Здравствуйте, уважаемые читатели «Межгалактической панорамы»! Ваш специальный КотРеспондент продолжает отбывать наказание вести репортажи о жизни на планете Земля, где даже самые мирные события способны перерасти в подлинную катастрофу.
Если вы до сих пор не знаете, кто я и как угодил на Землю, прочитайте короткий первый репортаж.
Итак, перехожу непосредственно к катастрофе.
Всё началось с того, что меня похитили.
Не по-настоящему, конечно. Просто средняя девочка решила поиграть.
Я мирно лежал на подоконнике, греясь на солнце и размышляя о судьбах галактической журналистики, когда меня бесцеремонно подняли на руки и унесли в детскую.
Там уже сидела кукла — уродливое существо с огромными глазами, пластиковым лицом и выражением абсолютного интеллектуального вакуума. Человеческие куклы сами по себе являются поводом к отдельному репортажу, насколько они плохи. У этой, например, неестественно длинные для самки человека ноги и пышные синтетические волосы. У маленькой особи такие особенности могут вызвать зависть. Ведь кукла в каком-то смысле идеал. И вот вырастет девочка с подспудным пониманием, что ни ногами, ни волосами природа её не наградила… Странно. Но не суть.
— Это принцесса, — сообщила девочка.
Я посмотрел на принцессу, принцесса посмотрела мимо меня.
«Соболезную вашему королевству», — мысленно прокомментировал я.
— А ты её муж.
Час от часу не легче. Почти пять световых лет пролетел в космосе ваш КотРеспондент, чтобы сочетаться браком с уродливым куском пластика!
Меня усадили рядом с куклой. Потом поправили ей платье. Затем взяли меня за лапу.
— Вы поженились.
Позитронный интеллект благоразумно молчал. Наверное, даже ему нечего было сказать.
Я хотел было тихо смыться из семьи на шкаф, но девочка проявила настойчивость и ловко меня усадила обратно:
— Поиграй со мной, потом пойдёшь!
И именно в этот момент в голове раздался незнакомый голос.
— Специальный КотРеспондент?
— Да. Кто говорит? — Ох, уж эта квантовая связь, и так не вовремя!
— Я представляю научный совет Альфы Центавра. Отдел практической и теоретической разумности. Собственно, мнэ… я академик и ректор НИИ сравнительной ксеноэтологии.
— Чем обязан столь?.. — начал было я плести вежливый ответ, одновременно убирая мордочку от лица куклы, которое девочка тыкала мне в рот ради страстного поцелуя, но меня перебили:
— Ваши материалы оказались чрезвычайно полезными. Поставлен практический вопрос: как нам побыстрее организовать поставки землян в зоопарки и частные коллекции?
Я растерялся.
Тем временем девочка уложила куклу набок. И меня тоже уложила.
— Наступила ночь. Вы спите.
Разговор по квантовой линии показался мне настолько жизненно важным, а положение спящего с куклой супруга настолько приемлемым, что я всё внимание уделил именно беседе с академиком.
А он продолжил:
— Благодаря вашим репортажам мы завершили оценку человеческой цивилизации.
— И?
— По шкале развитого разума земляне недобирают тридцать два процента до минимально разумного порога.
— Что это значит?!
— Формально речь идёт о квазиразуме.
— Подождите! — квантово возопил я, но меня не услышали.
— Поэтому сейчас рассматривается программа культурного изъятия отдельных представителей вида. На первое время — миллионов сто особей, не меньше.
— Чего?!
— Ну, для зоопарков. Частных коллекций. Люди забавны, судя по вашим репортажам.
Я даже сел.
Настолько резко, что девочка тут же снова уложила меня рядом с куклой.
— Лежать!
— Подождите! Какие зоопарки?! — взбунтовался я, полностью фокусируя внимание на квантовом разговоре.
— Обычные центаврийские зоопарки, существующие на каждой населённой нами планете.
— Но люди разумны!
— Вы не специалист.
— Зато я живу среди них!
— Именно это нас и беспокоит.
— В каком это смысле? — тихо поинтересовался я
— Вы привыкли.
— К чему?
— К их поведению. — Учёный говорил со мной спокойно и даже доброжелательно. Будто с пациентом. — Ваши репортажи демонстрируют систематические признаки недостаточной разумности так называемых людей.
— Какие ещё признаки?
— Они теряют ключи, которые сами прячут.
— У всех бывает, когда их отвлекают…
— Устраивают недельный ремонт ради небольшого изменения оттенка стен.
— Эстетическое чувство им не чуждо…
— Добровольно приглашают в дом фальшивого динозавра.
— Это развлечение на день рождения!
Я почувствовал, что дискуссия складывается неудачно.
Учёный между тем продолжал:
— Кроме того, они постоянно разговаривают сами с собой.
— Так устроено их мышление.
— Ну-ну, вы же не специалист. А если это не мышление, а его имитация? Ну, или эмуляция, если хотите. Субститут в отсутствие оригинала.
Я прижух, а академик продолжил давить авторитетом:
— Приданный вам в помощь позитронный интеллект не ощущает самости, но лопочет, как настоящий.
— Вот! У них есть свой аналог нашего позитронного болтуна! — оживился я. — Не такой крутой, конечно, но…
— Но вы не берёте в расчёт то, что в природе существуют ещё и не такие странности, — мягко возразил учёный. — Вспомните хотя бы колонию релятивистских клювокрылов! Когда мы их обнаружили на периферии нашей звёздной системы, не было сомнений, что это разумные существа, ведь им были подвластны субсветовые скорости, когда они отправлялись в составе сложно устроенной, мнэ…, ну, космической эскадры из сорока трёх особей. Только тогда они реально совершали гиперпереход… Но они вообще не соображают, как и зачем они это делают! Это всего лишь инстинкты…
— А здесь-то, на Земле, речь идёт об абстрактном мышлении, а также об изготовлении сложных орудий труда и, что ещё более важно, отдыха! — возразил я.
— Ах, они любят предметы, не имеющие практической ценности?
— Искусство.
— Ссорятся из-за ерунды.
— Эмоции.
— Верят в странные вещи.
— Самобытная культура.
— Потребляют информацию, которая делает их несчастнее.
— Новости.
Учёный замолчал.
— Видите? — осторожно сказал я.
— Пока нет.
— Чего это пока нет?
— Признаков полноценного разума пока нет.
Я начал злиться. Не на академика. На ситуацию.
Потому что его-то аргументы звучали подозрительно убедительно.
— Послушайте, — сказал я. — Разумность не измеряется отсутствием глупостей.
— А чем? — с вежливой заинтересованностью спросил учёный.
— Тем, что происходит после них.
— Уточните.
— Они ошибаются. Потом учатся.
— Не всегда.
— Но пытаются.
— Не все.
— Но многие.
Повисла пауза.
Я продолжал:
— Они заботятся друг о друге.
— Вполне биологично.
— Они умеют любить.
— Это очень, мнэ… биологический механизм.
— Они умеют жертвовать собой.
— Нерационально для особи, но эволюционно окупается для популяции. Вспомните эктоплазменных мохноедов…
— Они умеют мечтать.
— Необязательно связано с интеллектом. Те же сингулярные бормотуны часто…
— Они рассказывают истории.
На этот раз пауза стала длиннее — академик что-то проверял.
Именно тогда я понял: «Сейчас или никогда!».
— Представьте, — сказал я. — Что вас самого посадили бы в зоопарк.
Учёный даже рассмеялся.
— Это исключено, голубчик.
— Почему?
— Потому что мы разумны.
— А если кто-то решит иначе?
— Это невозможно.
— Почему?
— Потому что критерии объективны.
Я вздохнул.
— Знаете, что самое смешное?
— Что?
— Я сейчас нахожусь именно в такой ситуации.
Молчание, потом сдержанное:
— Поясните.
— Для землян я кот.
— Формально так и есть.
— Забавное животное.
— Да.
— Существо, которое не понимает человеческую речь.
— Да.
— Которое можно взять на руки без разрешения.
— Да.
— Посадить куда угодно.
— Да.
— И никто даже не подумает спросить моего мнения.
Учёный больше не перебивал.
— А я хочу иногда сказать им: «Ребята, я вообще-то представитель гораздо более развитой цивилизации. Проявите хоть немного уважения».
Очень долго никто ничего не говорил.
Потом учёный спросил:
— Вам действительно неприятно?
— Конечно.
— Даже несмотря на то, что они относятся к вам доброжелательно?
— Именно поэтому особенно неприятно.
Повисла самая длинная пауза. Наконец академик произнёс:
— Пожалуй... вопрос требует, мнэ-мнэ… Да, вопрос требует дополнительного рассмотрения.
— То есть?
— Я рекомендую временно приостановить программу.
Я почувствовал облегчение.
— Спасибо.
— Ваши аргументы будут переданы комиссии. Анкета и методика выявления разумности явно потребуют доработки.
Связь оборвалась.
Я победно выдохнул.
Потом вернулся из внутреннего сосредоточения во внешний мир.
И понял: произошло нечто ужасное.
Пока я спасал человечество, средняя девочка времени зря не теряла.
Мою шею неслабо сдавливала петля — розовый бантик. Ещё один обнаружился на хвосте. Шерсть на груди оказалась украшена блёстками.
На усы нанесли тушь для ресниц.
А на голове... Выстрижены целые дорожки!!!
— Нет...
Девочка выкрасила мне губы помадой, а бока акварелью в синюю краску.
Похоже, пока решались судьбы человечества, я утерял статус куклиного мужа и стал её подружкой!
— Красиво! — объявила девочка.
Ответить я не мог, зато мысленно взмолился:
— Верните программу зоопарков!
Подал голос позитронный интеллект:
— Но ты же только что спас землян.
— Вот именно!!! Верните меня домой, на Альфу Центавра!!!
И я с удовольствием прихвачу с собой несколько особенно активных землян. Для зоопарков.
