Эта история страшна не только тем, что немцы расстреляли 25 гатчинских подпольщиков. Страшнее другое: каратели вышли на них не случайно.
Летом 1961 года журналисты «Гатчинской правды» начали собирать материалы о комсомольцах-подпольщиках, которые во время оккупации вступили в борьбу с немцами в родном городе. Это была не просто газетная работа к очередной памятной дате. В Гатчине ещё жили люди, помнившие войну, аресты, исчезновения соседей и слухи о тех, кто помогал врагу. Чем глубже журналисты погружались в эту историю, тем яснее становилось: за гибелью молодых подпольщиков стояла не только немецкая карательная машина, но и конкретная предательница.
Положение в оккупированной Гатчине было тяжёлым. Город находился под немецким контролем, а рядом действовали структуры, связанные с разведкой и борьбой против советского подполья. В таких условиях любое слово, любая встреча, любая попытка помочь пленным могла стоить жизни. Но молодые люди всё равно искали способы сопротивляться. Среди них были старшеклассницы Катя Шилова и Евдокия Потапова, ленинградский монтёр Александров, гатчинский слесарь Борис Мавринский и другие участники подполья.
Они наладили связь с советскими военнопленными. Для людей за колючей проволокой это было огромной поддержкой. Подпольщики приносили новости о положении на фронтах, передавали еду, помогали не умереть от голода и главное - готовили побеги. Они не просто сочувствовали пленным, а действовали. В условиях оккупации это требовало не смелых слов, а ежедневного риска, потому что немцы охотились за любой связью между местными жителями, пленными и партизанами.
Историческая справка: Гатчина в годы войны была оккупирована немецкими войсками с 1941 по 1944 год. Для оккупантов город имел важное значение из-за близости к Ленинграду, дорог и коммуникаций. Поэтому любое подполье в этом районе находилось под особенно плотным наблюдением немецких спецслужб и полиции.
Одной из самых серьёзных операций должен был стать побег группы военнопленных. План был смелым: захватить у часовых в лагере автоматы и пулемёты, выйти на связь с молодыми подпольщиками и вместе уйти к партизанам в район Вырицы. Это была не романтическая авантюра, а тщательно продуманный шаг. Участники понимали, что после начала операции назад дороги уже не будет. Либо они уйдут в лес, либо попадут в руки врага.
Но накануне побега всё рухнуло. Немцы арестовали 25 подпольщиков. В документах позже всплывёт главное: аресты стали возможны благодаря предательству. Два дня молодых патриотов пытались заставить говорить. Из них выбивали сведения о связях, участниках, планах, партизанских маршрутах. Но добиться нужной информации немцы не смогли. После этого подпольщиков расстреляли двумя группами в парке Сильвия.
Долгое время оставался вопрос: кто именно сдал подполье? После освобождения Гатчины нашли спецсообщение главы местного отделения СД, штурмбанфюрера СС Зейделя. В нём говорилось, что гатчинских подпольщиков удалось арестовать благодаря женщине по имени Вера. Её задержали не за политику и не за подпольную работу, а за обычную кражу. И именно после этого она согласилась сотрудничать с немцами.
Позже обнаружили дело «Тейлькоммандо», начатое полицией безопасности СД 19 июня и оконченное 27 августа 1942 года. В немецких материалах сохранилась запись допроса следователя Мюллера от 26 июня. Там «фрау Вера Воронцова» подробно рассказывает всё, что знает о молодёжном подполье. Картина стала складываться в страшную цепочку: сначала мелкая воровка попадается немцам, затем соглашается стать информатором, а потом начинает выискивать тех, кто помогает партизанам, пленным и коммунистам.
Она втиралась в доверие к местным жителям, слушала разговоры, замечала связи, запоминала адреса. Воронцова сдала некоего Ивана, указала улицу и дом, где он жил. Немцы по описанию поняли, что речь идёт об Иване Максимкове, одном из тех, кто был связан с созданием партизанских групп в Гатчине и знал, где находится лагерь партизан. Следом в её показаниях появились Сергей Степанов из Мариенбурга и другие люди.
Так предательство превратилось в цепную реакцию. Одно имя тянуло за собой другое, один адрес открывал путь к следующему аресту. Немцам уже не нужно было наугад искать подпольщиков по всему городу. У них появился человек, который ходил среди своих, говорил с ними на одном языке, выглядел обычной местной женщиной и при этом работал на врага. Именно поэтому история гатчинского подполья так тяжело читается: молодых людей погубила не только сила оккупантов, но и чужая подлость изнутри.
Прошло 19 лет после расстрела гатчинских подпольщиков, прежде чем к истории Веры Воронцовой вернулись уже сотрудники КГБ Ленинграда. Поиск начали с простой, почти бытовой логики: если она всю жизнь воровала, значит, могла снова оказаться в поле зрения милиции. Запрос в МВД быстро дал результат. Воронцова нашлась не в тихой старости и не под чужой фамилией, а в местах заключения. К 1967 году она отбывала уже шестой срок в колонии Лиепаи. В период оккупации она действительно жила в Гатчине.
К маю её этапировали в Ленинград. Характеристики со всех мест отсидки пришли самые отрицательные. На первом же допросе в КГБ Воронцова прямо признала, что во время оккупации была тайным агентом гестапо. Она выявляла партизан, тех, кто им сочувствовал, коммунистов и всех, кто мог быть связан с подпольем. Вынюхивала всё, что могла, а при малейшем подозрении сообщала немцам. Это было уже не случайное предательство под страхом смерти, а деятельная работа на оккупантов.
Чекисты нашли и свидетеля. Иван Кузьмин, которому в 1942 году было всего 12 лет, некоторое время сидел в фашистских застенках вместе с тем самым Иваном Максимковым, которого Воронцова сдала первым. Он вспоминал, что однажды она пришла в тюрьму к Максимкову. Тот, увидев её, начал плеваться в её сторону и кричать, что она предала всех. Потом предупредил остальных, чтобы эту женщину запомнили. Для следствия это было важным подтверждением: её имя знали не по слухам, а из самой тюрьмы.
Суд над Воронцовой сделали открытым. Первое заседание прошло в ноябре 1967 года в местном Дворце культуры. Зал не смог вместить всех желающих, часть жителей слушала процесс на улице. Подробности печатала «Гатчинская правда», и для города это стало не просто судебным делом, а возвращением к ране, которая почти четверть века не заживала. Люди хотели услышать, как женщина, из-за которой погибли молодые подпольщики, будет отвечать перед судом.
Историческая справка: после войны в СССР продолжались поиски пособников нацистов, полицейских, карателей и осведомителей. Некоторые дела поднимались спустя 15–20 лет, когда находились немецкие документы, свидетели или сами фигуранты, скрывавшиеся под видом обычных граждан.
Однажды корреспондент попросил чекистов о личной встрече с подсудимой. Увиденное потрясло его. Перед ним была не раскаявшаяся старуха, а шустрая, говорливая женщина в деревенском платке. Она охотно вспоминала, как попалась на краже пальто, как потом рассказывала немцам всё, что узнавала, как уходила вместе с ними и уже в Вильнюсе помогала ловить партизан. При этом Воронцова старалась представить себя обычной воровкой, будто её главная вина - мелкие кражи, а не кровь людей, которых она сдала.
⚡Ещё материалы по этой статье можно читать в моём Телеграм-канале: https://t.me/two_wars
Но документы и свидетельства говорили другое. С началом судебных заседаний фактов становилось всё больше. Судье Курносову шли письма от бывших партизан, выживших жителей Гатчины, людей, помнивших оккупацию и аресты. Они писали, что жизнь предательнице оставлять нельзя, потому что на её руках кровь десятков погибших в фашистских застенках. Когда прозвучал приговор - высшая мера наказания, многие в зале восприняли его как справедливое завершение давней истории.
Но финал оказался горьким. Воронцова подала прошение о помиловании, и ей пошли навстречу. 15 августа 1968 года указом Верховного Совета СССР высшую меру заменили на 15 лет исправительно-трудового лагеря. Это решение трудно было принять тем, кто слышал показания свидетелей, видел немецкие документы и знал, какой ценой обошлось её сотрудничество с оккупантами. Для Гатчины это выглядело не милосердием, а несправедливостью по отношению к погибшим.
Меньше чем через 2 месяца после этого у парка в Гатчине открыли памятную стелу комсомольцам-подпольщикам. На ней были высечены 25 фамилий - лишь часть тех, кого предала помилованная Воронцова. Эта стела стала ответом тем, кто пытался спрятаться за давностью лет, воровской биографией и болтовнёй о «обычной жизни». В памяти города остались не оправдания предательницы, а имена молодых людей, которые помогали пленным, готовили побег и не выдали товарищей даже после допросов.
Это Владимир «Две Войны». У меня есть Телеграмм. Пишите своё мнение! Порадуйте меня лайком👍
А как Вы считаете, почему её помиловали?