Август 2000-го вы наверняка помните не по датам, а благодаря телевизору, который вдруг стал говорить тише.
Вроде обычное лето: дачи, жара, новости где-то фоном. А потом в каждом выпуске одно и то же слово: «Курск». Баренцево море. Глубина. Норвежская сейсмическая станция. Стук. Люк.
И надежда, которая медленно таяла, делая каждый следующий день все тяжелее.
Я хорошо понимаю, почему эта история до сих пор не отпускает. Мы были свидетелями не просто аварии. Мы наблюдали, как огромная советская страна несколько дней ждала: вдруг там кто-то жив.
Мы сами были частью этой страны и тягостного ожидания.
11:28. Первая минута
Утром 12 августа 2000 года «Курск» должен был условно атаковать крылатой ракетой эскадру во главе с авианосцем «Адмирал Нахимов» и флагманским крейсером «Петр Великий».
По данным, озвученным Генпрокуратурой в 2002 году, лодка шла на перископной глубине, примерно 20 метров. Норвежские сейсмологические станции зафиксировали толчок магнитудой 1,5, а через несколько минут более мощный - 3,5.
Что-то пошло не так в 11 часов 28 минут 26,5 секунды.
Позже появилась официальная версия - сдетонировало где-то в районе учебной торпеды 65-76А в четвертом торпедном аппарате.
Через две минуты, в 11:30:44,5, случился второй взрыв. Он разрушил носовую часть лодки, первый, второй и третий отсеки.
Для тех, кто был ближе к носу, времени на спасение не осталось. Это страшная сухая фраза, но за ней люди: 118 моряков-подводников, которые еще утром выполняли обычную боевую задачу.
И вот здесь начинается самое мучительное. Подлодка не погибла сразу. Там, в глубине Баренцева моря, шла борьба за жизнь.
Девятый отсек
После взрывов уцелевшие моряки из кормовых отсеков перешли в девятый отсек. Позже водолазы нашли записку капитан-лейтенанта Дмитрия Колесникова. Из нее следовало: в отсеке укрылись 23 человека.
Вот эта цифра, 23, и стала одной из главных болевых точек всей истории. И всей страны.
Потому что она разбила первую, удобную, почти защитную мысль: «все погибли мгновенно». Нет. Кто-то еще дышал. Кто-то ждал помощи. Кто-то в пределах железной коробки отсека понимал и осознавал что именно происходит.
По выводам экспертов, все 23 человека в девятом отсеке погибли не позднее чем через восемь часов после взрывов. Генпрокурор Владимир Устинов позже говорил, что к моменту обнаружения затонувшей лодки спасти кого-либо уже было невозможно.
Но для нас, которые помнят август 2000-го, эта формула не стала утешением. Потому что память хранит не экспертизу, не выводы, которые были сделаны позже. А те дни, когда по телевизору еще говорили о спасении.
Что нашли, когда добрались до лодки
Тут важно не превращать произошедшее в дешевую сенсацию. Водолазы конечно же не обнаружили на борту табличку с готовым ответом: «виноват тот-то».
Они нашли другое, что намного тяжелее для принятия: тела моряков, следы последних часов жизни и записку, которая показала путь выживших в девятый отсек.
А уже подъем лодки и экспертизы дали техническую картину.
В октябре 2001 года «Курск» подняли со дна и отбуксировали в Росляково. При осмотре выяснилось - почти весь корабль был выжжен изнутри, а в эпицентре пожара температура могла достигать невероятно огромных значений.
Носовая часть подлодки была разрушена так, что это уже было похоже не на поломку машины, а на воздействие чудовищной силы.
В этом и ключ детектива: не одиночный загадочный удар снаружи, а цепочка событий внутри самой лодки.
Версия, которая стала официальной
В 2002 году Владимир Устинов заявил: «Курск» погиб из-за взрыва учебной торпеды, который повлек детонацию боезапаса.
Следствие тогда рассматривало 18 версий, включая столкновение, теракт, мину времен войны, попадание торпеды или ракеты. Но официально пришло к выводу: причиной стала учебная торпеда 65-76А.
Как это объяснили технически?
В торпеде использовались специальный керосин и пероксид водорода как окислитель. Если такой компонент выходит из герметичной зоны, он может бурно разлагаться с выделением тепла. По версии следствия, микротрещины в болте корпуса торпеды и резиновых прокладках привели к утечке окислителя в торпедный аппарат. Сначала пожар. Потом первый взрыв. Потом детонация других торпед в первом отсеке.
Звучит почти буднично: болт, прокладка, микротрещина. А итог, 118 погибших моряков.
И вы знаете, эта версия одновременно объясняет многое и не устраивает всех.
Почему так трудно принять развязку
Потому что нам с вами мало знать механизм. Люди хотят понять причину и ответственность. Кто допустил ситуацию, чтобы все сработало так нелепо?
Следствие говорило - были выявлены нарушения в организации учений и поисково-спасательной операции. Но они, по версии Генпрокуратуры, не находились в причинной связи с гибелью лодки.
Уголовное дело прекратили, к суду не привлекли ни тех, кто конструировал, ни тех, кто изготавливал, ни тех, кто хранил торпеду.
И вот на этом моменте официальная развязка оказалась слишком холодной.
Да, технически картина сложилась: торпеда, утечка, пожар, два взрыва, переход людей в девятый отсек, гибель от угарного газа, давления и ухудшения состояния.
Но человечески осталось другое: почему так долго надеялись вслух, если времени было так мало? Почему помощь пришла так поздно, разве не знали что делать? Почему огромная новая и современная лодка погибла от детали, которую потом описывали почти как мелочь?
Официальный ответ есть. Покоя нет.
Загадка не в том, что произошло
Если убрать шум версий, главная загадка «Курска» сегодня, на мой взгляд, не в том, взорвалась ли торпеда. Официальная версия как раз технически понятна.
Загадка в другом: почему катастрофа такого масштаба оказалась возможной в системе, где каждый болт, каждая прокладка и каждая инструкция должны были быть многократно проверены. Как же святое правило: семь раз отмерь - один раз отрежь?
Водолазы нашли не «сенсацию», а самое тяжелое доказательство: после взрыва на лодке еще были живые люди. Подъем дал следствию железо, обугленные отсеки, картину разрушения.
А страна получила память, которая не умещается в протокол.
И, может быть, поэтому «Курск» до сих пор вспоминают не как старую новость.
Все мы, кто тогда сидел у телевизора, помнит свое: голос диктора, растерянность, притихших родных на кухне, где никто не хотел первым сказать, что надежды больше нет.
Напишите, а как вы помните те дни? Мне кажется, у каждого, кто застал август 2000-го, в памяти остался свой кадр. Не из хроники, а из собственной жизни.
На канале буду не раз возвращаться к таким историям: к событиям, которые мы видели своими глазами, но до конца так и не поняли. Обязательно подпишитесь, чтобы не упустить из виду.