«Она встала и сказала: надеюсь, ты достойна моего сына»
Галина Степановна не любила Катю с первого дня.
Не открыто — она была слишком умной для открытой враждебности. Просто смотрела чуть дольше, чем нужно. Говорила «ну что ж» там, где другие говорили «хорошо». Замечала вещи, которые другие не замечали — или делали вид, что не замечают.
— Катюша, ты уверена, что этот цвет тебе идёт? — говорила она на примерке платья. — Я просто спрашиваю.
Катя была уверена. Но после этого вопроса — уже не совсем.
Дима говорил: мама просто переживает. Мама всегда так — сначала сложно, потом привыкает. Главное — не обижаться.
Катя не обижалась. Она привыкла ждать, когда всё само наладится.
За месяц до свадьбы Галина Степановна позвонила и сказала, что зал нужно поменять.
— Там акустика плохая. Я была на юбилее у Нины Павловны — всё слышно через стену. Гости не поймут.
— Галина Степановна, зал уже оплачен, — сказала Катя.
— Ну и что, что оплачен. Деньги вернут.
— Не вернут. Мы подписали договор.
Пауза.
— Дима знает об этом?
— Мы вместе выбирали зал.
Ещё пауза. Длиннее.
— Понятно, — сказала Галина Степановна. И повесила трубку.
Через десять минут Диме позвонила мама. Разговор длился сорок минут. Катя не слушала — ушла на кухню, мыла посуду. Слышала только интонации.
Вечером Дима сказал:
— Может, правда поменяем зал? Мама очень расстроилась.
Катя посмотрела на него.
— Дима. Мы подписали договор.
— Я понимаю. Просто она...
— Зал не меняем.
Дима замолчал. Зал не поменяли. Но что-то после того разговора стало немного другим.
В день свадьбы Галина Степановна позвонила сыну в восемь утра.
Катя лежала рядом — не спала уже час, просто смотрела в потолок и думала о том, что через шесть часов всё начнётся. Услышала вибрацию телефона. Дима взял трубку, вышел в коридор.
Говорил долго. Катя не слышала слов — только голос. Сначала тихий, потом громче, потом снова тихий.
Вернулся через двадцать минут.
— Всё нормально, — сказал он. — Мама просто волнуется.
— О чём вы говорили?
— Ни о чём важном.
Катя посмотрела на него. Он не встретил её взгляд.
— Хорошо, — сказала она.
И начала собираться.
Свадьба шла хорошо. Катя улыбалась, танцевала, говорила тосты. Дима держал её за руку — крепко, как будто боялся отпустить. Гости пили шампанское. Играла музыка.
Галина Степановна сидела за столом родителей. Улыбалась. Пила сок — не шампанское, она не пила. Говорила с гостями, смеялась, была вежливой и приятной.
Катина мама Тамара сидела напротив и наблюдала за ней весь вечер.
— Что-то будет, — сказала она Кате в перерыве между танцами. — Я чувствую.
— Мама, всё хорошо.
— Я знаю людей, Катя.
— Мама.
Тамара замолчала. Но не успокоилась.
Тост Галины Степановны случился в половине девятого.
Тамада объявил: слово — маме жениха. Стандартный момент, все ждали стандартных слов. Галина Степановна встала. Взяла бокал с соком. Посмотрела на зал.
— Я хочу сказать честно, — начала она. — Потому что я всегда говорю честно. Это мой принцип.
Катя почувствовала, как Дима сжал её руку.
— Дима — мой сын. Я знаю его лучше всех. Я знаю, чего он заслуживает. — Пауза. — И я очень надеюсь, что Катя это понимает. Что быть женой — это не просто красивое платье и праздник. Это каждый день. Это трудно. Не каждая девочка к этому готова.
В зале стало тише.
— Катя — милая девушка. Я не говорю ничего плохого. Просто — молодая. Неопытная. — Улыбка. — Дима подождал её три года, пока она решалась. Три года — это большой срок. Я надеюсь, что она это ценит.
Тишина стала полной.
— За моего сына, — сказала Галина Степановна. — И за то, чтобы Катя оказалась достойна его выбора.
Она подняла бокал. Несколько гостей неловко чокнулись. Кто-то кашлянул.
Катя не помнила, как прошли следующие десять минут.
Помнила — музыка снова заиграла. Помнила — кто-то говорил ей что-то, она кивала. Дима что-то шептал ей на ухо. Она не слышала слов.
А потом встала Тамара.
Она не просила слова. Просто встала — и тамада замолчал на полуслове.
— Я тоже хочу сказать, — произнесла Тамара. Голос был спокойный. Очень спокойный. — Раз уж мы говорим честно.
Галина Степановна посмотрела на неё.
— Моя дочь три года ждала вашего сына, — сказала Тамара. — Не потому что решалась. А потому что любила. Это разные вещи. — Пауза. — И сегодня она вышла замуж. Это её день. Не ваш.
Тишина.
— За Катю, — сказала Тамара. — За мою дочь. Которая заслуживает счастья. Просто так. Без условий.
Она подняла бокал. На этот раз чокнулись громче.
После праздника Катя и Дима остались одни в номере.
Дима сидел на краю кровати. Смотрел в пол.
— Я не знал, что она это скажет, — произнёс он наконец.
— Знал, — сказала Катя. — Она звонила утром.
Он не ответил. Это был ответ.
Катя подошла к окну. За стеклом был ночной город — огни, машины, кто-то смеялся внизу.
— Дима, — сказала она, не оборачиваясь. — Я не буду с этим жить.
— С чем?
— С тем, что было сегодня. Это не может повторяться.
Дима молчал долго.
— Она моя мать, — сказал он наконец.
— Я знаю. — Катя обернулась. — И я твоя жена. С сегодняшнего дня. — Пауза. — Ты должен выбрать — не между нами. Просто решить, как это будет работать. Потому что так — не будет.
Дима смотрел на неё.
— Что ты хочешь?
— Границы, — сказала Катя просто. — Обычные человеческие границы. Больше ничего.
За окном кто-то снова засмеялся. Внизу была чья-то другая свадьба — или просто чья-то счастливая ночь.
Дима встал. Подошёл к ней.
— Хорошо, — сказал он тихо.
Катя посмотрела на него. Долго.
— Хорошо, — повторила она.
И отвернулась к окну.
Огни внизу не гасли ещё долго.