9 октября 1992 года ровно в 22:10 Марк Нопфлер попрощался с 40-тысячной толпой на стадионе в испанском городе Сарагоса и сошел со сцены. Это был последний раз, когда он сделал это в качестве вокалиста, гитариста и безоговорочного лидера группы Dire Straits.
Так завершилось их 15-летнее путешествие — удивительный путь музыкантов, которые начинали со скромных лондонских пабов, а закончили на крупнейших стадионных площадках мира.
Факты просты: Нопфлер основал Dire Straits в 1977 году вместе со своим младшим братом Дэвидом (ритм-гитара), Джоном Иллсли (бас) и Пиком Уизерсом (ударные). Появившись на плодородной почве столичного паб-рока на самом рассвете эпохи панка, они мгновенно стали сенсацией. Оглушительный успех их первого сингла Sultans Of Swing и одноименного дебютного альбома держался на уникальной пальцевой технике игры Марка на гитаре — его соло журчали и переливались, как лесной ручей.
Это не было мимолетным увлечением публики. Группа выпустила еще три успешных пластинки, прежде чем достигла своего абсолютного пика с пятым студийным альбомом Brothers In Arms (1985). Этот релиз сделал их мегазвездами, но он же исказил восприятие группы в глазах массового слушателя.
Имя Dire Straits стало синонимом «безопасного», приглаженного и коммерчески выверенного рока 80-х, а сам Нопфлер превратился в карикатурного зрелого рокера с подвернутыми рукавами пиджака и неизменной повязкой на голове.
За этим колоссальным коммерческим успехом многие забыли, насколько радикальными, самобытными и свежими Dire Straits казались в самом начале своего пути. Лаконичность песен Нопфлера и его головокружительные гитарные пассажи стали глотком чистого воздуха среди громоздких «рок-динозавров» прогрессива и однообразного панк-шума конца 70-х.
Марк был непревзойденным ремесленником и виртуозом, способным взять классические традиции рока и придать им совершенно дикую, завораживающую форму. К тому же он писал потрясающие песни-драмы с глубоким подтекстом: от Sultans Of Swing до Romeo And Juliet, от Tunnel Of Love до Private Investigations.
Очень быстро Нопфлер стал любимцем рок-аристократии. Боб Дилан приглашал его в качестве музыкального руководителя и продюсера, а легенды калибра Фила Лайнотта, Эрика Клэптона, Ван Моррисона и Тины Тернер выстраивались в очередь у его дверей.
Трудно было представить более неподходящего на роль рок-звезды человека, чем Марк Нопфлер. Лысеющий, внешне неразговорчивый и замкнутый, он казался рожденным для роли скромного сессионного музыканта. И все же его колоссальный талант сочетался с железной волей. Он тащил Dire Straits вперед, расширяя их границы до тех пор, пока масштаб альбома Brothers In Arms не стал слишком тяжелым бременем.
Марк вовсе не пытался намеренно создать блокбастер. В большинстве своем Brothers In Arms был тихим, меланхоличным альбомом — скорее вздохом, чем криком. Но пластинку «проклял» её собственный главный сингл, вырванный из общего контекста. По сути, Money For Nothing была олдскульным буги, но капля студийного лоска, манерный бэк-вокал Стинга и новаторский компьютерный клип превратили эту песню (и саму группу) в главный символ глянцевой эстрады 80-х.
Неудивительно, что однажды Нопфлер признался журналу Rolling Stone:
«Успех я обожаю. Он позволяет мне покупать гитары Gibson Les Paul 1959 года и мотоциклы Triumph. Но саму славу я искренне презираю. Она мешает делать то, что ты любишь, и в ней нет абсолютно ничего хорошего».
Первая гитара за 50 фунтов и некролог Хендриксу
Марк Нопфлер родился в Глазго в 1949 году в благополучной семье среднего класса. Его брат Дэвид появился на свет тремя годами позже. Их отец был архитектором, бежавшим из родной Венгрии из-за своих левых политических взглядов. Когда в 50-х годах семья переехала в Ньюкасл, их мать-англичанка устроилась директором школы, и оба мальчика пошли учиться в местную гимназию в Госфорте.
Музыка всегда жила в их доме. Братья заслушивались записями Элвиса Пресли, Чак Берри и, конечно, The Shadows. Именно игра их гитариста Хэнка Марвина в очках в роговой оправе открыла для юного Марка целый мир возможностей.
Он проследил корни уникального звука Марвина обратно к американским виртуозам — Чету Аткинсу, Скотти Муру, Джеймсу Бертону и великим блюзменам калибра Мадди Уотерса, Джона Ли Хукера и Хаулин Вулфа.
В 15 лет Марк уговорил отца купить ему первую гитару — копию красного «Стратокастера» Марвина за 50 фунтов. Вскоре он самостоятельно освоил азы игры и начал выступать в школьных ансамблях и клубах. Младший брат Дэвид пошел по его стопам, играя в фолк-дуэте.
«С одной стороны, родители были в ужасе от того, что мы хотим связать жизнь с поп-музыкой, — вспоминает сейчас Дэвид Нопфлер. — С другой стороны, они были достаточно либеральны, чтобы позволить нам идти своим путем. Но, конечно, они бы предпочли видеть нас архитекторами или юристами, а не вздыхать: "Мой сын — безработный бряцальщик"».
Марк первым покинул семейное гнездо, устроившись младшим репортером в газету Yorkshire Evening Post в Лидсе. Одним из его первых серьезных заданий в сентябре 1970 года стало написание некролога Джими Хендриксу — эту задачу ему поручили просто потому, что он оказался единственным в редакции, кто вообще знал, кто такой Хендрикс.
Еще одним заданием было интервью с местным блюзовым гитаристом Стивом Филлипсом. Музыканты быстро подружились и создали акустический дуэт Duolian Stringpickers, выступая в клубах на севере Англии.
«В свои 18–19 лет Марк уже был очень способным гитаристом, на голову выше среднего уровня, — отмечает Стив Филлипс. — Но у него еще не было собственного узнаваемого стиля. Кроме того, он был крайне замкнутым. Ему не хватало уверенности, он вообще не видел себя в роли вокалиста. Его идея заключалась в том, чтобы просто быть классным гитаристом за спиной у кого-то другого».
Вскоре Нопфлер ушел из газеты, чтобы получить степень по английской литературе в Университете Лидса, и женился на своей школьной подруге Кэти Уайт. Получив диплом в 1973 году, Марк немедленно отправился покорять Лондон. По объявлению в газете Melody Maker он устроился в паб-рок группу Brewers Droop. У коллектива был контракт с лейблом RCA, но дела шли плохо, и группа разваливалась.
Через два месяца Нопфлер остался без работы, без денег и без жены — переезд в столицу разрушил его первый брак. Он вернулся в Ньюкасл, но позже снова попытал счастья на юге, устроившись преподавателем английского языка в колледж Лоутон в Эссексе. Параллельно он собрал собственную паб-роковую группу Café Racers.
Преподавание дало Марку финансовую стабильность. Он смог купить мотоцикл и старенькую отцовскую машину, чтобы перевозить свою растущую коллекцию гитар с одного пабного выступления на другое. В 1976 году он в одиночку отправился в путешествие по Америке на автобусах Greyhound, где и начал писать песни, которые вскоре составят основу первого альбома Dire Straits.
Deptford, репетиции на мели и судьбоносный пиджак
Примерно в то же время Дэвид Нопфлер переехал в Лондон, устроившись социальным работником в Дептфорде — бедном районе на юге Лондона. Он снимал муниципальную квартиру вместе с 26-летним басистом Джоном Иллсли, который вырос в сельском Лестершире и изучал социологию в Голдсмитском колледже. Марк стал частым гостем в этой квартире. После закрытия пабов музыканты собирались на кухне и устраивали затяжные джемы под акустические гитары.
«Мы сразу поладили, — рассказывает Иллсли. — Как-то раз мы сидели в пабе и решили собрать собственную группу. Между мной и Марком всегда было абсолютное согласие по поводу того, как должна звучать музыка. Мы почти никогда не спорили».
Нопфлер познакомил брата и Иллсли с барабанщиком Пиком Уизерсом, с которым до этого пересекался на студийных сессиях. Вчетвером они начали репетировать в крошечной квартирке, обложив стены матрасами для звукоизоляции, надеясь на терпение соседей.
«Мы особо ничего не обсуждали, просто играли, и музыка развивалась сама собой, — говорит Дэвид Нопфлер. — Но уже тогда у нас с Марком были совершенно разные взгляды на то, чем мы занимаемся. Я пытался строить демократическую группу, а Марк создавал жесткую автократию».
Именно Пик Уизерс — единственный из всей четверки, у кого не было постоянной дневной работы — предложил назвать группу Dire Straits («На мели» / «В отчаянном положении»). Свой первый концерт новоиспеченный квартет отыграл летом 1977 года на импровизированном фестивале прямо на лужайке за их муниципальным домом, протянув электрический кабель из окна своей квартиры. Хедлайнерами того дня была молодая группа Squeeze.
Использовав 500 фунтов, которые Джон Иллсли получил в наследство от бабушки, музыканты арендовали студию Pathway на севере Лондона и записали демо-пленку. Среди пяти песен на кассете были Sultans Of Swing — ироничный рассказ о посредственном джазовом ансамбле, выступающем в пустом лондонском пабе, и тягучая, меланхоличная Down To The Waterline.
Эти песни с ленивым, расслабленным полуречевым вокалом Нопфлера звучали совершенно нетипично для 1977 года. Известный радиодиджей Чарли Джиллетт получил копию демо-записи и пустил её в эфир. Песня мгновенно привлекла внимание скаута лейбла Phonogram Records Джона Стайнза, который сразу предложил группе контракт.
Стайнз позвал на концерт Dire Straits в клубе Dingwalls известного агента Эда Бикнелла. Бикнелл начинал в шоу-бизнесе еще в 60-х, организовывая концерты Led Zeppelin, The Who и Pink Floyd, а затем работал в престижном агентстве NEMS с клиентами уровня Deep Purple, Black Sabbath и Элтона Джона. Но главное — Эд, как и Марк, когда-то влюбился в гитарный звук благодаря The Shadows.
«Кто менеджер этой группы?", — вспоминает Бикнелл. — Если бы у Марка в руках был синий Gibson, я бы, наверное, просто ушел. Но он воплощал мою личную мечту. Помню, я зашел в гримерку познакомиться. На мне было длинное замшевое пальто с искусственным мехом. Когда я поворачивался, подол моего пальто зацепил этот самый красный "Стратокастер", и гитара с грохотом полетела со стойки на пол. Знакомство началось с гробовой тишины».
Тем не менее Бикнелл доказал свою эффективность, сразу устроив группу на разогрев в масштабный тур из 23 концертов по Великобритании с американцами Talking Heads в декабре 1977 года. К концу тура он стал их официальным менеджером, а через два месяца Dire Straits уже записывали дебютный альбом на студии Island Records с продюсером Маффом Уинвудом.
«Мы прозвали его "Сплафф Виндбэг" (Вздорный болтун), — со смехом рассказывает Бикнелл. — Он фактически записал живое выступление группы в студии, просто без зрителей. Запись обошлась всего в 12 500 фунтов, включая оформление обложки. А в течение девяти месяцев после релиза альбом продался тиражом в 8 миллионов копий! Мы были в шоке и не понимали, что вообще происходит».
Дебютный альбом Dire Straits вышел в октябре 1978 года. В то время как на сцене правили группы новой волны панка вроде The Jam, The Boomtown Rats и Generation X, музыка Dire Straits стояла особняком. Сложные, тонкие гитарные партии Нопфлера, качающий, плавный ритм и обилие воздуха в аранжировках делали этот альбом уникальным.
Звучание группы сравнивали с работами Боба Дилана, Джей Джей Кейла и Рая Кудера. Но по духу альбом был ближе всего к великой пластинке Брюса Спрингстина «Darkness On The Edge Of Town», вышедшей в том же году. Музыка Нопфлера имела такую же прочную связь с реальным временем и местом — она рассказывала историю провинциального парня, проделавшего путь от рабочих окраин Ньюкасла до ярких огней Лондона.
Пластинка мгновенно вошла в топ-10 по всей Европе, а когда через полгода её издали в США, она взлетела на вторую строчку чарта Billboard. В начале 1979 года группа отправилась в свой первый американский тур на арендованном фургоне. Боб Дилан лично пришел на их концерт в Лос-Анджелесе, а после зашел в гримерку и попросил Марка сыграть на его следующем альбоме Slow Train Coming. Нопфлер, который подростком видел Дилана на его знаменитом первом электрическом концерте в Ньюкасле в 1966 году, позже вспоминал, как ехал на студийную сессию в кабриолете по бульвару Санта-Моника, обгорая на солнце, и думал: «Вот оно. Я на вершине».
«Марк был нашим знаменем и единственным билетом в высшую лигу, — признает сегодня Дэвид Нопфлер. — В тот момент он был очень скромным парнем — сейчас мне даже трудно это представить. Мы с Джоном Иллсли буквально тащили его за собой к этому успеху».
Ром на Багамах и «жестокая диктатура» Марка
Еще до поездки в Америку британский лейбл начал требовать от группы новый материал. Музыкантов спешно отправили на Багамы записывать второй альбом «Communique» с легендарным продюсером Джерри Векслером (человеком, который когда-то открыл миру Рэя Чарльза и подписал Led Zeppelin).
Векслер сгладил сырые углы их саунда, сделав его более глянцевым. Альбом выпустили менее чем через год после дебюта. Критики встретили его прохладнее, да и продажи шли медленнее. Тем не менее пластинка звучала как логичный шаг вперед: лоск Векслера помог раскрыться мягким текстурным мелодиям Нопфлера, что особенно заметно в треках «Once Upon A Time In The West» и «Lady Writer».
Но сумасшедший рабочий график начал приносить первые горькие плоды. Внутри коллектива росло напряжение, вызванное клаустрофобией от бесконечных переездов и постоянного нахождения вместе. Сложнее всего приходилось двум родным братьям.
«Всё давалось нам с огромным трудом, — говорит Дэвид Нопфлер. — Мы были истощены физически и морально: алкоголь рекой каждый вечер, бесконечные тусовки — мы просто уничтожали свое здоровье, как это было принято у рок-групп того времени».
«Никто из нас не был готов к такому колоссальному успеху, — добавляет Эд Бикнелл. — Мир вокруг меняется, а ты остаешься прежним. Ты все еще живешь в своей старой квартирке и ешь бутерброды с дешевой колбасой, потому что заработанные миллионы до тебя еще не дошли. А когда они приходят, ты настолько напуган, что боишься потратить лишний цент, думая, что завтра всё это закончится или придет налоговая и все отберет».
Бикнелл считает, что корни конфликта между братьями лежали гораздо глубже музыки:
«Проблема Дэвида была в том, что он считал группу демократическим союзом. А на деле это была жестокая диктатура Марка — по крайней мере, так это видел Дэвид.Их споры, которые для публики преподносились как творческие разногласия, на самом деле были личными. Как сказал мне тогда Джон Иллсли: "Это тянется с самого рождения Дэвида". Дэвид оказался в группе только потому, что был братом Марка, а не потому, что был лучшим ритм-гитаристом, которого Марк мог бы найти».
Рождение «Ромео и Джульетты» и изгнание брата
Весной 1980 года Джон Иллсли зашел в кофейню в лондонском Ноттинг-Хилле, и в этот момент по радио заиграл хит Dire Straits «Romeo And Juliet». Джон улыбнулся совпадению и заметил, что песня, записанная 35 лет назад, до сих пор звучит так, будто её создали вчера.
В свое время этот трек стал настоящим переломным моментом для Марка Нопфлера как автора. Перед записью третьего альбома Марк решил кардинально изменить саунд: он хотел добавить клавишные инструменты, чтобы освободить гитару для более сложных и глубоких партий. «Romeo And Juliet» стала первым результатом этих поисков — почти шестиминутная эмоциональная драма, выросшая из руин его личных неудавшихся отношений.
«Я отлично помню, как Марк пришел в офис и впервые сыграл мне её под акустику, — вспоминает Эд Бикнелл. — Я просто сидел, уставившись в пол, и не мог вымолвить ни слова от изумления. К тому моменту Марк окончательно понял, что Dire Straits — это его личный проект, и жестко занял место единоличного лидера».
Этот процесс закручивания гаек совпал с тяжелейшим психологическим кризисом внутри группы, когда музыканты собрались в Нью-Йорке для записи альбома «Making Movies». Три года беспрерывной работы истощили их нервную систему. Оказалось, что трагичная история «Romeo And Juliet» была написана Нопфлером на основе его собственной свежей драмы.
«Три участника группы из четырех в тот момент переживали тяжелые разрывы со своими женщинами, — рассказывает Бикнелл. — Атмосфера была накалена до предела. Музыканты не переносили друг друга. Я всерьез думал, что группа распадется прямо в студии».
Масла в огонь подливал метод работы известного нью-йоркского продюсера Джимми Айовина (который только что записал хиты для Брюса Спрингстина и Тома Петти). Айовин был перфекционистом: первую неделю записи они потратили исключительно на то, чтобы добиться идеального звука малого барабана. В этой удушающей атмосфере братья Нопфлеры сорвались.
«Перед началом записи Джимми взял Марка на студийную сессию Брюса Спрингстина, — рассказывает Дэвид Нопфлер. — Марк вернулся с открытым ртом. Он увидел, что все на студии зовут Спрингстина "Боссом", и Брюс единолично принимает все решения. Но Спрингстин шел к этому тридцать лет, он умел работать с людьми. Марк же совсем недавно читал лекции в колледже и не умел находить компромиссы. К моменту записи Making Movies он вел себя как король. Но для меня он оставался парнем, с которым мы делили спальню в детстве. Как я мог перед ним преклоняться?».
Развязка наступила быстро и жестко. После очередной бурной ссоры в студии Дэвид Нопфлер собрал вещи и покинул группу. Он вернулся в Англию и начал сольную карьеру. Спустя три года Марк даже сыграет на его сольном дебютнике в качестве гостя, но родные братья так и остались чужими людьми.
«Уход Дэвида был тяжелым, но абсолютно неизбежным решением, — признает Эд Бикнелл (который считает, что именно эта жесткая позиция Нопфлера позже привела и к уходу барабанщика Пика Уизерса). — У Марка стальной характер, он невероятно упрям и безжалостен. Но если ты хочешь взобраться на самый верх в этом бизнесе, безжалостность необходима».
После ухода Дэвида работа пошла быстрее. Джимми Айовин пригласил записать клавишные партии пианиста группы Спрингстина E Street Band Роя Биттана. Его великолепная игра подарила крылья еще одному эпику — «Tunnel Of Love», где Нопфлеру удалось найти идеальный баланс между мощным драйвом Спрингстина и меланхоличным повествовательным слогом Дилана. Эд Бикнелл вспоминал, что когда они впервые прослушали готовую запись этого трека, в студии было ощущение «взлетающего реактивного самолета».
1980 год был невероятно богат на сильные альбомы: вышли «The River» Спрингстина, «Double Fantasy» Джона Леннона, «Sandinista!» группы The Clash. Альбом «Making Movies» встал в один ряд с этими шедеврами. Клавиши Биттана позволили Нопфлеру подчинить гитарные партии общей атмосфере песен, что придало музыке невероятную глубину и эмоциональность. Помимо признанных хитов «Romeo And Juliet» и «Tunnel Of Love», пластинка была полна других жемчужин: «Solid Rock», «Espresso Love» и нежная баллада «Hand In Hand».
Для последующего турне Нопфлер расширил состав группы, пригласив американского гитариста Хэла Линдеса на место брата и клавишника Алана Кларка. На их триумфальный концерт в клубе Roxy на Сансет-Стрип в Лос-Анджелесе пришли выразить свое уважение Мик Джаггер и Боб Дилан.
Пятнадцатиминутный нуар и стадионные масштабы
В первой половине 80-х Марк Нопфлер почувствовал полную свободу. Он написал потрясающий инструментальный саундтрек к культовому британскому фильму «Местный герой» (Local Hero), спродюсировал великолепный альбом Боба Дилана «Infidels» и в 1982 году собрал Dire Straits для записи монументальной пластинки «Love Over Gold».
На этом альбоме было всего пять песен — все они были длинными и сложными, а две из них стали абсолютной классикой рока. 15-минутный открывающий трек «Telegraph Road» вырос из гитарных импровизаций во время саундчеков прошлых гастролей и представлял собой глубокое повествование об индустриальной истории Америки.
Вторая песня — «Private Investigations» — была еще более необычной: мрачный, меланхоличный музыкальный нуар, который Нопфлер вопреки всем законам рынка потребовал выпустить синглом без каких-либо сокращений. Семь минут гитарного шепота и атмосферных пауз вопреки всему взлетели на второе место в британском чарте.
Следом вышел концертный двойник «Alchemy» (1984), запечатлевший группу на пике живой формы. Избавившись от студийных рамок, Dire Straits импровизировали и удлиняли свои песни — концертные версии «Sultans Of Swing» и «Telegraph Road» звучали в разы мощнее и эпичнее своих студийных оригиналов.
После этого Марк Нопфлер объявил, что эта эпоха для группы закончена. «Я бы хотел попробовать что-то совершенно иное, — говорил он тогда. — Может быть, записать альбом чисто под акустику, а может, использовать только духовые инструменты, я правда не знаю».
Меньше всего он ожидал, что запишет пластинку, которая станет главным символом эпохи.
«Хочу свое MTV» и миллион дисков
В конце 1984 года Нопфлер собрал обновленный состав Dire Straits в Лондоне. В течение месяца он скрупулезно, до седьмого пота гонял музыкантов на репетициях, после чего увез группу на Карибский остров Монтсеррат на студию Air Studios записывать альбом «Brothers In Arms».
Студия, которую позже полностью разрушит мощный ураган, находилась в идиллическом месте, и неторопливая островная жизнь помогла Нопфлеру расслабиться. Музыка «Brothers In Arms» казалась очень легкой, словно она сама лилась из-под пальцев Марка.
По большей части это был очень тихий, созерцательный альбом: от ночных полушепотов в «Why Worry» и «Your Latest Trick» до меланхоличного заглавного трека. Но один из новых треков сразу выбивался из общего ряда. Песня строилась вокруг грязного, тяжелого гитарного риффа (Эд Бикнелл считает, что Нопфлер написал его под влиянием американцев ZZ Top).
Текст песни представлял собой реальный монолог грузчика из нью-йоркского магазина бытовой техники, который возмущался клипами на молодежном музыкальном канале. В это время на Монтсеррат приехал отдохнуть и покататься на виндсерфинге Стинг. Он зашел в студию к группе на ужин.
«Мы сыграли ему черновик "Money For Nothing", — рассказывает басист Джон Иллсли. — Стинг послушал, повернулся к нам и сказал: "Ну вы и мерзавцы, это же абсолютный хит". Марк ответил: "Раз тебе так нравится, иди и спой что-нибудь". Стинг встал к микрофону и прямо там, с ходу, записал свое знаменитое вступление "I want my MTV"».
У Нопфлера была еще одна бодрая песня — кантри-роковая «Walk Of Life», которую он изначально планировал оставить на стороне Б в качестве проходного трека. Но менеджер Эд Бикнелл случайно услышал ее во время сведения альбома и буквально заставил Марка включить её в финальный трек-лист. В итоге песня стала еще более продаваемым синглом, чем сама «Money For Nothing».
После релиза альбом «Brothers In Arms» получил довольно сдержанные отзывы критиков, но он попал в идеальный исторический тайминг. В Великобритании как раз запускалось вещание европейского MTV, и боссы телеканала моментально взяли новаторский анимированный клип «Money For Nothing» в качестве главного промо, сделав его первым видеороликом в истории эфира MTV Europe.
Кроме того, мир как раз переходил на цифровой формат компакт-дисков (CD). Идеальное, стерильно чистое и детальное звучание «Brothers In Arms» стало лучшей рекламой для нового формата.
Альбом продался тиражом более миллиона копий исключительно на CD-носителях, став первым «миллионником» в истории формата и главным стимулятором продаж CD-проигрывателей Philips по всему миру. Диск Dire Straits лежал в гостиной каждого обеспеченного человека как символ статуса и престижа.
Альбом провел четыре года в чартах Великобритании и девять недель возглавлял хит-парад США, превратив Нопфлера и его группу в поп-икон десятилетия наряду с Майклом Джексоном, Принсом и Мадонной.
Следом началось безумное мировое турне длиной в 18 месяцев: 247 переполненных стадионных концертов в 100 городах. Постоянные перелеты, толпы фанатов и бесконечные цифры продаж быстро потеряли всякий смысл для музыкантов, и больше всего — для самого Марка.
«Каждую неделю я составлял для них подробный отчет, — рассказывает Эд Бикнелл. — Я писал там позиции в мировых чартах, тиражи продаж альбомов и синглов и подсовывал эти листки под двери их номеров в отелях. Я абсолютно уверен, что Марк Нопфлер брал свой отчет и, даже не глядя, выкидывал его в мусорное ведро».
После этого грандиозного марафона Нопфлер почти на пять лет полностью скрылся от радаров прессы, но в 1991 году все же поддался на уговоры и собрал Dire Straits для записи альбома «On Every Street». Пластинка звучала очень устало и вымученно, но магия имени сделала свое дело — альбом разошелся тиражом в 10 миллионов копий.
Музыканты снова ввязались в изнурительный тур: почти 300 концертов за два года. Это гигантское предприятие разрушило группу окончательно. Второй брак Марка Нопфлера распался, сам он не выносил дегуманизирующего масштаба стадионной славы.
Все закончилось тем самым тихим концертом в Сарагосе в октябре 1992 года. В 1996 году Марк официально объявил, что группы Dire Straits больше не существует, и с тех пор практически не возвращался к этой теме.
«Этот последний тур был сущим адом, — признается Эд Бикнелл. — То время, та эпоха, частью которой мы были, просто ушла».
«Мы с Марком сели и согласились, что с нас хватит, — вспоминает Джон Иллсли. — Наши семьи рушились, гастроли изматывали физически и духовно. Мы изменились. Никто из нас не хотел бы вернуться в те годы. Недавно Марк признался мне, что там было слишком много "белого света" софитов, в котором ему всегда было чертовски неуютно».
Жизнь после славы
После распада группы Джон Иллсли наконец смог посвятить себя своей давней страсти — живописи. Сейчас он готовит выставку своих картин в Лондоне, а также иногда записывает песни и выступает с собственной небольшой группой. Эд Бикнелл вел дела Марка Нопфлера еще несколько лет после распада Dire Straits, но сейчас полностью отошел от дел и находится на пенсии.
Марк Нопфлер нашел для себя тихую и очень комфортную гавань. Он пишет саундтреки к фильмам, записывает дуэты с легендами кантри вроде Чета Аткинса и Эммилу Харрис и выпускает спокойные, глубокие сольные альбомы на стыке фолка, блюза и корней рок-музыки. В 1997 году он женился в третий раз — на актрисе Китти Олдридж, и по-прежнему коллекционирует мотоциклы и классические спортивные автомобили. С родным братом он так и не разговаривает.
«Я потратил много лет на терапию, пытаясь разобраться со своими внутренними призраками и демонами, — признается Дэвид Нопфлер. — Может быть, Марк делал то же самое, я не знаю, мы не общаемся. Конечно, этот конфликт отбросил огромную тень на наши жизни и наши семьи. У нас есть двоюродные братья и сестры, которые даже не знают друг друга».
Эд Бикнелл рассказывает, что его до сих пор регулярно спрашивают, воссоединятся ли когда-нибудь Dire Straits. На этот вопрос у него всегда готов один и тот же ответ:
«Я говорю людям: зачем им это? Никому из них больше не нужны деньги. Как однажды сказал мне менеджер Led Zeppelin Питер Грант: "Когда ты пережил то, что я пережил с Led Zeppelin, а ты — с Dire Straits, нет абсолютно никакого смысла пытаться это повторить". И он был чертовски прав. Такое случается лишь раз в жизни».
А какая композиция Dire Straits занимает особое место в вашем сердце? Считаете ли вы решение Марка распустить группу на пике славы правильным? Поделитесь своими мыслями в комментариях!
Если вам понравилась эта статья, пожалуйста, поставьте лайк и подпишитесь на канал! Мы регулярно публикуем глубокие и малоизвестные истории из золотой эпохи рок-музыки. Ваша поддержка помогает нам развиваться!