В условиях продолжающейся войны и экономической изоляции депутат от «Единой России» публично заявил о кризисе судебной системы, «игре на понижение» при распродаже активов и отсутствии доверия к институту частной собственности в РФ.
Глава думского комитета по бюджету и налогам Андрей Макаров на деловом завтраке «Сбера» в рамках Петербургского международного экономического форума (ПМЭФ) неожиданно резко раскритиковал действия силовых структур, состояние судебной системы и передел собственности, который происходит в стране. Его выступление, проигнорировавшее привычную парадигму «тыла, который должен быть крепким», привлекло внимание независимых СМИ и экспертов .
Поводом для критики стали низкие позиции России в международных рейтингах. Опираясь на данные Глобального инновационного индекса Всемирной организации интеллектуальной собственности (WIPO), Макаров констатировал, что по качеству институтов страна занимает 131 место из 139.
«Я вас поздравляю. Движение вперед определенное есть. Мы с вами обогнали Венесуэлу. Правда, с Лесото нам, конечно, пока соревноваться сложно», — заявил депутат, пояснив, что под институтами он подразумевает возможность обратиться в суд и рассчитывать на справедливость, особенно если спор идет с государством .
Как отмечают эксперты, позиции РФ в рейтинге GII действительно остаются низкими: по данным за 2025 год, страна набрала 30.3 балла из 100, что лишь незначительно выше антирекорда 2024 года (29.7) и значительно ниже среднемирового показателя в 31.49 .
Особое возмущение депутата вызвала экономическая политика государства в сфере изъятия и перераспределения активов. Макаров провел историческую параллель между приватизацией 1990-х годов («чековые аукционы») и текущей ситуацией.
«Неужели мы думаем, что сегодняшние аукционы с игрой на понижение добавят к этому доверия?» — риторически спросил он .
Слова парламентария находят прямое подтверждение в недавних событиях. Ярким примером «игры на понижение» стала продажа аэропорта Домодедово, национализированного Генпрокуратурой у Дмитрия Каменщика и Валерия Когана. Актив, который прокуроры оценивали в «более 1 трлн рублей», а независимые эксперты — в 300–350 млрд, в итоге был продан структурам друга Путина Аркадия Ротенберга за 66 млрд рублей (почти впятеро дешевле рыночной оценки) .
Издание «Новая газета Европа» отмечает, что за год, пока шло изъятие аэропорта, его стоимость в глазах чиновников менялась в зависимости от целей: от завышенной для доклада руководству до «отрицательной» — аудиторы Сбера настаивали, что государство должно доплатить новому владельцу 10 млрд из-за долгов актива .
Ключевой фразой выступления, разлетевшейся по телеграм-каналам и СМИ, стало признание депутатом проблемы произвола правоохранителей. Он попытался разделить «особую роль» силовиков в условиях войны и их действия в экономике.
«Произвол правоохранительной системы — это тоже не лучший фон», — заявил Макаров, добавив, что бизнес чувствует себя «заранее виновным», работая в постоянном ожидании проверок .
Это заявление совпало с публикациями о системном давлении на активы. По данным изданий, с 2022 года Генпрокуратура инициировала конфискацию частных активов примерно на 4 трлн рублей. Более того, эксперты и журналисты фиксируют формирование влиятельного силового клана (связываемого с Дмитрием Мироновым, Алексеем Дюминым и другими), который через прокуратуру и госкомпании проводит передел рынка, перехватывая у одних олигархов энергетические и транспортные активы в пользу других .
Проблема защиты собственности усугубляется коллизиями в законодательстве. Недавно Верховный суд РФ был вынужден обратиться в Конституционный суд с запросом о проверке норм, касающихся арестованного имущества в делах о банкротстве. Сложившаяся практика такова: аресты, наложенные в рамках уголовных дел, арбитражные суды часто отказываются снимать, даже когда компания уже признана банкротом, что размывает права кредиторов и ставит государство в привилегированное положение .
Хотя с 1 января 2026 года в России введен досудебный порядок обжалования решений Росреестра (через апелляционные комиссии), правозащитники отмечают, что это не решает проблему системного давления, когда само государство выступает истцом и регулятором одновременно .
Андрей Макаров известен тем, что и на прошлом ПМЭФ выступал с критикой судебной системы и «национализации». Однако в 2026 году его заявления прозвучали на фоне завершения очередного витка передела крупной собственности, когда государство, изъяв активы, вынуждено продавать их со скидкой из-за отсутствия спроса. Как пишет Meduza, «с последующей реализацией активов часто возникают сложности — на них не находится покупателей» .