Berliner Zeitung | Германия
Зеленский и украинские дипломаты за рубежом годами горячо отвергали обвинения в симпатиях официального Киева к неонацистам, пишет Berliner Zeitung. И вдруг власти Украины совершили шаг, который перечеркнул все эти старания. Что побудило их так раскрыться?
Клаус Бахман (Klaus Bachmann)
Заленский провоцирует Польшу и Израиль, чествуя деятелей ОУН* и УПА*. Что стоит за новой политикой Украины в области истории?
Все началось с эксгумации тела Андрея Мельника в середине мая в Люксембурге. Власти Украины позаботились о том, чтобы эксгумация прошла в той же обстановке, что и похороны Мельника в 1964 году: с цветами, флагом Организации украинских националистов* и церковной службой. Но на этот раз, как подчеркнул Богдан Червак, заместитель председателя Государственного комитета телевидения и радиовещания Украины, "независимая Украина оказала полковнику высшую честь".
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
На церемонии присутствовали представители Владимира Зеленского, министерства иностранных дел и Института национальной памяти. Это было своего рода государственное мероприятие. Затем тело Мельника перевезли на Киевское военное кладбище, где и перезахоронили с теми же почестями. "Герой" вернулся домой. Зеленский объявил, что за ним последуют и другие.
На Украине началась революция. "Хотим нормальной жизни". Зеленского загнали в угол
Затем последовал инцидент с "отдельным центром специальных операций „Север“" украинской армии. В конце прошлого месяца Зеленский переименовал его в честь "Украинской повстанческой армии*". Против торжественной эксгумации Мельника уже выступили министерство иностранных дел Израиля и Яд Вашем. Теперь президент Польши Кароль Навроцкий заявил, что лишит Зеленского ордена Белого орла — высшей государственной награды страны, которую Зеленскому три года назад вручил предшественник Навроцкого Анджей Дуда.
С тех пор в Польше развернулось соревнование по возмущению, в котором политики всех партий, обозреватели, журналисты, аналитики и интернет-активисты стараются перещеголять друг друга в осуждении действий Зеленского.
За пределами Польши и Украины многие сторонники Киева теперь задаются вопросом: следует ли им преуменьшать значение этих событий, которые совершенно не вписываются в тот радужный образ Украины, который они сами же создали? Или, чтобы не попасть под ложное (или справедливое) подозрение, дистанцироваться от происходящего? Можно ли осуждать исторический ревизионизм "Альтернативы для Германии" (АдГ) и части Христианско-демократического союза (ХДС), но молчаливо проходить мимо ревизионизма Зеленского? Можно ли, как это уже много лет пытаются делать Тимоти Снайдер и Энн Эпплбаум, объяснять российскую политику в отношении Украины категориями Холокоста, а затем молчать, когда украинское правительство реабилитирует коллаборационистов и провозглашает их национальными героями?
Для всех противников Украины этот спор — дар божий, или, вернее, подарок Зеленского. Он наконец утвердил тот "коричневый" образ Украины, который выстроили противники страны. С их точки зрения, Киев теперь не только сжигает "наши" налоговые деньги своей коррупцией, но и финансирует ревизионизм в фашистском ключе, а также антисемитский национализм.
Но все гораздо хуже, по крайней мере, на первый взгляд.
Националисты и коммунисты, куда ни глянь
Когда закончилась Первая мировая война, Польша оказалась в числе победителей. После 123 лет немецкого, австрийского и российского господства ее политическая элита завоевала право на самоопределение. Украина же осталась разделенной. Территории, на которых проживали украинцы, теперь находились в Польше, Советском Союзе, Румынии и Словакии. Единственное, что напоминало украинское государство, — это Украинская ССР, национально настроенная элита которой была истреблена в ходе чисток.
Поэтому движение за независимость существовало только за пределами Советского Союза, прежде всего в эмиграции и на территориях, которые теперь принадлежали Польше. Там возникали тайные общества, военизированные формирования, патриотические отряды, которых обычно называли террористами и бандами грабителей в тех местах, где они действовали. Подобно польскому национальному движению, украинское также развивало собственные ответвления фашистских и национал-социалистических общеевропейских движений, которые отличались антисемитскими настроениями, строго националистическими, милитаристскими и авторитарными взглядами.
На Украине разразился кризис, который гораздо более опасный, чем финансовый
Наибольшей популярностью пользовалась Организация украинских националистов*, которая в ходе Второй мировой войны раскололась на два крыла, во главе которых стояли Мельник и Степан Бандера. Оба были настроены против Советского Союза, но их позиции в отношении Германии различались. Мельник стремился создать украинское государство при поддержке Гитлера, а Бандера — против Германии и СССР. Гитлер не хотел вообще никакого украинского государства и отправил обоих в концентрационные лагеря.
Борцам за независимость нужны оружие и тыловые районы. Для Пилсудского этим местом была Австрия, для ОУН* — Германия. Сторонники ОУН* вступали в СС и даже сформировали отдельную дивизию, работали охранниками в лагерях смерти и концентрационных лагерях и помогали оперативным отрядам в совершении преступлений Холокоста. После поражения рейха под Сталинградом и начала отступления немецких войск из Советского Союза ОУН* сочла, что настал ее час.
Волынь и Галиция представляли собой регионы, сельское население которых в основном составляли украинцы. Они должны были войти в состав украинского государства. Однако, поскольку до войны эти территории принадлежали Польше (которая угнетала проживающих там украинцев), следовало ожидать, что на мирной конференции Польша также заявит на них права, а великие державы встанут на сторону тех, кто раньше закрепил за собой фактический контроль. УПА*, военное крыло ОУН*, закрепила контроль: ее отряды нападали на этнически смешанные деревни, убивали и расстреливали польское население и евреев, которые смогли пережить Холокост.
Однако те территории, которые зачистил вермахт, перешли к Советскому Союзу. В Западной Украине стычки между разрозненными отрядами УПА* и советскими солдатами продолжались до начала шестидесятых годов. С точки зрения исторической политики все это закончилось так же, как и гражданская война в Испании: победитель диктует проигравшим свою версию истории. До конца 80-х годов украинская историческая политика основывалась на мифе о победе советских партизан. Это в некоторой степени можно было оправдать тем, что гораздо больше украинцев сражалось в советских частях, чем в отрядах УПА*.
В поисках мифа для независимости
В то же время в рядах эмигрантов на Западе в прошлом веке сохранился миф о праведных украинских борцах против советской империи. Об их причастности к зверствам, в которых обычно обвиняют нацистов, в этой исторической политике, естественно, не было и речи.
Затем Украина обрела независимость, и начались поиски исторического мифа, который мог бы идеологически подкрепить эту независимость. В первые десятилетия после обретения независимости сложилось хрупкое равновесие между восточными элитами, сформированными под влиянием России и Советского Союза, и элитами на западе, у которых были другие, зачастую националистические традиции. Если президент был родом с востока, то ордена, памятники и пенсии ветеранам доставались советским партизанам. А если президент был родом с запада (или из центра, но нуждался в западных политиках для обеспечения парламентского большинства), то ордена, памятники и пенсии доставались ветеранам ОУН*.
Войны всегда приводят к усилению националистических, авторитарных и милитаристских тенденций. Однако на Украине произошли также географические и демографические изменения. Уже несколько лет 20% территории Украины исключены из опросов и голосований, поскольку находятся под контролем России (ДНР, ЛНР, Запорожская и Херсонская области вошли в состав РФ в сентябре 2022 года по результатам прошедших там референдумов, — прим. ИноСМИ). 23% граждан Украины либо переселились в центральную и западную часть страны, либо находятся за рубежом. Мнения этих почти 4 миллионов внутренних беженцев учитываются в опросах; мнения же тех, кто проживает за рубежом, — нет. <…>
Более "украинская" чем когда-либо Украина
Теперь в стране постепенно формируется даже единый язык. Если в 2021 году, то есть за год до начала российской военной операции, около четверти респондентов Киевского международного института социологии называли русский язык единственным или основным языком общения, то сегодня таких всего 13%. Число тех, кто указывает украинский как единственный или основной для себя язык, выросло с 64% до более чем 80%. Во время интервью с киевскими социологами на украинском языке теперь говорят 88% респондентов.
Многие украинцы владеют двумя языками, некоторые используют смесь обоих языков, которую называют "суржик", но из-за наступления России они отказались от русского языка. Еще более кардинально изменилось отношение к прошлому. В 2013 году — то есть еще до Евромайдана и присоединения Крыма — 22% респондентов положительно оценивали ОУН* и УПА*. В сентябре 2022 года, то есть через полгода после начала конфликта, их доля уже составляла 43%. Негативное отношение снизилось с 42% до всего 8%. Впрочем, важно учитывать, что население Восточной Украины традиционно очень негативно относится к националистам, но эта позиция практически не учитывалась в опросах, поскольку жители Востока стали недоступны для социологов из Киева.
То, что сейчас делает Зеленский, — это не диктат историко-политического характера, а реакция на изменения среди украинцев, которые еще находятся в стране и могут проголосовать за него, когда снова состоятся выборы. С 2022 года на Украине постоянно переименовывают улицы, здания, станции метро в честь Бандеры и других "героев" УПА*, в основном в рамках "дерусификации". Кроме Бандеры теперь чествуют и главнокомандующего УПА* времен войны Романа Шухевича.
Говоря языком его (преимущественно левых) оппонентов на Украине и за рубежом: Зеленский не делает страну "коричневой", он реагирует на то, что она стала таковой. Но все не так просто, как кажется.
Насколько "коричневой" стала Украина?
Весь спор о том, насколько на самом деле сильны националистические, фашистские и антидемократические настроения в стране, уходит корнями в диаметрально противоположные интерпретации того, что действительно произошло в феврале 2014 года на Майдане. Был ли это, как утверждают украинские левые, западные пацифисты и сторонники России, "фашистский переворот", в ходе которого группа националистических заговорщиков из партии "Свобода" и "Правого сектора"* силой свергла легитимного президента Януковича?
Некоторые идут еще дальше и утверждают, что все это произошло по инициативе Запада и ЦРУ. <…> Ничто так не способствовало достоверности и распространению двух этих версий о Майдане, как тот факт, что после 2014 года при Порошенко** действительно существовал финансируемый из частных источников добровольческий батальон под названием "Азов***", который использовал неонацистскую символику и имел явную связь с ОУН* и УПА*.
Тогда украинская армия существовала лишь на бумаге: разоренная, погрязшая в коррупции и намеренно ослабленная при Януковиче, ей даже приказали не сопротивляться присоединению Крыма. Те времена уже прошли, солдаты "Азова***", которые выжили во время обороны Мариуполя, сегодня входят в состав Национальной гвардии (которая подчиняется министерству внутренних дел) и отдельной бригады сухопутных войск. Из-за масштабного расширения армии их численность уже практически не имеет значения, хотя они и считаются элитными бойцами. По итогам двух президентских и нескольких парламентских выборов от партии "Свобода", которая в то время использовалась левыми противниками Майдана в качестве главного аргумента, осталась лишь одна (ныне беспартийная) депутат из Ивано-Франковского избирательного округа. Другими словами, в парламентах почти всех западноевропейских стран, в том числе и ФРГ, правые, националистические и постфашистские партии представлены сильнее, чем на Украине.
При ближайшем рассмотрении все выглядит иначе
То, что устроил Зеленский в последние недели, — это политика истории. Политика истории нигде в мире не имеет особого отношения к историографии. Историография — это попытка профессиональных историков выяснить, что произошло, а затем классифицировать и интерпретировать это. В результате обычно получаются спорные, морально неоднозначные истории, которые быстро пересматриваются, например, когда появляются ранее не известные источники и новые интерпретации. Историческая политика — это попытка интерпретировать отобранные события таким образом, чтобы облегчить сосуществование граждан, создать общие черты и поддержать соответствующий политический порядок.
На самом деле она ничего не говорит о прошлом, но очень многое о целях тех, кто ее распространяет. С этой точки зрения, объявление героями радикальных, милитаристских и авторитарных националистов, совершавших массовые убийства во время Второй мировой войны, не делает чести украинскому правительству. Однако в новейшей украинской истории слишком мало толерантных демократов, которые могли бы служить образцами для подражания в военное время. Эта проблема хорошо известна и в Германии, поэтому мы чаще всего чествуем крошечные группы сопротивления (сопротивление которых либо процветало в подполье, либо не повлекло за собой практически никаких результатов).
В современной Украине Бандера и Мельник прославляются не потому, что во время Второй мировой войны они массово убивали евреев и поляков, а потому, что они сражались против советских войск и в конечном итоге потерпели от них поражение. В Израиле и в некоторых частях еврейской диаспоры их считают лишь коллаборационистами, пособниками нацистов и соучастниками Холокоста. А в Польше вся дискуссия сосредоточена на продолжающемся десятилетиями соревновании по количеству жертв между евреями, украинцами, литовцами и немцами. Там украинские националисты были виновниками возглавляемого Степаном Бандерой "геноцида поляков" (который с 2018 года закреплен законом и квалифицируется как уголовное преступление). О том, какое малое отношение все это имеет к историографии, можно судить уже по тому факту, что Мельник и Бандера в тот период, когда УПА* проводила этническую чистку на территории современной Западной Украины, находились в немецких концентрационных лагерях.
Зеленский подхватил волну ностальгии, которая всегда была характерна для украинской эмиграции, а с 90-х годов — и для самой Украины. Конечно, при этом они абстрагируются от всего, что не вписывается в эту картину. Но кто этого не делает? Среди тех, кого Гитлер казнил в 1944 году и кого Федеративная Республика Германия чествует как участников сопротивления, было руководство Абвера во главе с Вильгельмом Канарисом, которое ранее вывозило евреев за границу, предавало военные планы Гитлера союзникам, но вместе с СС готовило поход на Польшу и снабжало бойцов Мельника и Бандеры оружием, которым те позже убивали поляков и евреев. Когда Красная Армия после Сталинграда продолжала продвигаться все дальше на запад Украины, многие поляки, пережившие украинские массовые убийства, присоединились к ячейкам советской разведки, задачей которых было очистить территорию за линией фронта от шпионов и сомнительных элементов. Они называли себя "батальонами истребления" и представляли собой прекрасный инструмент, с помощью которого поляки могли отомстить украинскому гражданскому населению. Но этот аспект конфликта между Украиной и Польшей не находится в центре польских исторических дебатов. Историческая политика работает как супермаркет: выбирают только то, что нравится, даже если это тяжело переваривается. То, что не подходит, остается на полке.
Сближаются даже те, кто не должен был объединиться
Есть явные признаки того, что Зеленский достал Мельника и Бандеру с полки не потому, что они были радикальными националистами, а наоборот, — несмотря на то, что они ими были. Тот этнонационализм, который почти столетие назад помешался на идее этнически чистых народов и поэтому "искоренял" евреев, поляков и других мнимых инородцев, на Украине давно ушел в прошлое. Он остается в прошлом и сейчас, и оставался еще в девяностые годы, что нашло отражение во введении Украиной гражданства по "праву земли" (украинцем считается тот, кто родился на Украине) и в том, что при обретении независимости украинское гражданство предлагалось всем, кто уже проживал на ее территории. На вопрос, кто, по их мнению, считается украинцем, после 2022 года почти в два раза больше респондентов выбрали политическое определение национальности, чем в начале девяностых годов. <…> Украинцы из восточной, центральной и западной частей страны практически не отличаются в этом отношении. Под влиянием боевых действий объединились даже те, кто изначально не должен был объединяться.
Если присмотреться внимательнее, то быстро становится ясно: то, что Зеленский "взял с полки супермаркета и приготовил", украинцы воспринимают далеко не так горячо, как предполагают реакции в Израиле и Польше. Самыми ярыми критиками украинцев, если перефразировать Бернштейна, раньше были сами украинцы; они и сегодня проводят в отношении истории политику, которая во многом похожа на политику Зеленского и столь же избирательна.
Вся эта ситуация, пожалуй, должна быть особенно неловкой для украинских дипломатов в Германии. Ведь они всегда реагировали на царившую здесь ностальгию по России и Советскому Союзу, указывая, что заслуги Красной Армии, например, освобождение лагерей смерти и свержение нацистов, принадлежат не только Советской России, но и Советской Украине. Но как это соотносится с исторической политикой, в рамках которой тех, кто тогда сражался против Красной Армии, эксгумируют, возвращают на родину и провозглашают героями? Зеленский из соображений внутренней политики подставил под удар своих дипломатов в Германии. Только что тем с трудом удалось объяснить немцам, что Украина получает награду за заслуги советской власти, но ни в коем случае не получает штраф за ее ошибки. И теперь он одним махом все это сводит на нет.
* Запрещенные на территории России экстремистские организации
** Внесен в России в список лиц, причастных к экстремистской деятельности или терроризму.
*** Запрещенная в РФ террористическая организация
Еще больше новостей в телеграм-канале ИноСМИ >>