на будущие поставки на протяжении хотя бы 10–15 лет.
«Одной из основных проблем отрасли РЗЭ сегодня является отсутствие потребителя, то есть разрыв цепочек добавленной стоимости внутри страны», — полагает Нечаев.
Согласно условиям лицензии, насколько известно, первая руда на Томторе должна быть добыта уже в 2027 году. Для этого следует начинать проводить вскрышные работы прямо сейчас. Но о том, что они начались, не поступало пока информации.
Понятны проблемы «Роснефти» с сокращением экспорта основной своей продукции, с необходимостью вкладывать средства в повреждённые вражескими налётами с воздуха НПЗ. Понятны и опасения, которые у руководства «Роснефти» могут возникнуть в связи с озвученными Нечаевым объективными сложностями на Томторе.
Но нефтяникам пора бы в любом случае уже определиться с планами в отношении Томтора и, желательно, рассказать о них обществу. Проект ведь архиважен для технологического суверенитета России.
Больше лёгкого чтива для тяжёлых будней ищите на нашем сайте и в Telegram-канале.