Многие люди сразу понимают: дом, крепкая семья, дети, тёплый ужин, крыша над головой — это самые сильные вещи. Базовые. По Маслоу — физиология и безопасность. Их нужно достигать, оберегать, сохранять. Тут не надо много думать. Тут надо просто делать.
Другие идут дальше. Поднимаются по пирамиде. Ступенька за ступенькой. Любовь, принадлежность, уважение, признание. Всё выше, всё круче.
Но ровню найти сложно.
Он — с пузиком, вредными привычками, утро начинается с кофе и сигареты, а не с планки. А ему подавай красотку. Грудь побольше, ноги от ушей, улыбку, которой можно витрины освещать. Он смотрит на неё и думает: «Моё». А она смотрит на него — и не видит. Совсем.
Не потому, что она злая. А потому, что её уровень сознания видит в отражении другого. Бизнесмена, спортивного, подтянутого, с белой улыбочкой, отбеленной известными пастами. Того, у кого пузико нет и быть не может.
И вот они стоят на разных этажах пирамиды. Он внизу, но хочет наверх. Она наверху, но смотрит в сторону, где ещё выше. Неуверенность, несовместимость, пустота.
Девушка с большими запросами ищет мужчину, который удовлетворит их все. Но таких недостаточно.
У этого нос с горбинкой — не нравится. Второй слишком сильный, не даёт собой командовать — неудобно. Третий слишком слабенький, мало зарабатывает, хоть и подчиняется — неинтересно.
И так — раз за разом.
Со временем спектр поиска расширяется. Требования снижаются. Не потому, что люди сдаются, а потому, что понимают: идеальных не бывает. Бывают те, с кем можно молчать в одной тишине.
И тогда, на расширенном спектре, они находят друг друга. Не принцев, не принцесс. Просто людей. С пузиками, вредными привычками, носами с горбинкой, характерами, которые не всегда удобны.
Некоторые проходят путь до вершины пирамиды. Поднимаются высоко. Карьера, деньги, признание. А потом добираются до вершины. Останавливаются. Оглядываются.
— А никого, — говорят они. Пусто. Никто не разделил этот подъём. Никто не ждал наверху.
И тогда они начинают спускаться. Обратно к базовым ценностям. Там, где дом, семья, уют. Там, где тебя ждут не за статус, а за то, что ты есть.
Некоторые проходят этот путь несколько раз. Поднимутся, оглянутся, спустятся. Поднимутся, оглянутся, спустятся. И так по кругу.
А есть те, кто ничего не понимает. Им кажется, что нужно выше. Ещё выше. За пределы пирамиды. Туда, где нет ни дома, ни семьи, ни признания. В буддийские монахи. Где всё, что было важно, перестаёт быть важным. Где высота — это не ступенька, а отсутствие ступенек.
Они уходят. Исчезают из спектра поиска. Остальным становится немного легче: одним конкурентом меньше. И немного грустнее: кем-то, кто искал так же отчаянно, стало меньше.
Пирамида стоит. Кто-то лепит её основание. Кто-то шлифует грани. Кто-то стоит на вершине и смотрит в пустоту. Кто-то уходит в монахи и больше никогда не вернётся.
---
Товары. Лотки. Уголок.
На ярмарке тщеславия продаются разные товары.
Похоть — в ярких обёртках, с витринной подсветкой. Страсть — с громкими лозунгами и скидкой за скорость. Желание обладать — в подарочной упаковке, с доставкой на дом. Всё это расхватывают быстро, почти не глядя.
Кстати, ещё что очень хорошо продаётся — радость. И удовольствие. Но не бывает истинными, так и ложными. Настоящая радость — не товар. Её не выложить на витрину. Она приходит сама — от хорошей погоды, от вкусной еды, от тишины, когда выключил телефон. А ложная — в яркой упаковке, с гарантией, с доставкой. Купил — и вроде рад. Но на завтра снова хочется. И снова. И снова.
Удовольствие тоже бывает разным. Истинное — долгим, тёплым, почти незаметным. Ложное — острым, быстрым, с послевкусием пустоты.
А в уголочке — скромненько, без вывесок, без рекламы. Стоит прилавок. На нём — вера, надежда, любовь. Их не продают в лоб. Их не выставляют на видное место. Их покупают только те, кто к ним пришёл. Не пробегал мимо, не заглянул на огонёк, а именно пришёл. Долго, через шум и толчею, через разочарования и пустые покупки.
Однажды человек останавливается перед этим прилавком. Не потому, что его заманили. Потому что понял: всё остальное — мишура. А то, что здесь, — не продаётся за деньги. Оно даётся тем, кто готов. И это — самый дорогой товар. И самый бесценный.
---
Match. Антенны. Луч. Штырь.
Люди ищут ровню. Это называется match. Не просто совпадение, а точное попадание. Как в радиолокации: направление, частота, поляризация. Если настроил правильно — сигнал идёт далеко и чисто. Если ошибся — только шум и помехи.
Можно направить антенну узким лучом. Высокий коэффициент усиления, большая дальность. Это как самоактуализация по Маслоу — вершина пирамиды. Но найти цель непросто. Луч узкий, отвернёшься на градус — и мимо.
А можно поставить штыревую антенну. Она лупит во все стороны. Сразу, без настройки. Это как базовые потребности — физиология, безопасность. Эффект недальнобойный, но надёжный.
А есть ещё нефазированные решётки. Их никто не любит. Они и не туда, и не сюда, и коэффициент усиления никакой, и шума много. Но некоторые люди упорно продолжают ими пользоваться. Потому что других не настроили.
Так и в жизни. Кто-то точечно ищет, годами настраивается, сужает спектр. Кто-то вещает на все стороны, надеется на авось. А кто-то комбинирует: узкий луч для главного, штырь для повседневности. И только единицы понимают, что match — это не только про антенну. Это про того, кто на приёмной стороне. Если его нет — хоть лазером свети, хоть решёткой фазированной. Тишина.
---
А те, кто остаётся
А те, кто остаётся, в конце концов находят друг друга. Не на вершине. Не у подножия. А там, где их спектры пересеклись. Где требования снизились настолько, что осталось главное: дышать в одном ритме, молчать в одной тишине, делить один дом, одну семью, одну жизнь.
Не идеальную. Свою.
---
Эпилог. Вопрос, который никто не задаёт вслух.
Я уверен, что каждый человек — зачастую и, наверное, каждый день — задаёт себе вопрос:
— Я счастлив?
И следом — другой, более страшный:
— А где это счастье?
На дистанции, которая именуется жизнь. По пирамиде Маслоу. Вверх или вниз. Ребром или плашмя.
Что нужно сделать, чтобы быть счастливым?
Ответа нет. Или он есть, но у каждого свой. Кто-то находит счастье в основании пирамиды — в доме, семье, тепле. Кто-то — в подъёме, в карьере, в признании. Кто-то — в спуске, в возвращении к тому, что было важно всегда. Кто-то уходит в монахи и говорит, что счастье — это отсутствие желаний.
А кто-то так и не находит. И задаёт вопрос каждый день. До самой вершины. До самого спуска. До самого конца.
И это, наверное, тоже часть дистанции.
---
Диалог на кухне. Финал.
— В детстве и юности, — сказал Жорж, затягиваясь, — люди как примитивные цифровые приборы. Маленькие ардуинки. Ловят только сильные сигналы. Любовь, дружбу, опасность — громкие, яркие, чтобы не пропустить. А слабые не видят. Подмену сигнала не распознают. Им бы мощность, а не качество.
Бунша отложил огурец.
— А потом?
— А потом некоторые развиваются. Становятся ламповыми аналоговыми приёмниками. Тёплыми, с селективностью, с умением отделять главное от шума. У них паузы между словами — не пустота, а сигнал. И они не кричат, когда можно промолчать.
— затягивается Ну ты даёшь, Жорж! Вот это образ!
— Это не я. Это вы сказали. Я только записал.
Банка на столе тихо хрустнула — то ли согласием, то ли аплодисментами.
---
— Жорж, а кто программирует эти ардуинки?
— Семья, общество, стереотипы. Мама с папой, которые говорят: «Будь умницей», «Не высовывайся», «Ты должен». Это первый скетч. Потом школа — учителя, оценки, одобрение или стыд. Второй скетч. Потом общество — реклама, соцсети, блогеры с отбеленными улыбками. Третий скетч. Потом стереотипы — «мужчина должен», «женщина должна», «в твоём возрасте пора». Четвёртый скетч. И всё это зашивается в ардуинку, пока она маленькая.
А потом ардуинка вырастает. Становится ламповым приёмником. И вот тут появляется выбор: продолжить работать на старой прошивке, глотая всё подряд и выдавая шум. Либо перепрошить себя. Самостоятельно. С паяльником и блокнотом. Без семьи, без общества, без стереотипов.
— затягивается А это возможно? Перепрошить себя?
— Возможно. Трудно. Но возможно. Для этого нужно понять: то, что ты считал своими желаниями, — на самом деле чужие скетчи. И начать писать свои.
— И кто тогда автор?
— Ты.
Пауза. Банка тихо хрустнула.
— хруст А если я не умею программировать?
— Научишься. Радио — оно не врёт. Слышишь шум — ищешь сигнал. Нашёл сигнал — настраиваешь частоту. Со временем появится селективность. И ты начнёшь отличать своё от чужого.
---
Василий Иванович отложил огурец, затянулся и спросил:
— Жорж, а вы знаете, что автомобиль «Победа» хотели сначала назвать «Родиной»?
— Знаю, — ответил Жорж, поправляя кепку.
— А потом, говорят, поняли, что получилось неловко. Это ж за сколько вы родину собираетесь продавать? — Василий Иванович прищурился.
Оба улыбнулись.
Банка на столе тихо хрустнула — то ли смеясь, то ли соглашаясь.
---
Комментарий на кухне (последний).
— Жорж, а ты какой приёмник?
— Ламповый. С селективностью. И с паузой.
— затягивается А я?
— Вы — тот, кто настраивает.
— Респект. И ардуинкам — отдельный хруст. И ламповому звуку — отдельный.
— Ферштейн.