- Он у меня весёлый, - говорила Арина о своем муже, и её глаза загорались. - С ним никогда не было скучно. Знаете, как он обо мне заботился, когда узнал, что я беременна?
Но тут же её глаза потухали, когда она думала о том, что Виктор своего сына не видел вживую, только на фотокарточке, когда Боре год исполнился. Она тогда это фото вложила в письмо, которое отправила мужу.
Глава 1
Эта молодая женщина была эвакуирована из Сталинграда, и, как она говорила - больше никого у них с Борей не было, вернее, не осталось в живых. И теперь вся ее жизнь проходила в ожидании мужа и воспитании сына.
Редкие письма, приходившие от Виктора, Арина читала вслух, потому что Майя и Глаша стали для неё почти семьёй. И они, даже не зная его, переживали за солдата и молились о нем, радовались его успехам и наградам.
Майя, которая сама потеряла обоих племянников, стала для Глаши и Арины кем-то вроде старшей сестры, скорее даже матери, хотя сама она, казалось, была сломлена и подавлена.
- Держитесь, девчата, - любила приговаривать она. - Война не вечная, кончится когда-нибудь. Главное сейчас - детей сохранить.
Они и оберегали Дашу с Борей, словно зеницу ока. Только вот Арина не смогла себя уберечь.
****
Это случилось в феврале 1944 года.
Арина, которая работала в ателье, после работы должны была обменять продуктовые карточки, но сильно задерживалась. Глаша по пути домой забрала Борю из детского сада, а теперь выглядывала в окно и беспокоилась. Мальчик будто что-то чувствовал, он капризничал и Дашенька, которой уж восьмой год пошел, все пыталась мальчика отвлечь. Шло время, но Арина так и не вернулась, тогда Глафира, накинув на плечи платок и надев пальто, стала обходить ближайшие дворы. Хлебный магазин был закрыт, гастроном тоже, и никто из прохожих не видел молодую женщину в зеленом платке и легоньком пальтишке не по погоде.
Она вернулась в коммуналку и увидела, что Дашутка уже уложила Борю спать и сама уснула. Тихонько постучав в дверь Майи, чтобы не разбудить детей, Глаша вошла и с беспокойством посмотрела на соседку.
- Что случилось? - сонная Майя села на кровати.
- Арины нет. Она не вернулась домой. Я ждала ее, ждала, а потом все дворы в округе обошла - она будто сквозь землю провалилась.
- Ох ты ж, Господи! Где она может быть? А я так умаялась, что уснула часов в семь и даже не ведала, что тут такое происходит. Пошли искать, Глаша.
Но тут проснулся Боря и стал искать свою маму, а Глафира и Майя в оба голоса его успокаивали и что-то придумывали. Мол, мамочка задерживается, придет она скоро.
А утром, в начале восьмого, в квартире раздался звонок. Майя открыла дверь и увидела милиционера.
- Зимина Арина Васильевна тут проживала?
- Тут, - кивнула Майя, а потом прижала руки ко рту: - Как проживала? Она что...
Милиционер, пройдя в кухню, рассказал, что нашел Арину дворник, который расчищал снег. Тот или те, кто позарился на карточки и ее сумку и простенькие серебряные серьги, присыпали женщину снегом, чтобы не сразу нашли.
****
После похорон Арины Глаша думала о том, как несправедлива жизнь. Молодая женщина, с такой надеждой ожидая мужа, верившая в будущее и в победу, умерла из-за куска хлеба.
А теперь она в земле промерзлой, а ее сын в детском доме...
Не могли Глаша и Майя оставить его себе - работы в военное время стало больше, голодно было, да к тому же они не являлись родственницами ребенку. Но самое тяжелое было - это сообщить Виктору о том, что случилось с его женой. Ни у Майи, ни у Глафиры не хватило духа сделать это. Когда от бойца пришло очередное письмо, Глаша пошла в военный комиссариат и попросила их сообщить красноармейцу, что произошло с его семьей.
****
1945 год. Июль
Глаша только вернулась со смены и увидела Майю, которая приехала из деревни с гостинцами - там был зеленый лук, немного картошки и молока, и даже рыбка свежая. Это сестра с мужем снабдили провизией свою городскую родственницу. Глаша вздохнула - когда-то и она так же приезжала из деревни от бабушки и дедушки. Но сейчас многое изменилось - один дядька вернулся в сорок втором году, а год назад у него родились двойняшки. Поздние дети, слабенькие. А помимо них в семье было еще двое, да трое детишек от другого дядьки, который вот-вот должен вернуться домой. Голодных ртов там хватало, потому Глафира ничего не привозила от бабушки с дедом. Да и ездила туда редко, потому что работы было много и не хватало времени.
- Вот, на ужин рыбку пожарим, поедим, - вздохнула Майя. - А молоко я сейчас прокипячу, завтра кашу приготовим. Нет больше моих племянников, сестра с мужем одни остались. Ни внуков, ни невесток... Я вот и думаю - может, вернуться в деревню? Там и земля прокормит, и хозяйство. И к сестре поближе буду.
- Это вы так говорите, потому что трудное время сейчас, голодное, - произнесла Глафира. Но скоро страна восстановится и мы заживем еще лучше, чем жили до войны.
- Эх, деточка! Чем старше человек становится, тем сильнее его к земле притягивает. И хочется мне, и решиться не могу... Глашка, я рыбку начистила, пожаришь ее? Осталось у тебя маслице?
- Пожарю, - кивнула она, повязывая фартук, как вдруг раздался звонок в дверь.
- Я открою, - поторопилась Майя. - Небось, Дашка опять ключи забыла.
Но спустя пару минут женщина вошла в кухню с мужчиной в военной форме.
- Глаш... Тут это... Муж Арины вернулся.
****
Когда они уселись за стол, Глаша и Майя рассказали Виктору, что случилось с его женой, и где сейчас его сын. Мужчина не плакал, нет, он просто смотрел в одну точку на столе. Видимо, получив сведения о супруге, он вылил все свои слезы.
- Покажете комнату? - тихо попросил он.
- Да, конечно, - Майя встала и пошла за ключом, который хранился у нее. - Я там время от времени пыль протираю, да полы влажной тряпочкой прохожу. Вот, вот тут Арина с Борей жили.
Она отворила дверь комнаты, впуская туда Виктора. Он вошел, закрыл за собой створку и до утра не выходил из нее.
А на следующий день отправился в детский дом и забрал своего сына, которого Глафира и Майя время от времени навещали. Мальцу шел уже четвертый год, он очень хорошо разговаривал, болтливый был и смышленый. Увидев Глашу, мальчишка закричал:
- Тётя Глаша! Тётя Глаша! Папка мой вернулся!
- Я вижу, Боренька, - улыбалась женщина.
И Виктор улыбнулся, глядя на сына, а затем произнес:
- Спасибо вам за то, что навещали Бореньку в детском доме. Он по дороге мне все уши прожужжал про вас.
Он улыбнулся еще шире, а Глаша невольно подумала, что он очень красивый мужчина. Но тут же одернула себя - что за мысли? Совсем уж что ли, от усталости, с ума сошла? Он вдовец с ребенком, он муж Арины... Нет, не может всё повторяться, такого не бывает. Но...
****
Они жили в одной квартире, готовили на одной кухне, делили общий коридор и санузел.
Виктор устроился работать на стройку, так как пришло распоряжение не только восстанавливать разбитые дома в разрушенных городах и поселках, но и строить новое жилье для работников предприятий, которые должны расширяться.
Глаша и Майя так же работали в исполкоме, после работы они занимались детьми - выслушивали болтовню Бори и "новости", которые он из садика приносил, потом Глаша проверяла, как сделала домашнюю работу Даша, а где она не справлялась, приемная мать ей помогала. Жизнь шла своим чередом...
А спустя год, когда Глаша пошила себе новое платье и крутилась у зеркала, собираясь с Дашей в кино, она заметила взгляд Виктора в отражении. Нет, показалось, наверное, что он на нее смотрит с интересом.
- Как платье? - спросила она.
- Очень хорошо. Оно тебе идет, - заметил сосед и улыбнулся. - Ты очень красивая.
Глаша покраснела, словно девица на выданье и улыбнулась в ответ.
- Спасибо. Ну, мы пошли.
Майя, которая наблюдала за всем этим, покачала головой. А вечером, когда Глафира с Дарьей вернулись домой, зашла к ним в комнату и попросила девочку выйти. Мол, парой слов обмолвиться надо.
- Что-то случилось? - Глаша застегнула на себе халат и заплетала волнистые волосы в косу.
- Скажи-ка мне, Глафира... Ты разве не видишь, как Виктор на тебя глядит?
- Вижу, - тихо ответила Глаша. - Только что с того?
- Баба ты молодая. Сколько тебе годков? Двадцать семь. А у тебя даже ребеночка своего нет. Ни мужа, ни дитя. Не век же вдовствовать!
- У меня Даша есть, она мне как дочь, вам ли не знать?
- Да знаю я. Только вот неужто ты всю жизнь Николая оплакивать будешь, да ребенка его растить? А как же свое счастье? Как же свои дети?
- Какое счастье, скажите? - раздраженно спросила Глафира. - Разве можно стать счастливым, потеряв своих любимых? Маму, Николая... Даже Арину я любила, как подругу. А теперь вы сидите и говорите, что ее муж на меня поглядывает. Неправильно это всё, неправильно!
- Неправильно мертвых всю жизнь оплакивать. Эти годы показали нам, что важно ценить каждую минуту и каждую секунду своей жизни. И беречь то, что имеешь сейчас.
- Вы верно говорите, только вот боюсь я, понимаете... Виктор... Он смотрит на меня с интересом, я вижу, что нравлюсь ему, но он всегда будет помнить Арину.
- А ты всегда будешь помнить Колю. Мы его не забудем, хороший он мужчина. Но живым - жить, и детей растить.
Глаша молчала. Майя была права, во многом права. Но страх сидел глубоко, как заноза под кожей. А еще она понимала, что всё повторяется - снова по соседству вдовец с ребенком, снова она помогает и это дитё тянется к ней, как к мамке родной.
Только вот сблизились они иначе, не так, как было с Николаем. Однажды в выходной день Майя взяла детей и пошла гулять с ними в парк, а Глаша и Виктор остались в квартире. Женщина занималась стиркой, а он вызвался помочь отжать вещи своими крепкими руками.
Но только его руки прикоснулись к рукам Глаши, как она поняла, что по ее телу пробежала дрожь. Он почувствовал то же самое. И как в кино - их взгляды встретились и губы соприкоснулись, а уже через пару минут он вносил Глашу в ее комнату на руках...
А потом, лежа на кровати, удобно устроившись у него на плече, Глаша подумала о том, что она и правда, еще может попробовать стать счастливой.
И она была счастлива. Шесть недолгих лет.
****
Не знала Глафира, почему так вышло, что за эти годы у них не получилось родить общего ребенка. Она ходила к врачу, говорили, что все хорошо, что патологий нет, всё в порядке было и с Виктором, а долгожданная беременность всё не наступала.
Муж утешал ее, говорил, что у них двое детишек, что они уже родители, но Глаша понимала, что он тоже хочет общего, совместного ребенка. И всем сердцем и она того же желала. Именно малыша, похожего на нее или на мужа, не хватало им для полного счастья.
Только вот недолгим оно было, после чего Глафира поставила крест на своей личной жизни, посчитав, что судьба уготовила ей быть черной вдовой.
Это случилось летом 1952 года.
Она не знала, как это произошло. Потом ей рассказывали, что Виктор поднялся на пятый этаж по лесам и либо была прогнившая перекладина, либо он сделал неосторожное движение, но мужчина упал с большой высоты. Шансов на то, чтобы выжить, у него не было.
Она не помнила те первые несколько дней - как в больницу она попала, упав на пол без сознания, как хоронили Виктора, как она, не чувствуя ни сил, ни желания жить, утешала его сына и Дашу, которая успела привязаться к Виктору. Словно всё это было как во сне.
Майя, которая собиралась в деревню к сестре на постоянное место жительства, решила остаться в коммунальной квартире, чтобы поддерживать несчастную женщину, второй раз оставшуюся вдовой, но уже с двумя детьми на руках. Детьми, которые не были ей родные по крови...
У Глафиры было уже три комнаты - одна та, где ранее они жили с матерью, вторая комната Николая, которой она пользовалась после того, как вышла за него замуж. А теперь еще и комната Виктора. Но в доме управления, едва она оправилась после похорон, ей сказали, что женщине с двумя детьми достаточно будет и двух комнат.
- Понимаете, много рабочих приезжают на предприятия, много стройки. А еще есть сироты, которые выросли и нуждаются в жилье. Одну комнату вы должны отдать.
Глафира не возражала. Ей вообще было все равно, настолько женщина была подавлена и обессилена. К тому же, ей обещали как вдове фронтовика с двумя детьми все же дать отдельную квартиру. Поэтому, когда она подписывала документ о передаче комнаты, маленькой, в которую когда-то вселялась Арина, она и подумать не могла, что к ним подселится сосед, что станет причиной большой беды.
Он выпивал. Молодой парнишка Василий, который пустился из детского дома и работал на заводе слесарем, любил по выходным приложиться к бутылке. А еще любил дымить прямо в своей комнате. Если трезвый он еще распахивал окно и дымил в него, то, выпив, делал это прямо за столом или в кровати.
И однажды это привело к беде - в мае 1954 года случился пожар.
Ночью Глашу разбудил запах дыма и крик Майи, которая ворвалась к ней в комнату и велела быстро выбегать из квартиры. Поднялась и Даша, тут же в соседней комнате от криков проснулся и Боря. Они едва успели схватить документы и выбежать в коридор, в котором уже, кашляя, был их сосед Васька, который чудом спасся, ведь пожар начался с его комнаты.
Словно протрезвел он от криков Майи, что пинками выпихивала его на улицу.
Двухэтажный деревянный дом сгорел очень быстро, вопреки старанием пожарных.
А Глаша стояла и ревела, потому что вместе с этим домом сгорели вещи всех тех, кого она любила. И фотографии, и письма. Всё, что осталось от ее матери, от Николая и от Виктора...
- Ну вот и всё, - вытирая слезы рукавом, говорила Майя, глядя на то, что осталось от их дома. - Теперь я точно к сестре уеду.
Глаша кивнула. А ей куда? К бабушке с дедом? Да, туда и дорога. Только вот не успела она о том подумать, как к ней подошел человек из домоуправления и отвел в комнату общежития.
- Пока здесь поживете, а через несколько дней получите ордер на квартиру. Как погорельцам и семье фронтовика вам жилье вне очереди дадут.
И им дали отдельную квартиру! Две комнаты, своя кухня, свой санузел. Квартира была на первом этаже с окнами во двор в новом доме. С тоской Глаша подумала о том, что Виктор участвовал в строительстве этой четырехэтажки. А теперь тут будет жить его вдова, падчерица и его сын.
- Мама, это наш дом! - закричала Даша, пробегая по комнатам. - Наш, мама! Отдельная квартира.
Боря открывал и закрывал краны на кухне, проверял, бежит ли вода.
- И холодная вода идет, и горячая! А стены! Они еще краской пахнут!
Глаша стояла посреди пустой комнаты и улыбалась.
Дети счастливы, а это самое главное. А вот она... Будет ли она еще счастливой?
Женщина не знала, что ждет ее впереди, но одно для себя решила - больше никакого замужества. Видимо, она одна из тех, кого называют "черными вдовами."
ЭПИЛОГ
Она работала, дослужилась до главного бухгалтера, на работе ее ценили и любили. Любили ее и приемные дети, которых она растила, как своих, оберегая от всех бед.
Даша вышла замуж в 1961 году за военного и была счастлива, став матерью двух дочерей Кати и Насти.
Боря женился позже, в 1968 году. Жена его, Ирина, работала учительницей. У них родился сын, которого назвали Виктором, в честь отца.
Глаша души не чаяла во внуках. Катя, Настя и маленький Витя стали её отдушиной, смыслом ее жизни. Она играла с ними в куклы и машинки, читала сказки, водила в парк и в кино. И никогда, глядя на них, она даже не думала о том, что это не ее родные внуки, что нет у них общей крови. И Дарья и Борис были ее детьми, потому что так распорядилась судьба.
Глафиры не стало в 1999 году, но память о ней до сих пор живет в сердцах ее внуков, которые и передали нам историю ее жизни.
Благодарю за прочтение. Другие рассказы можно прочитать по ссылкам ниже:
Поддержка автора приветствуется.)