«Война с Богом на коже»: Борис Корчевников объяснил, почему татуировки — грех, а макияж — видимо, нет
Борис Корчевников, известный не только своими телепередачами, но и историческим крещением кота Степана (благодаря чему число православных котов в России выросло с 0 до 1 — прецедент, достойный летописей), выступил с новым духовным откровением. На этот раз он решил просветить нас о тайном смысле татуировок.
По словам телеведущего, татуировки — это «неосознанная, но самоубийственная война с Богом», потому что «они вторгаются в Его образ и Его подобие». Корчевников напомнил, что «Бог создал нас совершенными и схожими с Ним», а татуировки, мол, растут из желания «подкорректировать создание Божие».
Божественный замысел и карандаш для бровей
Любопытная деталь: если следовать этой логике, то макияж — это ровно то же самое «вмешательство в божественный замысел». Но об этом Борис Корчевников тактично умолчал.
Разберёмся, где проходит тонкая грань между грехом и благочестием:
- Татуировка бабочки на плече — война с Богом.
- Подведённые стрелки и накладные ресницы — просто «прихорошилась».
- Надпись на запястье — дерзкое исправление творения Всевышнего.
- Контуринг лица и хайлайтер — «я сегодня без макияжа, натурально выгляжу».
- Портрет Че Гевары — вызов Создателю.
- Перманентный макияж бровей — ну а что такого?
Видимо, Бог создал женщин совершенными, но забыл уточнить, что им разрешено дорабатывать своё творение пудрой, тушью и помадой, а вот чернилами под кожу — ни в коем случае.
Откуда взялись татуировки: краткий экскурс
Чтобы понять, почему люди веками наносят рисунки на тело, не обязательно обвинять их в богоборчестве.
У татуировок богатая история:
- Племенные традиции. В древних культурах татуировки служили знаками статуса, принадлежности к роду или защиты от злых духов. Видимо, тогда Бог не возражал.
- Память и символы. Люди увековечивают важные события, имена близких или жизненные принципы. Это не война с Творцом, а способ сохранить то, что дорого.
- Искусство и самовыражение. Для многих татуировка — это холст на коже, возможность рассказать о себе без слов.
- Культурные коды. В Японии ирезу (узоры на теле) были частью эстетики, в Полинезии — обрядом инициации. Неужели все эти цивилизации грешили против Бога тысячелетиями?
- Протесты и свобода. В XX веке татуировки стали символом бунта против консервативных норм. Но даже здесь речь скорее о вызове обществу, а не Создателю.
Макияж: почему он «вне подозрений»?
А теперь о макияже — этом молчаливом «корректировании создания Божьего», которое почему‑то избежало критики:
- Исторически косметика использовалась ещё в Древнем Египте и Риме — фараоны и патрицианки явно не считали, что воюют с богами.
- Социально макияж стал частью норм приличия: «не накраситься» порой осуждается сильнее, чем «набить тату».
- Психологически он даёт уверенность в себе — как и татуировка, кстати. Но одно «благостно», а другое — «самоубийственная война».
- Религиозно многие конфессии не запрещают косметику, хотя она меняет образ не меньше чернил под кожей. Двойные стандарты? Возможно.
Логика против догмы
Если воспринимать слова Корчевникова буквально, то:
- Любая коррекция внешности — грех: бритьё, стрижка, косметика, пластическая хирургия.
- Но общество (и церковь) принимает часть этих изменений, а другую — клеймит.
- Критерии отбора туманны: видимо, то, что привычно и социально одобрено, — благо, а что выбивается из нормы — ересь.
Получается, главное — не «вмешиваться в замысел Божий», но только если это вмешательство не одобрено традициями или модой. А кот Степан, кстати, по‑прежнему остаётся единственным православным котом России — и, похоже, его образ никто корректировать не собирается.
Вывод:
Может, вместо того чтобы объявлять татуировки «войной с Богом», стоит задуматься: а не слишком ли мы увлечены поиском грехов там, где люди просто ищут способ выразить себя? И если уж идти до конца, то либо объявлять грехом всё — от туши для ресниц до стрижки «под ёжик», либо оставить людям право решать, как выглядеть, не превращая кожу в поле духовной битвы.
А кот Степан, надо полагать, смотрит на эти споры с философским спокойствием: ему‑то татуировки точно не грозят — он и без них святой (ну, почти).