Эти события происходили в конце августа 1893 года. До открытия Всемирного парламента религий в Чикаго оставалось около двух недель, но для молодого индийского монаха, это время превратилось в суровое испытание.
Прибыв в Чикаго в июле, Вивекананда с ужасом обнаружил, что для участия в Конгрессе недостаточно просто приехать. От него требовались официальные мандаты, подтверждающие, что он представляет признанную религиозную организацию. У него не было ничего, кроме горящего сердца. Более того, выяснилось, что регистрация делегатов уже закрыта.
В довершение ко всему, деньги, собранные его учениками в Индии, таяли на глазах из-за невероятно высокой стоимости жизни в предвыставочном Чикаго. Кто-то посоветовал ему отправиться в Бостон, где жизнь была дешевле, и попытаться найти там авторитетных людей, которые могли бы поручиться за него перед организаторами Парламента.
В Бостоне Вивекананда столкнулся с абсолютным одиночеством. Он шел по улицам в своем ярком оранжевом халате и алом тюрбане, привлекая недоуменные, а порой и враждебные взгляды прохожих. Мальчишки бросали в него камни и смеялись, взрослые шарахались, принимая его за бродячего циркача или безумца.
Его скромные средства подошли к концу. В один из дней у него не осталось ни цента даже на самый дешевый ночлег, не говоря уже о еде. Надвигалась прохладная ночь.
Оказавшись на улице, Вивекананда не знал, куда идти. Голодный, измотанный физически и морально, он понимал, что если не найдет выход, миссия всей его жизни и надежды его индийских последователей рухнут здесь, на мостовой чужого города.
Он нашел тупик между кирпичными стенами складов недалеко от железнодорожной станции. Там, прямо на голой, пыльной земле, прижавшись к холодной стене, чтобы спастись от пронизывающего ветра с океана, он провел ночь. Он свернулся, укрывшись краем своего монашеского одеяния.
В ту ночь его согревала только непрестанная молитва и память о Шри Рамакришне. Он спрашивал себя: «Зачем Ты привел меня сюда? Чтобы я умер от голода на этих улицах?» Но вместо ропота в его душе рождалось смирение санньясина, у которого нет земных опор.
На следующее утро, голодный, грязный, но с несломленным духом, Вивекананда продолжил свой путь. По случайности в поезде (еще до того, как у него закончились последние центы) он познакомился с пожилой дамой Кейт Санборн, которая, будучи поражена его манерами и умом, пригласила его в свой загородный дом в Массачусетсе. Именно там произошла судьбоносная встреча, которая изменила всё.
Его представили профессору Джону Генри Райту из Гарвардского университета. Профессор Райт, человек глубочайшей эрудиции, провел с молодым монахом в беседах несколько часов. Он был настолько потрясен глубиной знаний и силой интеллекта Вивекананды, что сразу понял: этот человек обязан выступить на Парламенте религий.
Когда Вивекананда признался, что у него нет никаких рекомендательных писем и мандатов, профессор Райт произнес свои знаменитые слова: «Свами, просить у вас верительные грамоты — это все равно что спрашивать у солнца, имеет ли оно право светить!»
Райт немедленно взял все расходы на себя. Он купил Вивекананде билет на поезд обратно в Чикаго и написал влиятельное письмо председателю отборочного комитета Парламента: «Вот человек, который умнее всех наших профессоров, вместе взятых».
Но испытания ещё не закончились. Вернувшись в Чикаго, Вивекананда обнаружил, что потерял адрес оргкомитета. Из-за того, что он не знал города и говорил с акцентом, никто из прохожих не хотел помогать «цветному» незнакомцу. Наступила еще одна ночь, и Свами снова остался без крова.
Он забрался в вагон, в котором перевозили уголь, и проспал до рассвета, дрожа от холода.
Утром, истощенный и грязный, он шел по элитному району Чикаго — Дирборн-стрит, прося подаяния, но богатые жильцы захлопывали перед ним двери. Наконец, он в изнеможении сел прямо на обочину дороги, предоставив свою судьбу воле Господа.
В этот момент дверь одного из роскошных особняков открылась. Из нее вышла миссис Хейл. Посмотрев на него, она сразу поняла, что перед ней не обычный нищий. Она подошла и спросила: «Сэр, вы не делегат ли Парламента религий?»
Миссис Хейл забрала его в свой дом, накормила, помогла привести себя в порядок и лично отвезла в оргкомитет Парламента. Через несколько дней Свами Вивекананда вышел на сцену и произнес свое великое приветствие: «Сестры и братья Америки!», заставив многотысячный зал подняться на ноги. Но путь к этому триумфу лежал через холодный кирпич бостонских переулков и вокзальные вагоны.