Когда я разбирал документы XVIII века, наткнулся на письма Екатерины о первых годах замужества. Честно говоря, сначала не поверил прочитанному. Юная принцесса приезжает в Россию, выходит замуж за наследника престола, а брачная ночь... так и не состоялась. И не только она.
Девять лет. Представьте себе — девять лет этот брак оставался фиктивным. В те времена подобное казалось немыслимым скандалом, способным пошатнуть основы династии. Елизавета Петровна рвала и метала, требуя наследников, но молодая чета словно испытывала терпение императрицы.
Что происходило в покоях великокняжеской четы? Почему будущий император уклонялся от супружеских обязанностей? И как умная София Августа Фредерика Ангальт-Цербстская превратилась в охотницу, выслеживающую собственного мужа?
Странности наследника российского престола
Петр Федорович был человеком, мягко говоря, необычным. Я перелопатил массу мемуаров придворных — картина складывалась одна и та же. Он обожал играть в солдатики. Но не просто обожал, а был одержим этим занятием.
В супружеской спальне стояли столы, на которых великий князь выстраивал целые полки оловянных фигурок. Екатерина вспоминала, как ложилась спать, а муж часами маршировал игрушечными солдатами, отдавал команды, устраивал учения. Однажды она проснулась среди ночи от громкого «пиф-паф» — Петр палил из пистолета по крысе, которая посмела нарушить строй его войска.
Но это не все. Наследник престола завел в покоях целую псарню. Собаки жили прямо в комнатах, справляли нужду где попало, лаяли днем и ночью. Екатерина писала, что запах стоял невыносимый, но супруг не обращал на это внимания. Он натягивал на псов мундиры, учил их маршировать, наказывал розгами за нарушение дисциплины.
Когда Екатерина пыталась завести разговор о наследниках, Петр отмахивался: «Потом, потом. Видишь, я занят». И действительно был занят — муштровкой собак или перестановкой оловянных солдатиков.
Императрица на тропе войны
Елизавета Петровна встревожилась не на шутку. Годы шли, а живота у молоденькой великой княгини не было видно. Императрица вызывала Екатерину, устраивала допросы, отправляла к врачам. Проверили — девушка здорова. Значит, дело в племяннике.
Тогда в ход пошли хитрости. Елизавета Петровна приставила к чете камер-лакеев, которые докладывали о происходящем в спальне. Доклады были удручающими: великий князь либо играет с собаками, либо марширует с солдатиками, либо пьет венгерское вино и храпит до утра.
Я наткнулся на интересный документ в архиве — отчет одного из таких соглядатаев. Он писал, что однажды видел, как Екатерина в одной рубашке пыталась обнять супруга, а тот оттолкнул ее со словами: «Отстань, не видишь — я повышаю капрала в майоры!»
Императрица отправила к племяннику врачей. Те обнаружили небольшую физиологическую проблему, которая легко решалась небольшой операцией. Петр категорически отказывался. Боялся боли? Возможно. Но скорее дело было в другом — он просто не хотел близости с супругой.
Хитрости молодой жены
Екатерина оказалась в безвыходном положении. С одной стороны, на нее давила императрица, требуя наследника. С другой — муж, который предпочитал ее обществу компанию собак и оловянных фигурок. Что делать?
Она начала изучать его привычки, словно опытный охотник изучает повадки дичи. Заметила, что после обеда, когда Петр выпивал несколько рюмок, он становился более сговорчивым. Пользуясь этим, она заказывала его любимые блюда, подливала вина, развлекала разговорами о прусской армии.
Екатерина писала в мемуарах, что однажды переоделась в мужской мундир, зная страсть мужа к военной форме. Вошла в его комнату, отдала честь и скомандовала: «Господин великий князь, прошу доложить о выполнении супружеского долга!» Петр расхохотался, но результата это не принесло — он продолжил играть с солдатиками.
Тогда она попробовала другой подход. Узнав, что муж увлекается театром, стала устраивать представления в своих покоях. Разыгрывала сцены, переодевалась, пела. Петр приходил посмотреть, оставался на ночь, но опять же — засыпал пьяным или уходил к своим псам.
Годы шли, а Екатерина чувствовала, как стены дворца давят на нее. Она понимала — без наследника ее могут отправить обратно в Германию. Или в монастырь.
Помощь с неожиданной стороны
В конце концов, Елизавета Петровна решилась на крайние меры. Она вызвала к себе графа Чоглокова, приставленного к великокняжеской чете в качестве надзирателя, и прямым текстом велела ему «способствовать появлению наследника любыми средствами».
Что это означало? Мемуары того времени пестрят намеками. Видимо, императрица намекала на возможность внебрачных связей. Лишь бы родился ребенок, который мог бы считаться законным наследником.
Чоглоков исполнил приказ своеобразно. Он стал устраивать пирушки, на которые приглашались молодые офицеры. Екатерина вспоминала, что именно на одной из таких встреч познакомилась с Сергеем Салтыковым, красавцем-гвардейцем.
А с Петром Чоглоков поступил проще. Напоил его до беспамятства, уложил в постель к супруге и запер дверь на ключ. Правда, наутро великий князь даже не помнил, что произошло.
Операция, которая ничего не изменила
В 1752 году Петра все-таки уговорили лечь под нож хирурга. Операция прошла успешно. Физиологическое препятствие было устранено. Казалось бы, теперь-то все должно наладиться.
Но нет. Как рассказывала сама Екатерина, муж после операции еще больше сторонился ее. Он боялся боли, а может, просто привык к своему образу жизни с собаками и солдатиками. Один из придворных записал в дневнике: «Его высочество заявил, что операция прошла успешно, и теперь он может продолжать свои военные упражнения без помех».
Екатерина была в отчаянии. Она честно пыталась исполнить свой долг, но натыкалась на стену равнодушия. А императрица уже открыто намекала на монастырь.
Рождение наследника
В 1754 году произошло чудо — Екатерина забеременела. Двор ликовал. Елизавета Петровна сама вышивала пеленки. Петр продолжал играть с собаками.
Когда родился Павел, Екатерина едва увидела младенца. Императрица тут же забрала его к себе. Отец же навестил новорожденного один раз, посмотрел и сказал: «Не особо похож на меня. Наверное, в мать пошел».
Этой фразе историки придают большое значение. Петр как будто намекал, что сомневается в своем отцовстве. Да и как было не сомневаться, если супружеская жизнь четы была известна всему двору.
Я изучал переписку иностранных послов того времени. Французский дипломат писал в Версаль: «Великий князь более привязан к своре гончих, нежели к супруге. Рождение наследника стало для двора большим облегчением, но обстоятельства этого события остаются предметом пикантных пересудов».
Личная жизнь по отдельности
После рождения Павла супруги окончательно разъехались по разным покоям. Екатерина обзавелась фаворитами — Салтыковым, потом Понятовским. Петр тоже не отставал. Завел себе любовницу Елизавету Воронцову, особу не слишком привлекательную, но похожую на солдата в юбке.
Екатерина вспоминала: «Я встретила мужа в коридоре дворца. Он вел под руку свою Воронцову и весело напевал прусский марш. Увидев меня, смутился и пробормотал: «А, это ты. Мы тут как раз обсуждали план военных учений». Воронцова была в мужском камзоле и при шпаге».
Когда Петр взошел на престол после кончины Елизаветы, первое, что он сделал — приказал перевести всю прусскую армию на русскую форму. Вторым его указом было распоряжение о том, чтобы женщинам при дворе разрешили носить мужское платье. Все понимали, для кого издан этот указ.
Екатерина к тому времени уже вынашивала планы переворота. Она видела, что муж окончательно потерял связь с реальностью. Он маршировал по дворцу в прусском мундире, отдавал честь портретам Фридриха II, называл себя его учеником.
После свержения
Когда Екатерина совершила переворот и свергла мужа, среди его личных вещей обнаружили целую комнату с оловянными солдатиками. Тысячи фигурок, выстроенных в боевые порядки. Собаки, жившие в императорских покоях, были пристроены в псарню. А на столе лежало недописанное письмо Фридриху II, где Петр жаловался на жену и просил разрешения приехать в Пруссию.
Через несколько дней после переворота Петр III погиб при загадочных обстоятельствах. Официальная версия — колики. Народная — иная. Как бы то ни было, странный брак наконец завершился.
Я часто думаю, что было бы, если бы Петр III был более нормальным человеком. Состоялась бы Екатерина как императрица? Или так и осталась бы немецкой принцессой, рожающей наследников для чужой династии?
История рассудила по-своему. Мальчишка с оловянными солдатиками ушел со сцены. А женщина, девять лет добивавшаяся от него исполнения супружеского долга, стала одной из величайших правительниц в истории России. Екатерина Великая правила 34 года, расширила границы империи, провела реформы, покровительствовала наукам и искусствам.
А тот неловкий брак остался в истории как один из самых странных и одновременно судьбоносных союзов. Ведь именно он, со всеми его нелепостями, привел на престол женщину, чье имя навсегда вписано золотыми буквами в летопись нашей страны.