Песок, на котором всё держалось
Утром 7 июня 1692 года англиканский священник Эммануэль Хит, настоятель церкви в Порт-Ройале, отслужил молитвы — по его собственным словам, «чтобы поддерживать хотя бы видимость религии среди людей безбожных и развратных». Закончив, он направился в здание рядом с церковью, где обычно собирались купцы. Там его перехватил председатель Совета Ямайки, человек, исполнявший обязанности губернатора до прибытия нового, и предложил стакан полынной настойки перед обедом. Председатель закурил трубку, а Хит из вежливости не уходил, пока тот не докурит. Трубка спасла ему жизнь: священник должен был обедать у капитана Рудена, чей дом при первом же толчке провалился сначала в землю, а затем в море — вместе с женой капитана, его семьёй и гостями.
В 11:43 утра по местному времени земля под Порт-Ройалом начала двигаться. Три толчка, каждый сильнее предыдущего. Магнитуда главного — около 7,5 по моментной шкале, очаг на глубине порядка десяти километров. Эпицентр находился в точке с координатами 18 градусов северной широты, 76,5 градусов западной долготы. Впоследствии, в 1959 году, американский инженер и исследователь Эдвин Линк, работая с подводным аппаратом собственной конструкции «Си Дайвер», поднимет со дна гавани карманные часы французского мастера Блонделя, изготовленные около 1686 года. Стрелки застыли на 11:43.
Почему город разрушился именно так, а не иначе, объясняется не только силой толчков, но и тем, на чём он стоял. Порт-Ройал располагался на оконечности песчаной косы Палисадос — шестнадцатикилометровой полосы песка, отделяющей гавань Кингстон от Карибского моря. За пять лет до катастрофы, в 1687 году, на Ямайку приезжал ирландский врач и натуралист Ганс Слоун, чьи коллекции позже лягут в основу Британского музея. Он отметил: весь город построен на рыхлом песке, который «удерживается только палисадами и причалами». Площадь города составляла всего около 53 акров — порядка 21 гектара. К 1692 году на этом клочке суши в двух тысячах зданий, многие из которых были кирпичными и насчитывали по два-три этажа, жили примерно шесть с половиной тысяч человек. Когда кончилась суша под застройку, горожане попросту засыпа́ли песок в море и возводили дома поверх него.
При землетрясении рыхлый, насыщенный водой песок повёл себя не как твёрдое тело, а как жидкость. Это явление, которое сегодня называют разжижением грунта, было главной причиной разрушений. По свидетельствам очевидцев, песок на улицах «поднимался, словно волны на море». Земля раскалывалась и смыкалась вновь, зажимая людей насмерть. Некоторые проваливались по шею — и когда толчки прекратились, песок отвердел, оставив их погребёнными заживо. Собаки объедали головы тех, кто остался торчать над поверхностью.
Сокровищница Вест-Индии
Чтобы понять, что именно погибло в то утро, надо вернуться на тридцать семь лет назад. В мае 1655 года английский флот под командованием адмирала Уильяма Пенна и генерала Роберта Венаблса высадился на Ямайке. Экспедицию отправил лорд-протектор Оливер Кромвель в рамках так называемого Западного проекта — плана по захвату испанских владений в Карибском бассейне. Затея с треском провалилась при попытке взять Эспаньолу: четыре тысячи человек были потеряны от болезней и боевых столкновений. Командование решило захватить хотя бы Ямайку, чтобы не возвращаться в Лондон с пустыми руками. Испанский гарнизон эвакуировался практически без боя.
На оконечности песчаной косы англичане построили форт, названный в честь Кромвеля (позже его переименуют в форт Чарльз), а поселение вокруг получило имя Порт-Ройал. Место было выбрано не случайно: глубокая естественная гавань позволяла принимать крупные суда, а расположение в центре карибского побережья испанских колоний делало его идеальной базой для нападений на вражеские корабли и порты.
В первые десятилетия экономика колонии держалась не на плантациях сахарного тростника, как на других английских островах, а на приватирстве. Приватир — это не пират. Ему выдавался государственный патент, каперское свидетельство, разрешавшее грабить корабли враждебной державы. Часть добычи отходила короне и губернатору. Разница между приватиром и пиратом была не моральной, а сугубо бюрократической: наличие или отсутствие бумаги с печатью. Французы называли таких моряков корсарами, но в Карибском бассейне XVII века сложился особый тип — буканьеры. Название происходит от французского boucan, деревянной решётки, на которой первые поселенцы Эспаньолы коптили мясо. Вытесненные испанцами с Эспаньолы на островок Тортуга, они объединились в рыхлую коалицию, известную как Береговое братство, и постепенно превратились из охотников в морских налётчиков, а затем — в профессиональных приватиров на английской службе.
Человек, который олицетворял эту систему и извлёк из неё максимальную выгоду, — Генри Морган. Выходец из Уэльса, родившийся около 1635 года. Как именно он попал на Карибы, неизвестно: возможно, в составе армии Венаблса, возможно, его продали в кабалу на Барбадосе. К середине 1660-х он уже командовал кораблём в эскадре ещё одного известного приватира, Кристофера Мингса. В 1668 году Морган разграбил Порто-Белло на панамском побережье, в 1669-м — Маракайбо и Гибралтар в Венесуэле, а в 1671-м — Панаму, перейдя через перешеек с отрядом и атаковав город со стороны Тихого океана. Последний рейд он провёл уже после подписания мирного договора между Англией и Испанией, что создало для Лондона дипломатические сложности. Моргана арестовали и доставили в Англию, но вместо наказания король Карл II посвятил его в рыцари и в 1674 году отправил обратно на Ямайку в должности вице-губернатора. На полученные от набегов средства Морган приобрёл три крупные сахарные плантации и провёл остаток жизни, охотясь на тех, с кем ещё недавно делил добычу. Умер он 25 августа 1688 года — за четыре года до землетрясения. Его могила на кладбище Палисадос ушла под воду вместе с третью города.
К моменту катастрофы Порт-Ройал представлял собой самое густонаселённое и богатое английское поселение в Западном полушарии. По свидетельству юриста Фрэнсиса Хэнсона, город напоминал «непрерывную ярмарку или торг». Здесь разгружались корабли с африканскими рабами, сахаром и товарами из Европы. Религиозный состав был пёстрым: англикане, квакеры, иудеи, пуритане, пресвитериане, католики — все уживались, поскольку коммерция требовала гибкости. На каждый десяток жителей приходилось по одному питейному заведению. Только за июль 1661 года городские власти выдали сорок новых лицензий на открытие таверн. Порт-Ройал называли «самым богатым и самым порочным городом в мире» — «the richest and wickedest city in the world».
Две минуты
Вернёмся к Эммануэлю Хиту. Когда пол под ногами заходил ходуном и рухнула церковная башня, он побежал к форту Моргана — открытому пространству, где рассчитывал укрыться от падающих стен. По дороге он увидел, «как земля разверзлась и поглотила множество людей, а море хлынуло через укрепления». Поняв, что до форта не добежать, он повернул к своему жилищу, намереваясь «встретить смерть в наилучшем расположении духа». Он перебежал две или три узкие улицы; дома и стены рушились по обе стороны, кирпичи катились под ноги, но ни один не задел его. У себя в комнате он обнаружил всё в том же порядке, что и оставил, — «ни одна картина, а их там было несколько изрядных, не сдвинулась с места».
Тем временем две трети города — порядка тринадцати гектаров — сползли в море. Шотландский историк Роберт Ренни в своей «Истории Ямайки», опубликованной в 1807 году, писал: «Все причалы рухнули разом, и за две минуты девять десятых города скрылись под водой, которая поднялась на такую высоту, что достигла верхних комнат немногих уцелевших домов. Верхушки самых высоких зданий виднелись над водой, окружённые мачтами затонувших судов».
Одним из таких судов был фрегат «Свон», один из двух военных кораблей Ямайки. Незадолго до землетрясения с него сняли балласт для ремонтных работ, и когда цунами обрушилось на гавань, облегчённый корабль перебросило через крыши домов и посадило посреди города. Фрегат потерял мачты и пушки, но остался на плаву и послужил укрытием для более чем двухсот выживших. Ещё около двадцати судов, стоявших в гавани, перевернулись.
Что касается цунами, то его механизм, по современным оценкам, был связан не столько с самим землетрясением — сдвиговые подвижки по разлому редко вызывают крупные волны, — сколько с подводным оползнем, который сорвался из-под города в гавань. В Лайгуанее, близ нынешнего Кингстона, море отступило примерно на 270 метров, в Яллахе — на полтора километра, а затем вернулось волной высотой около двух метров. Более крупные волны, отмеченные в заливе Святой Анны на северном берегу, вероятно, были порождены отдельным подводным оползнем, также спровоцированным толчками.
Складывалось всё это на редкость неудачно. Кирпич для домов был привозным: его доставляли из Англии как балласт на торговых судах. Кладка на известковом растворе — жёсткая и хрупкая. Для сравнения: деревянные постройки ещё испанского периода перенесли толчки лучше. Добавим сюда три этажа на песчаном основании. Добавим три последовательных толчка, каждый сильнее предыдущего. Добавим подводный оползень и волну. К четырём часам пополудни от самого оживлённого порта английской Америки осталась примерно треть — и та в значительной степени непригодная для жизни.
Перст Божий и мародёры
Квакер Джон Пайк через двенадцать дней после катастрофы написал брату: «Земля разверзлась в Порт-Ройале, где я живу, и поглотила целые дома, и улица, на которой я жил, меньше чем через три часа оказалась на глубине четырёх саженей под водой, и от моего дома не осталось следа. Я потерял жену, сына, ученика, белую служанку и шестерых рабов — и всё, что имел в этом мире».
По современным оценкам, непосредственно при землетрясении и цунами в Порт-Ройале погибло около двух тысяч человек. Ещё примерно три тысячи умерли в последующие дни и недели от ран и болезней — прежде всего от вспышки жёлтой лихорадки, которую разносили комары, плодившиеся в стоячей воде среди развалин. Афтершоки повторялись почти ежечасно. Хит писал, что спать было невозможно: «орудия на корабле дребезжали и лязгали от каждого толчка». В довершение погода испортилась — начались грозы с молниями.
Разрушения не ограничились Порт-Ройалом. Испанский город, тогдашняя административная столица в шести милях от побережья, был практически полностью уничтожен. На северном побережье, в заливе Святой Анны, около тысячи акров леса сползли в море, унеся целые плантации. Самым впечатляющим свидетельством геологического масштаба события стал так называемый обвал Джаджмент-Клифф в горах Блу-Маунтинс. Объём оползня оценивается в 131–181 миллион кубических метров; поверхность земли сместилась на 440 метров по вертикали и 1763 метра по горизонтали. Под оползнем погибли по меньшей мере девятнадцать человек; реальное число жертв, вероятно, было выше, поскольку в отчётах того времени учитывали только белых колонистов. Окончательным спусковым крючком для этого оползня могли послужить проливные дожди урагана в октябре того же года — точная дата схода неизвестна.
Едва толчки утихли, началось мародёрство. Хит описывал это с профессиональной горечью: «Как только наступала ночь, шайка развратных негодяев, которых здесь называют приватирами, принималась взламывать склады и брошенные дома, грабя соседей, пока земля дрожала у них под ногами, а дома рушились на некоторых прямо во время кражи». С мёртвых срезали кольца, иногда для этого отрубали пальцы. Трупы с кладбища Палисадос, вымытые волной из могил, плавали в гавани вперемешку с телами недавних жертв.
Реакция колониальной администрации и духовенства была в духе времени. Совет Ямайки объявил: «Мы стали примером сурового суда Всемогущего Господа». В Бостоне пуританский проповедник Коттон Мэзер написал дяде: «Вот происшествие, говорящее со всей нашей английской Америкой». Порт-Ройал с его тавернами, публичными домами, игорными притонами и религиозной терпимостью давно служил удобной мишенью для проповедников. Землетрясение дало им идеальный аргумент: не тектоника плит, а разврат погубил город.
Тектоническая реальность выглядела иначе. Ямайка лежит на границе Карибской плиты и микроплиты Гонав — тысячекилометровой полосы океанической коры, зажатой между Карибской и Северо-Американской плитами. Разлом Энрикильо-Плантейн-Гарден, проходящий через восточную часть Ямайки, представляет собой левый сдвиг со скоростью смещения порядка одного сантиметра в год. Именно подвижка по этой структуре считается наиболее вероятной причиной землетрясения 1692 года. Современные геодезические измерения показывают, что накопленной деформации на этом разломе уже достаточно для землетрясения магнитудой 7,0–7,3 — практически повторения сценария трёхсотлетней давности.
Человек, которого выплюнуло море
На кладбище Грин-Бей, близ Порт-Ройала, стояло надгробие с надписью: «Здесь покоится тело Льюиса Галди, эсквайра, который отошёл из этой жизни 2 декабря 1739 года в возрасте восьмидесяти лет. Он родился в Монпелье во Франции, но покинул эту страну ради своей религии и прибыл на сей остров, где был поглощён в великом землетрясении 1692 года и провидением Божиим был следующим толчком выброшен в море и чудесным образом спасён вплавь, пока лодка не подобрала его. Он прожил много лет после, в большом уважении, любимый всеми, кто его знал, и оплаканный после смерти».
Льюис Галди — гугенот, бежавший из Франции после отмены Нантского эдикта Людовиком XIV в 1685 году. Эдикт Фонтенбло объявил протестантизм «государственной изменой против Бога и человечества»; гугенотов лишали собственности, подвергали пыткам, принуждали к переходу в католичество. Галди выбрал эмиграцию и оказался в Порт-Ройале. В момент главного толчка земля под ним разверзлась, и он провалился в песок — а затем второй толчок вышвырнул его в море. Он доплыл до лодки и прожил после этого ещё сорок семь лет.
История Галди — не единственное свидетельство того, насколько причудливо работала физика разрушения в то утро. Фрегат «Свон», как уже сказано, проехал по городу верхом на волне. Карманные часы Блонделя пролежали на дне гавани 267 лет, пока их не подняли. В океан ушла не только могила Генри Моргана, но и целый срез повседневной жизни: таверны, мастерские, склады, жилые дома — запечатанные слоем ила в бескислородной среде, которая сохранила органику. В 1981–1991 годах Институт мореходной археологии и Техасский университет A&M вместе с Ямайским национальным фондом наследия провели десять лет, исследуя подводные останцы коммерческого центра Порт-Ройала. Были раскопаны пять зданий, включая таверну-сапожную мастерскую-лавку курительных трубок — многофункциональное заведение, типичное для города, где жизнь не делилась на специализированные кварталы. Со дна подняли печные изразцы, оловянную посуду, китайский фарфор, стеклянные бутыли, железные инструменты, курительные трубки из каолиновой глины — как местные, так и привозные, и даже человеческие останки под завалами кирпича. В 2025 году, 12 июля, Комитет всемирного наследия ЮНЕСКО внёс «Археологический ансамбль Порт-Ройала XVII века» в Список всемирного наследия — второй объект на Ямайке после Голубых гор и гор Джона Кроу.
После катастрофы: что стало с пиратством
Разрушение пиратской столицы не прекратило пиратство, но изменило его географию. Часть выживших попыталась восстановить Порт-Ройал. К 1699 году отстроили примерно половину прежней площади, но в январе 1703 года пожар уничтожил почти всё, что уцелело после землетрясения. В 1722 году ураган довершил начатое. Административный центр колонии перенесли в Испанский город, а деловая жизнь перетекла на другой берег гавани — в Кингстон, разбитый по регулярному плану геодезиста Джона Гоффа с широкими прямыми улицами и большими участками под коммерческую застройку. Показательно, что план был готов уже в 1693 году: колониальная элита не теряла времени.
Порт-Ройал не исчез совсем. С 1735 года британское Адмиралтейство развернуло там военно-морскую базу для операций против французов. Именно там, на мысе Галлоус, впоследствии вешали пиратов. 18 ноября 1720 года казнили Джона Рэкхема по прозвищу Ситцевый Джек, того самого, в чьей команде ходили две женщины — Энн Бонни и Мэри Рид. Рид умерла в тюрьме Порт-Ройала пять месяцев спустя. 29 марта 1721 года повесили Чарльза Вейна. В 1722 году за один месяц на том же мысе казнили сорок одного пирата. Город, некогда бывший самой надёжной гаванью для морских разбойников, стал местом их публичной ликвидации.
Центр тяжести пиратской активности сместился на Багамы. В 1696 году Генри Эвери, один из самых разыскиваемых пиратов эпохи, привёл в Нассау свой корабль «Фэнси», гружённый добычей с индийских торговых судов, и попросту подкупил губернатора. После того как в 1703 и 1706 годах объединённый франко-испанский флот разорил Нассау, английская администрация фактически покинула остров, и на полтора десятилетия там установилась так называемая Республика пиратов — самоуправляемая база, где к 1713 году, после окончания Войны за испанское наследство, скопилось более тысячи безработных приватиров. Их вожаками были Бенджамин Хорниголд и Генри Дженнингс, двое соперников, чьи ближайшие соратники — Чёрная Борода, Сэмюэль Беллами, Чарльз Вейн, Ситцевый Джек — в ближайшие годы станут главными именами золотого века пиратства.
Конец этому этапу положил Вудс Роджерс, назначенный королевским губернатором Багам в 1718 году. Он прибыл в Нассау с эскадрой из семи кораблей и предложил амнистию всем, кто сдастся добровольно. Хорниголд сдался — и тут же получил от Роджерса поручение охотиться на бывших товарищей. Девять пойманных им пиратов были казнены утром 12 декабря 1718 года. Так завершилась Республика пиратов. Параллельно работала правовая машина метрополии: Акт о подавлении пиратства 1698 года, принятый при Вильгельме III, распространил смертную казнь на всех, кто помогает или укрывает пиратов. К 1720-м годам военно-морские патрули в Карибском море и у африканского побережья сделали своё дело.
Было бы ошибкой считать, что землетрясение 1692 года в одиночку похоронило пиратскую эпоху. Тенденция к её угасанию проявилась раньше — ещё в 1670 году Мадридский договор между Англией и Испанией обязал Лондон прекратить поддержку приватиров. Морган, как уже сказано, закончил жизнь не с саблей, а с приходно-расходными книгами плантатора и судейским молотком. Но землетрясение уничтожило главное портовое хозяйство: таверны, склады, верфи, скупщиков краденого и продажных чиновников, которые за процент закрывали глаза на происхождение товаров. Когда эта машина в одно утро ушла под воду, пиратство не прекратилось — оно лишилось самого удобного перевалочного пункта и самых плотных каналов перепродажи награбленного. Эстафету приняли Нассау и Мадагаскар, но без прежнего размаха и без прежней безнаказанности.
Что осталось
14 января 1907 года новое землетрясение — магнитудой около 6,5 — почти сравняло Кингстон с землёй. Погибло от восьмисот до тысячи человек. В Порт-Ройале снова сошла часть береговой линии — на 180 метров, — и опять сработало разжижение грунта. Здание Королевского артиллерийского склада, построенное в 1888 году близ форта Чарльз, накренилось и частично погрузилось в песок. С тех пор его называют Giddy House — «Головокружительный дом»: у посетителей, пытающихся стоять прямо на его наклонном полу, кружится голова.
Сегодня Порт-Ройал — посёлок с населением меньше двух тысяч человек. Территория бывшего «самого порочного города на земле» невелика, и практически всё интересное скрыто под водой или под более поздней застройкой. Наземные памятники — форт Чарльз (тот самый, которым когда-то командовал Горацио Нельсон), церковь Святого Петра и небольшой музей, где выставлены находки подводных экспедиций: всё те же трубки, бутылки, оловянная посуда и китайский фарфор. Целая цивилизация, сжатая до нескольких витрин. Но под слоем ила в гавани Кингстон по-прежнему лежат улицы, фундаменты, причалы и могилы — запечатанные, ждущие, по выражению археологов, своего часа, как подводные Помпеи.
14 января 1907 года — ещё одна дата, которая напоминает: этот участок Карибской плиты продолжает накапливать напряжение. Тридцать три гектара, ушедшие под воду 7 июня 1692 года, — не проклятие и не кара, а вопрос времени и тектоники.