Вчера, 8 июня 2026 года, я был в галерее "Снег" в Брюсовом переулке на лекции философа Ольги Зубец, автором фундаментального труда "Величавый". Лекция была организована философом и фотохудожником Андреем Маруденко. Ольга Зубец, очень приятная женщина, окончила кафедру этики философского факультета МГУ в 1981 году, за два года до моего поступления на истфак МГУ. Мы учились в одном здании, дышали одним благорастворением университетских воздухов, и этот дух критического познания в нас присутствует митохондриально, то есть генетически, что передаётся передается по материнской линии, от нашей alma mater. И, разумеется, я столкнулся с классической проблемой современной философии: люди, которые пишут глубокие книги в тиши кабинетов, при выходе на живую аудиторию говорят не совсем то, что хотели бы от них слышать люди, живущие вне дискурсов и нарративов философского сообщества, в данном случае Института философии РАН и расходящихся от него высокоинтеллектуальных кругов. Как правило, профессионалы зацикливаются на стерильных терминах вроде «тавтологических основ морали», полностью упуская живую, тектоническую суть предмета. По метким словам Андрея Маруденко, тоже философа по образованию, при вручении наград за достижения в философии, эти опытные мыслители сначала часами обсуждают, что такое награда, а потом столько уходит времени на осмысление семантики и семиотики понятия "вручение".
Ольга Зубец говорила об аристократии и аристократизме с точки зрения аристотелевского понятия "мегалопсихос", которое в России переводится словом "величавый". Это сложное понятие, в русское слово "величавость" входит и великодушие, и благородство, и достоинство, и самоуважение, и неторопливость с сановитостью и вельможностью, и царственная вальяжность со снисходительностью к остальным, благожелательность, хотя бы внешняя. Греческий оригинал "мегалопсихос" состоит из "мегалоса", что означает особо крупный, грандиозный размер, и "психе", что означает такую эфемерную субстанцию как душа. Почитать лучше всего первоисточник, это Книга IV "Никомаховой этики" Аристотеля. Чтоб дать общее представление, я приведу несколько цитат оттуда: «Кто достоин малого и считает себя достойным малого, тот благоразумен, но не величав, ведь величавость состоит в величии»; «Величавому несвойственно просить о помощи или просить неохотно, но сам он помогает охотно»; «Ему свойственно также перед людьми высокопоставленными и удачливыми быть величавым, а среди людей средних — скромным, ибо превозноситься над первыми благородно, а над последними — грубо»; «Он не может приноравливать свою жизнь к другому человеку, разве только к другу, ибо это рабская черта»; «Величавый не подвержен частым опасностям... но в моменты великой опасности он не щадит своей жизни, зная, что не при всяких условиях стоит жить»; «Обиды он не помнит, ибо величавому вообще не свойственно быть злопамятным, но, скорее, свойственно не замечать обид»; «Он не говорит ни о себе, ни о других, ибо ему дела нет до того, чтобы его хвалили или других хулили»; «Движения величавого человека кажутся медленными, голос — глубоким, а речь — размеренной». Если хотите почитать о свойствах величавого больше, то вперёд по этой ссылке и enjoy: https://iphras.ru/uplfile/ethics/RC/ed/school1/materials/z_2.html
Сам собой всплыл вопрос о морали, потому что иудео-христианский декалог, больше известный как "Десять заповедей", античности не был известен. Философы античности понимали, что такое добродетель, но так категорично, как Господь Саваоф или спущенный им на землю Сын Человеческий и одновременно Сын Бога Живого, вопрос не ставили, дескать, что если будешь соблюдать заповеди мои и ходить путями моими, то будет тебе счастье. К слову, понятия "счастья" в Библии - Ветхом и Новом Заветах - нет. В Синодальном переводе, можете в этом убедиться самостоятельно, проверив по библейской симфонии (это не музыка, это такой словарь и глоссарий употреблённых в Библии слов). В современных переводах вставлено слово "счастье", оно может подменять понятие "блаженный", которое, на самом деле, очень сложное, потому что Христос как-то сказал: "Что ты называешь меня благим? Никто не благ, как только один Бог" (Мф. 19:17). В современных переводах слово "благий" заменено на "добрый". Теперь читателю может быть понятно, хотя бы в первом приближении, почему профессиональные мыслители - это не зануды-мозгодёры, а серьёзные думающие люди, которые хотят сначала договориться, какие смыслы они вкладывают в те слова, которыми будут оперировать в своих разговорах и действиях, и поэтому в замечании Андрея Маруденко, философа по образованию, совсем немного иронии.
С моралью в античности было не так, чтобы очень сложно, но она была избирательна. Во-первых, боги и герои вели себя отвязно, так, как им заблагорассудится. Боги вели себя божественно, не потому, что они были наделены неземными и недосягаемыми добродетелями, а потому что просто были богами, имели такой закреплённый в сознании общественности статус. То же касалось и героев вроде Геракла - он совершал героические поступки не потому, что был особо мужественный и решительный, а потому, что был героем, то есть полубогом. Полубоги - это метисы, плод плотской связи между богом и простым смертным. А вот то, что Посейдон изнасиловал прекрасную и добрую девушку Медузу прямо на алтаре в храме Афины Паллады, и Афина обвинила её в распутстве и освернении храма и превратила в жуткую Горгону - это нормально, ни о какой справедливости в нашем понимании в те времена речи не шло. Три мойры пряли пряжу человеческих судеб, и одна из них время от времени обрывала какую-то нить просто так, от вольного, от балды - и человек без всяких причин умирал. Ну и пёс с ним, мойры о такой фигне - как? за что? почему? - даже не задумывались. Какая тут может быть мораль? К тому же, политическое устройство тогдашней Греции, а именно куча политически и экономически самостоятельных городов-государств, обуславливала осторожно-настороженное отношение к гражданам других полисов. Скажем, афиняне считали спартанцев животными. А спартанцы считали афинян редкой масти снобистскими и изнеженными тварями. Но вот у величавого вроде бы как-то появлялась мораль. Откуда? А неизвестно, потому что основания морали тавтологические, то есть сами из себя, как маслянистость есть производная от природы масла, а масло является маслом в силу собственной маслянистости. Это философские основания морали. Лично у меня как у социального антрополога были в бытность мою большим учёным другие соображения. Я писал в своих работах о первобытном обществе, что мораль есть вербализированные принципы совместного биологического выживания и продолжения рода наших гоминид, типа неандертальцев и кроманьонцев. Начала морали - они этологические, прослеживаются у всех млекопитающих, живущих группами - в стаях волков, в львиных прайдах, и тем более у высших приматов. Высшим приматам вообще свойственная эмпатия, сострадание и взаимопомощь. А также регулируются сексуальные связи, что наравне с нанесением телесного ущерба является предметом морального регулирования. К сожалению, в России этологией человека уже никто не занимается. Ольга Зубец, как я понял, считает наличие морали имманентной чертой величавого и отождествляемого с величавым аристократа.
Коллега Ольги Зубец философ Аркадий Недель, ученик Жака Дерриды, одного из главных мировых теоретиков постструктурализма и постмодернизма, спросил Ольгу Прокофьевну о Жиле де Ре. Напомню, что этот родовитый французский барон из рода Монморанси стал прототипом Синей бороды. Этого незаурядного человека из 15 века обвинили и казнили за фантазийные изнасилования и убийства малых детей, некромантию и сатанизм. Аркадий Недель поднял по-коллегиальному вопрос, является ли родовитейший барон и граф аристократом, если вот он такой аморальный тип? Но на этот камертон отозвалась только моя душа, которая хотела процитировать не менее породистого аристократа из того же 15 века Чезаре Борджия, герцога Валентино: "Мораль - недурная узда для слабых духом". Но эта моя цитата уже прозвучала после окончания лекции в безалкогольной пост-парти, когда мы с Аркадием Неделем вышли покурить и поговорить по-свойски, как заправские структуралисты и как постмодернист (Аркадий Недель) с метамодернистом (Август Котляр).
Что я думаю по этому поводу. Ольга Зубец смотрела на феномен аристократизма глазами Аристотеля. Аристотель - ученик Платона, двадцать лет будущий наставник Александра Македонского ошивался в Академии, путаясь у Платона под ногами. Годы непосильного умственного напряжения не прошли даром - Аристотель породил формальную логику, которой человечество пользуется и развивает, на которой построены все наши рассуждения и доказательства своей правоты.
Основная и неточно выраженная или переведённая идея Платона, что наш тварный осязаемый мир - это проекция более реального мира идей, и что мы в этой своей земной ипостаси словно бы видим не реальные предметы, существующие в виде идей, а из проекцию как тень на стене пещеры. Эта платоновская идея была растворена в эллинизированной ментальности ойкумены и даже ортодоксальный иудей, уверовавший после ударного ослепляющего откровения в Мессию (Христа), апостол Павел пишет в 1-ом Послании Коринфянам 13:12: "Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицом к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан". От Аристотеля много всего вошло в христианскую церковь, особенно католическую, многое из Платона абсорбировано православием. Христианство взяло у Аристотеля саму логику, структуру категорий и понятий. Такие важнейшие богословские термины, как сущность (субстанция), ипостась (лицо), природа, были заимствованы из трудов Аристотеля. Без них Отцы Церкви физически не смогли бы сформулировать сложнейший догмат о Святой Троице (Бог один по сущности, но три по ипостасям), и Троица неслитна и нераздельна. У Платона было заимствовано понятие Логоса. У него и стоиков Логос — это безличный космический разум, упорядочивающий хаос. Отцы Церкви (особенно начиная с Евангелия от Иоанна) провозгласили: Логос — это не абстрактная сила, это живой Личностный Бог, Слово, которое воплотилось в Иисусе Христе. Как мы знаем, евангелия и послания писались по-гречески, а не на иврите и арамейском. Говорить на языке, думать на языке, и быть свободным от вокабулярия языка низзя!
Про аристократию Ольга Зубец рассказывала не то, что ожидалось. Публике, вероятно, желалось нечто вроде "Половой жизни графа Дракулы" с иллюстрациями, именно отсюда подсознательно мы с Аркадием Неделем одновременно спросили у Ольги Зубец про барона Жиля де Ре. Но вместо веселящих душу и тело изустных сюнга вышел монолог высокого полёта об отвлечённых материях типа эйдосов. Что требовать от философов, от этих небожителей? Придётся заполнять лакуну самим.
Об аристократии я писал почти год назад достаточно подробно вот туточки https://dzen.ru/a/aJc3tyUDZnB_Mpdy . Даю моим дорогим читателям поправки на русскость (как поправки на деривацию, ветер и влажность при снайперской стрельбе) вот здесь https://dzen.ru/a/aRrMYCZ41ysaXFg0 . По существу ещё добавлю следующее. Аристократия у греков изначально — это не титул, выданный царем, и не размер земельного надела. Это «власть лучших» (aristos), основанная на личном достоинстве, доблести (арете) и наличии досуга. Досуг позволял человеку выйти из режима «крысиных бегов» за выживание и заняться метафизикой, политикой и искусством. Это аристократия духа и разума. Римляне и сменившая их средневековая Европа превратили этот живой витализм в жесткую юридическую и экономическую касту (патриции, всадники, титулованное дворянство), привязанную к налогам и земле. Они заменили личную доблесть бюрократическим сословием. Ольга Зубец не сказала про главное - у греков в полисах, у свободных граждан, которые могли не заботиться о пропитании и труде ради выживания - их обеспечивал полис - появился именно этот самый досуг (схоле). Было свободное оплаченное демосом время, делай что хочешь - кувыркайся на брусьях в гимнасионе или ходи за бродячими философами-софистами и слушай их силлогизмы, спорь и размышляй. Но истинная аристократия появляется только в Риме, хотя она была и в Египте (жрецы и придворные фараона), и в Китае (сословие чиновников), и в Индии (брахманы и кшатрии).
А привычная нам аристократия появилась в Европе. Связано это было с землевладением и, соответственно, с досугом тоже. Тут у Ольги Зубец есть расхождения с привычным нам образом благородного рыцаря. С обывательской точки зрения, он аристократ. По мнению философа, раз он кому-то служит, то никакой он не аристократ, а наёмный пролетарий, у которого вместо гаечного ключа в руках меч, а вместо промасленной спецовки - железные латы, и ходит он под себя, и так вот, обогревая экзоскелет теплыми отходами собственной жизнедеятельности, сражается за честь Прекрасной Дамы, ароматизируя атмосферу вокруг себя. Ну и потихоньку бароны-разбойники облагораживаются в поколениях, теряя прыть и тестостерон в близкородственных браках, превращаясь либо в тихо помешанных эстетов вроде герцога Жана дез Эссента с робкими гомоэротическими поползновениями, либо в настоящих эстетствующих буйных педерастов вроде Оскара Уайльда. Зачастую, конечно, избыток свободного времени и скука от общей разочарованности жизнью всасывает тонких людей в трясину перверсий. Простолюдины, либо видящие либо блеск, либо слушающие грязные слухи, делают выводы об общественном вреде от аристоркратии, дескать, от них идет транжирство и растление. Нельзя в этой связи не вспомнить гениальное обобщение повара-оккультиста Юрайды из "Швейка": "Эти знатные баре в большинстве случаев педерасты". Повар-оккультист заявил, что только все эстеты — гомосексуалисты; это вытекает из самой сущности эстетизма".
Всю реальную и подлинную сущность аристократизма выразил Пушкин, очень наблюдательный, едкий и остроумный, когда с восхищением описывал повзрослевшую Татьяну, в девичестве Ларину, в восьмой главе "Онегина":
XIV
Но вот толпа заколебалась,
По зале шепот пробежал...
К хозяйке дама приближалась,
За нею важный генерал.
Она была нетороплива,
Не холодна, не говорлива,
Без взора наглого для всех,
Без притязаний на успех,
Без этих маленьких ужимок,
Без подражательных затей...
Все тихо, просто было в ней,
Она казалась верный снимок
Du comme il faut... (Шишков, прости:
Не знаю, как перевести.)
XV
К ней дамы подвигались ближе;
Старушки улыбались ей;
Мужчины кланялися ниже,
Ловили взор ее очей;
Девицы проходили тише
Пред ней по зале, и всех выше
И нос и плечи подымал
Вошедший с нею генерал.
Никто б не мог ее прекрасной
Назвать; но с головы до ног
Никто бы в ней найти не мог
Того, что модой самовластной
В высоком лондонском кругу
Зовется vulgar. (Не могу...
XVI
Люблю я очень это слово,
Но не могу перевести;
Оно у нас покамест ново,
И вряд ли быть ему в чести.
Оно б годилось в эпиграмме...)
Но обращаюсь к нашей даме.
Беспечной прелестью мила,
Она сидела у стола
С блестящей Ниной Воронскою,
Сей Клеопатрою Невы;
И верно б согласились вы,
Что Нина мраморной красою
Затмить соседку не могла,
Хоть ослепительна была.
Пушкин подчеркивает естественность Татьяны и отсутствие светской искусственности, превращая этот момент в символ истинного аристократизма. Вот чего мы хотели, наверно, услышать от Ольги Зубец - как и чем аристократ отличается от простолюдина и мещанина, а мораль, эта химера, свойственна всем слоям населения. Простолюдинам она даже свойственна больше, потому что для аристократии главное не мораль и нравственность, а соблюдение приличий.
Если кому хочется приблизится к пониманию аристократизма как образа жизни, мышления, поведения, мировоззрения, тому следует прочитать роман "Пелэм" Бульвер-Литтона, почитать "Трактат об элегантной жизни" Бальзака и вообще всю его "Человеческую комедию", обращая особое внимание на Растиньяка и Анри де Марсе, изучить биографию Талейрана и его высказывания, прочитать "Письма к сыну" лорда Честерфилда, и, безоговорочно, мои книги "Записки прохиндея" и "Пособие честолюбца", они в свободном доступе на ЛитРес, проходите по ссылке и скачивайте на здоровье https://www.litres.ru/author/avgust-kotlyar/ , это бесплатно, это моё служение общему благу. Ещё бы я порекомендовал "Карманного оракула" Грасиана Бальтасара, "Придворного" Кастильоне и "Денди" Ольги Вайнштейн. Для любителей я бы порекомендовал книгу "Элегантная жизнь, или Как возник "Весь Париж" Анны Мартен-Фюжье.
Где набраться хороших манер? Увы, в России негде, в США фактически тоже. В Европе это либо потомки русской эмиграции, что тоже убывающая натура, либо мельчающая местная знать. Реальная знать осталась только в Италии и Германии, потому что они там шифруются и гужбанятся только промеж себя. В Британии титулованной знати немного, в своей статье про аристократию я привожу ссылки на статистику и про разделение британских аристократов на нобилей и джентри.
Что касается родных пенатов. Я помню, что ещё сорок лет назад, когда я поступил в МГУ, мы, потомки недорезанных и недобитых большевиками эксплуататорских классов, друг дружку вычисляли сразу. Что интересно, к нам тянулись дети и внуки высшей советской партноменклатуры и дипломатов. Тоже были хорошие ребятки. Никто из них не хотел продолжить семейное дело строительства коммунизма. Сейчас я вообще никого уже не знаю, мне в этом году 60 лет, многие уехали или делись неизвестно куда. Тусить по каким-то дворянским собраниям или клубам новоиспечённых князей не просто смешно, а зашкварное западло. Да и зачем это всё надо? Благородному человеку достаточно и самому себя.
Если кого-то интересует что-то предметное или общее, или кому-то интересно, чтоб я рассказал о мещанстве или интеллигенции, то поделюсь чем могу. Про пролетариат и крестьянство ничего рассказать не могу, в жизни я рабочих видел только издалека, как и людей, копошащихся на земле. Не потому, что я высокомерен, ни в коем случае. Просто негде было пересекаться, разве только в армии, но я с ними мало общался, да и было это уже сорок лет назад. Если вам интересно, как функционируют общественные страты, рекомендую книгу Пола Фассела "Класс: Путеводитель по статусной системе Америки".
Пишите мне в комментариях, что вам было бы интересно узнать.