Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Обратимся к мнению писателей

Античные писатели отдавали человеческую жизнь в руки богам и судьбе. Средневековые - исключительно божьей воле. Во времена Возрождения начинается перелом: герои начинают задаваться вопросом выбора своего пути. Шекспир вкладывает в уста Гамлета сакраментальные "Быть или не быть?". Гёте даёт Фаусту свободу принять решение и ошибиться. XIX век становится временем, когда вопрос о принадлежности жизни начинают обсуждать через внутренний мир человека, а не только через религиозные догматы. Писатели задаются вопросом не столько с точки зрения источника жизни и права на смерть, сколько о предназначении и выборе. Они не ставят под сомнение божественную искру, но всё больше обращают внимание на человека. Бальзак считает, что человек - раб своих желаний и растрачивает жизнь на удовлетворение своих прихотей. По мнению Толстого, жизнь человека принадлежит нравственному закону и совести. Достоевский отдает человеку почти безграничную свободу выбора, но за это нагружает его безмерной ответственностью

Обратимся к мнению писателей.

Античные писатели отдавали человеческую жизнь в руки богам и судьбе.

Средневековые - исключительно божьей воле.

Во времена Возрождения начинается перелом: герои начинают задаваться вопросом выбора своего пути. Шекспир вкладывает в уста Гамлета сакраментальные "Быть или не быть?". Гёте даёт Фаусту свободу принять решение и ошибиться.

XIX век становится временем, когда вопрос о принадлежности жизни начинают обсуждать через внутренний мир человека, а не только через религиозные догматы. Писатели задаются вопросом не столько с точки зрения источника жизни и права на смерть, сколько о предназначении и выборе. Они не ставят под сомнение божественную искру, но всё больше обращают внимание на человека. Бальзак считает, что человек - раб своих желаний и растрачивает жизнь на удовлетворение своих прихотей. По мнению Толстого, жизнь человека принадлежит нравственному закону и совести. Достоевский отдает человеку почти безграничную свободу выбора, но за это нагружает его безмерной ответственностью. Если раньше человек с легкостью смиренно мог сказать: "На всё Божья воля!", то у Достоевского этот фокус не проходит! Ну а Чехов сокрушается, что жизнь зачастую проходит мимо: человек не имеет ни целей, ни желаний, важное откладывается на потом. И уже не так и важно, кому она принадлежит, важно, что жизнь крадёт не государство, Бог или общество, а человек сам её растрачивает.

В ХХ веке писатели концентрируются на смысле жизни. Кафка помещает человека в систему с непостижимыми законами, которая может символизировать всё что угодно, и делает её вершительницей человеческой судьбы. Солженицын отделяет физическую составляющую и признает, что государственная машина способна возобладать над ней. Внутренняя же свобода остается исключительно на совести человека: он может жить свободным, даже находясь в заточении.

Литература XXI века снова заставляет задуматься, насколько наша жизнь действительно принадлежит нам. Вопрос лишь в том, кто теперь управляет жизнью: корпорации, правительство, алгоритмы соцсетей, искусственный интеллект, рептилоиды, случайности или я сам? Современные писатели рисуют нам очень жёсткие картины и задают конкретные вопросы. Если человек обречён, становится ли его жизнь менее ценной? Обязан ли человек жить и жертвовать своей жизнью ради другого? Что делает жизнь ценной? Нужно ли продолжать жить, несмотря на болезни и страдания? Как твои решения повлияют на жизни близких людей или даже потомков? И обязан ли ты это учитывать? Произведения носят более практический, чем метафизический характер. Если раньше писатели спорили о том, кому принадлежит жизнь, то теперь их всё чаще волнует, что делает её ценной. К сожалению, как и в "Грации", вопросов больше, чем ответов.